Маша

– Маш? Маша, ты спишь что ли?

– Что? – оторвавшись от сложённых перед собой рук, я растерянно смотрю на Артура.

– Не спи – замёрзнешь! – веселится он исключительно по-доброму, вот только смеяться не тянет.

Потому что сон после всего этого исчез как вид.

Хотя не сказать, чтобы Шестинский-старший меня оскорбил, вообще ни разу. Всего лишь объяснил, что молодость это, конечно, прекрасно, но не в данном конкретном случае. И что Илья увлёкся, не только поставив под удар любимую работу, но попутно лишив себя возможности стать кем-то большим. Возможности сменить Глеба Ильича, и добиться действительно многого.

А всё потому, что у меня планы и мечты, у меня учёба и карьера в перспективе. Так что, вместо того, чтобы отдать всё внимание собственной жизни, Илья играет в большую любовь. Со мной.

И верит в неё сам, но…

Разве любовь начинается вот так? Резко, быстро, ни с того, ни с сего…

– Ага, – вздохнув, я подпираю падающую голову кулаком.

Шестинский-старший просто озвучил мои собственные мысли, извинился за прежнюю резкость и обронил, что машина и самолёт в моём распоряжении.

И даже сейчас, неделю спустя, я не могу сказать, что он был не прав.

– Ты сегодня вечером свободна?

Я что?..

Сердце срывается на бег, а я вдруг просыпаюсь. Это ведь то, о чём я думаю?

– Свободна.

– Пойдём развлекаться? – Присев передо мной, Артур заставляет выпрямиться на стуле.

– Развлекаться?

Торможу, ой торможу… До идиотизма.

– Ну, да… В клуб. Ты как к танцам?

«Потанцуешь со мной?»

Испуганно обернувшись, я выдыхаю, понимая, что голос Ильи, который снова Глебов, звучит только в моей голове.

– А Милана? – интересуюсь осторожно. – Вы же с ней…

– Мы недавно расстались, – легко пожимает плечами Артур. – Так что, идёшь?

Какие все непостоянные, одна я дура, всё надеюсь на большую и чистую.

– Эм… Да, давай. Конечно.

– Супер! – Хлопает в ладони Артур. – Тогда до вечера, адрес я тебе скину. – Махнув, он возвращается к своему месту, а я снова опускаю голову на руки.

Можно я уже посплю?

Собственно, клуб.

Не по настроению долбящая в уши музыка, толпа людей и невозможность протолкаться к барной стойке. Да, Артур пригласил сам, лично, но почему-то сейчас это не вызывает того восторга, что ещё пару часов назад.

Хочется домой. И подумать.

– Маш, вот ты где! – На талию ложатся чужие руки, а внезапный поцелуй в шею заставляет вздрогнуть. И с трудом удержаться от того, чтобы не протереть место поцелуя. – Рад, что пришла. Потанцуем?

– Здесь? – Попытавшись улыбнуться, я глазами указываю на, забитый до миллиметра, танцпол.

– Идём, я научу.

И я не могу сопротивляться, когда Артур тянет меня в толпу. Остановившись почти в середине танцпола, он разворачивает меня, прижимая спиной к своей груди, и начинает двигаться в такт музыке. Пластично, соблазнительно, но настолько не так, что…

Что я терплю, не понимая, что происходит.

– Расслабься, – шёпот в ухо и долгожданные мурашки.

А, нет, это просто ледяной порыв от кондиционера, под которым мы и трёмся. Ужас какой.

– Прости, я… – Резко отстранившись, насколько это возможно в заданных условиях, я пытаюсь улыбнуться. – Как-то это…

– Слишком? – понимающе улыбается Артур. – Ты очень красивая, – снова на ухо, потому что иначе не слышно. – Идём.

И мы снова идём к бару. Вот только ладонь, держащая мою руку, слишком маленькая и хилая, так что желание сбежать утраивается. Примерно представляя, почему в моей голове творится вот это всё, я до боли прикусываю губу, запрещая себе даже думать о «такой» ладони.

Всё. Хватит. Поиграли и забыли.

Всё так же уговаривая саму себя, я, не глядя, залпом выпиваю шот чего-то очень крепкого, но сладкого.

– Ну, как? – склоняется ко мне Артур. – Легче?

– Так себе…

За первым шотом идёт следующий, потом нам советуют какой-то коктейль, потом ещё шот… Становится так хорошо, что на танцпол я выхожу уже весёлая, и даже не возражаю, когда Артур снова начинает свои грязные танцы. Пусть фейерверков нет, но, подстёгнутые алкоголем, интерес и намёк на возбуждение разливаются внутри тёплой волной.

Смеясь, держась за его шею, я подстраиваюсь, и танец у нас выходит не хуже, чем в фильме.

– Классно ведь? – жарко дышит мне в ухо Артур.

И становится, действительно, классно.

– Давай выйдем? – так же отвечаю я. – Дышать нечем…

Не говоря ни слова, Артур берёт меня за руку и ведёт к выходу.

И целует тут же, на удивительно пустынной лестнице. Горячо, страстно, прижимая своим телом к перилам. Его руки блуждают по мне туда-сюда, то ли не зная, где остановиться, то ли желая охватить всё и разом.

– Улица, – выдыхаю я, стоит ему отстраниться.

И мы продолжаем путь наверх, правда, с ещё парочкой остановок для тех же, поцелуйных целей. И мне весело, я беспричинно смеюсь, но даже шум в голове не может перебить ощущение, что чего-то не хватает.

А на улице зима. Уже совсем зима даже здесь, не то, что в маленьком сибирском городке.

Разгорячённая, я глубоко вдыхаю, чтобы смотреть, как медленно пар изо рта растворяется в окружающем холоде.

– Не мёрзни.

Артур обнимает со спины. Сначала обнимает, но этим не ограничивается, скользя губами по шее, вжимая меня в себя, пользуясь тем, что мы отошли от входа, и незаметны в тени дома.

– Что ты?..

– Ты же хочешь. – Рывок и он разворачивает меня, целуя уже в губы. – Ты же всегда меня хотела, Маша Морозова…

Внутри поднимается удушливая волна неправильности происходящего, но я давлю её почти полностью. Почти. И, назло пьяной себе, яростно отвечаю на поцелуй. Страстный, увлекающий и, в целом, неплохой, но не тот. И вот это «не тот» добивает так, что я сама шагаю назад, прижимаясь спиной к ледяной стене дома.

Так себе погода для уличных развлечений.

Да и плевать! Заболею, и пусть потом страдает!

Кто страдает? Плевать кто.

– Ты как вернулась из отпуска, так рехнулись полпотока. – В перерывах между поцелуями. – Эти идиоты только и трындят какой ты стала секси… А достанешься мне.

Стоп. Что?

Но ладони под топом сжимают всё сильнее, а поцелуи Артура всё пошлее, всё настойчивее. Вот только стоит ему дотронуться до груди, и меня окатывает отвращением, резко и беспричинно. Ну, почти беспричинно.

– Достанусь?

Остановить его удаётся не с первого раза, но всё же удаётся.

– Идиоты, спорили, кто первый разведёт тебя на секс, – презрительно фыркает Артур, приводя меня в себя.

Разом вспоминаются и -15, и голые плечи, и неприятие секса. На улице так точно.

– То есть ты всё это…

– Я не кретин, – коротко мотает он головой. – Пока они спорили, я взял и сделал.

– Ты ещё ничего не сделал, – с силой оттолкнув его, я выхожу из тени, возвращаясь в клуб. Там хотя бы тепло.

– Маш, ты чего? Маш, ну ты обиделась что ли? – Догнав, Артур разворачивает меня к себе на этой идиотской лестнице. – Маш, да не думал я ничего такого! Я понял, какая ты обалденная ещё тогда… когда увидел после пары как тебя зажимает Глебов.

– Ч-что?! – Спазм в горле заставляет сипеть в ответ на жесть, которой я не ожидала.

– Ну, тогда, – продолжает рыть себе могилу Велисов, – когда случайно зашёл, а вы там… Сначала думал через тебя попросить у него зачёт, но потом передумал. Это какая же ты должна быть охрененная любовница, чтобы на тебя запал такой мужик! Я после только об этом и думал…

Нервный смешок вырывается помимо воли, и я закрываю лицо руками. Запал! Мужик!

– Маш, это же комплимент! – Не понимает, стоящий рядом, Велисов, но мне уже плевать. На него так точно. – Маша…

– Пошёл на хрен, Велисов. – С разочарованной усмешкой убрав руки от лица. – Хочешь зачёт – учись работать с каталогами. Хочешь меня… – Не сдержавшись, я, впервые в жизни, добавляю три нецензурных слова и, развернувшись, возвращаюсь к бару.