4 глава Свет в конце тоннеля

— Я дома! – слышу из прихожей бодрый голос Левы.

Брат соизволил заявиться домой на третьи сутки. К гадалке не ходи, опять где-то играл, проигрывал, давал расписки на мое имя. Интересно, кто сейчас придет по мою душу? И почему с меня все требуют, а не с брата? Ах, да, чего требовать с юродивого, он же больной, а с таких взятки гладки.

— Че пожрать есть? – Лева нарисовывается перед моими глазами, но лучше ему провалиться сразу под землю, сразу в котел к чертям, ибо если не они, то я его сварю заживо на обед и ужин.

— Мышка в холодильнике, - прохладно отвечаю, делая глоток остывшего чая. Живот болезненно сжимается. С утра во рту не было и крошки, так как еды дома нет, а я судорожно думаю какой день, где достать деньги на уплату долга Захару. Сегодня крайний срок.

— В смысле? – брат заглядывает в холодильник, присвистывает, но не оставляет попыток найти что-то съедобное. Лезет сначала в морозилку. Там можно погрызть лед. Потом уже начинает шарится по шкафчикам, ничего не найдя, поворачивается ко мне.

— А где еда?

— На еду нужны деньги.

— Типа у тебя их нет, - усмехается паршивец, зачесывая рукой свисавшие на глаза темные волосы.

Прищуриваюсь, пристального разглядывая родственника. Он на мордашку очень даже ничего. Туповатый, простоватый и зависимый от игр, а так его можно спихнуть за деньги. Например, в сексуальное рабство. Сможет изобразить из себя озабоченного кролика.

— У меня их нет. Как и нет денег на долг Захару, которому ты так любезно оставил расписку на мое имя, - сладко улыбаюсь, желая взглядом убить этого придурка.

— Ну трахнешься пару раз с ним, делов то, - пожимает плечами, выпятив пухлые губы.

Я взрываюсь от его легкости и беспечности. Одним взмахом выливаю все содержимое кружки на братца. Он матерится, шарахается в сторону. Изумленно на меня смотрит. Я сейчас готова на любой поступок, и мне совершенно не будет жаль.

— С катушек слетела! – орет Лева, стряхивая чай с футболки, джинсов. – Голову лечи, дура!

— Дура?! – вспыхиваю и кидаюсь уже с кулаками.

Бью хаотично, куда попало. Брат уворачивается, охает-ахает. Додумывается перехватить мои руки и сжать запястья, встряхивает. Смотрим друг другу в глаза. Я с ненавистью, он насмешливо. Поражает его отношение к ситуации.

— Серьезно? – выдергиваю руки, потираю их и отхожу в сторону брата. – Тебе меня совсем не жалко? – душит обида, но я изо всех сил стараюсь держаться, не реветь. Хотя очень хочется.

— Не на органы же тебя пустят, - опять пожимает плечами, снимает футболку. – Испортила вещь! Она между прочим фирменная.

— Да по фиг на футболку! – ору, опять срываясь.

Мои нервы к черту, все из-за Левы, из-за его пагубной привычки играть в азартные игры. Поразительно, как он еще из квартиры все не вынес. Благо документы на недвижимость записаны на меня, спрятаны от него, иначе и без жилья нас оставил в эйфории призрачной победы.

— Чего ты орешь? – морщится. – Захар сохнет по тебе, готов все мои долги списать. Я из-за этого только к нему и хожу, потому что знаю, ему нужна только ты. Радуйся, что кому-то приглянулась, а то ни сисек, ни…

— Заткнись! – огрызаюсь. – Ты не можешь запросто распоряжаться моей жизнью. Я не твоя собственность.

— Тогда найди бабло и принеси ему вечером, - Лева сжимает челюсти, сверлит меня уже недовольным взглядом. – Но у тебя ничего нет, кроме этой квартиры, оставленной нашими родителями. Продать за сегодня ты не успеешь. Кредит тебе не дадут. Остается только ноги раздвинуть перед Захаром и сделать ему приятное, - неожиданно улыбается. – Если ему понравится, он может увеличить мне лимит.

— Придурок! – ругаюсь, отворачиваясь к окну. – Мне проще утопиться, чем лечь под Захара.

— Не драматизируй. Может Захар станет для тебя тем самым, о котором так любят девочки мечтать.

— Ага, размечтался, - раздраженно разворачиваюсь к брату.

Он все так же стоит в дверном проеме кухни, мнет в руках грязную футболку и смотрит на меня. Конечно, в его глазах нет и грамма сожаления или понимания, в какую жопу меня засунул. У него все хорошо, к нему никто не придерется.

— Разгребай это дерьмо сам, - шиплю, проходя мимо него. Сдергиваю ветровку с вешалки, беру со стула рюкзак, хватаю ключи, но потом резко передумываю их брать. Оборачиваюсь к Леве с нехорошей улыбкой. Он хмурится.

— Пусть все, что со мной случится, будет на твоей совести. Если, конечно, она есть, в чем я очень сомневаюсь.

— Лира! – несется мне в спину.

Я торопливо выскакиваю на лестничную площадку. Брат не побежит за мной, он очень щепетильно относится к тому, как выглядит. Без футболки появиться перед соседями – для него равнозначно трагедии.

Не знаю, куда пойду, что буду делать. Документы со мной. Можно автостопом уехать из города. Идея так себе. Есть немного денег, на билет в один конец куда-нибудь хватит, а там на месте соображу, что делать. Работать я не боюсь, поэтому не пропаду. Да на свете есть хорошие люди, помогут, чем смогут. В какой бы беспросветной тьме не была, до последнего верю в лучшее, улыбаюсь даже тогда, когда хочется плакать. Сейчас даю волю слезам. Иначе внутри все разорвется от боли и разочарования.

Еще не решив, что буду делать сегодня и завтра, захожу в магазин, покупаю мороженое. Стресс всегда заедаю сладким, будь то шоколадка, конфеты, печенье иль морожко. Прихожу в парк, что неподалеку от университета, сажусь на скамейку, ту самую, где сидела, когда размышляла, как быть с учебой. Теперь мне точно не видать диплома вышки как своих ушей, в колледж не хочу. Сейчас можно прожить и без профобразования. А если все же будет припекать, поступлю на заочное обучение. Как раз насобираю денег. Главное уехать и устроиться.

Облизывая мороженое в вафельном стаканчике, открываю в телефоне карту, выбираю ближайший город. Теперь ищу в приложении предложения по сдаче комнат. Квартиру не потяну. Да и цены на комнаты не особо радуют. Жить на окраине не очень хочется, небезопасно, а в приличном районе уже ощутимо по карману.

Вздохнув, убираю телефон. Смотрю на гуляющих людей. Все такие беззаботные с виду, но у каждого есть проблемы, может покруче моих. Хмыкаю, встаю и иду к пешеходному переходу. Только что зеленый человек сменился на красного. Здесь всегда оживленно. С одной стороны парк, с другой стороны бизнес-центр, поток машин очень плотный.

— Тема! Тема! Остановись! – слышу за спиной. Многие, как и я, оборачиваются на крик.

Вижу трехлетнего карапуза, убегающего от мамы в положении. На ее лице тревога, а малыш хохочет и еще дальше убегает. Я качаю головой, но губы дергаются в улыбке. Ох, уж эти детки.

Не знаю почему, но краем глаза наблюдаю за непоседой Темой. Он неожиданно меняет направление и, периодически оборачиваясь, бежит в сторону проезжей части. У меня сердце тревожно екает. Понимаю, что сейчас случится непоправимое, если еще минуту стоять и ничего не делать.

Срываюсь с места, бегу к ребенку. Он по инерции движется к краю. Я зажмуриваюсь и прыгаю за малышом на дорогу, хватая его в охапку, прижимая к себе. Ни о чем не думаю. Все происходит в считанные секунды. Глухой удар. Я лечу на асфальт, в это время пытаюсь перевернуться так, чтобы мальчик оказался на мне. Сначала ничего не слышу, ничего не чувствую, но постепенно возвращается способность реагировать. Ребенок плачет на мне. Вокруг орут люди, сигналят машины. Тело пронзает острая боль.

— Какого хрена! – слышу над головой, пытаюсь глазами найти человека. Солнце светит позади него, поэтому совершенно не вижу лица. – Где мать ребенка? – рявкает незнакомец.

— Я тут! - рыдающе раздается голос мамы Темы, которого сейчас выдирают у меня из рук. Она что-то причитает, я плохо разбираю ее слова. Морщусь от попытки пошевелиться, ощущение такое, что меня раздробили на мелкие куски.

— Где болит? – сдержанно, без агрессии меня спрашивает мужчина, за спиной которого все так же светит солнце, создавая нимб над головой. Я хихикаю.

— Смеешься, значит, будешь жить, - резюмирует незнакомец, осторожно меня ощупывая. – Скорую вызвали, так что не переживай.

— Я не переживаю, - силюсь улыбнуться пересохшими губами. – Спасла ребенка, значит плюсик в карму.

— Чего? – непонимающе переспрашивает. – Какой плюсик?

— Хороший жирный плюсик.

— Похоже, ты бредишь, - бормочет мужчина, вставая на ноги, так как слышно сирены «скорой помощи». – Разошлись и телефоны убрали, тут нечего снимать, - командует, разгоняя вокруг меня толпу зевак, тем самым давая проход бригаде «скорой».

Меня опять ощупывают, что-то колят в руку. Осторожно переносят на носилки, рядом кладут рюкзак. Я все это время пытаюсь высмотреть мужчину с нимбом над головой и поблагодарить его. Просто так. Это он, скорее всего, меня сбил. И по правде его вины в случившемся нет. Просто несчастный случай.

— Мужчина, что был со мной, где он? – хватаю за руку фельдшера, спрашиваю заплетающимся языком. – Он не виноват. Скажите это полицейским.

— Все хорошо, не переживайте,- дежурно меня утешают, захлопывают дверь машины «скорой» и увозят. В больницу.

Перелом бедра. Несколько дней на вытяжке. Потом операция. И восстановление. Полтора месяца в больнице, а потом дома.

— Тебе нужно позвонить родным, чтобы привезли необходимые вещи, да ухаживали за тобой в приемные часы, - буднично тараторит санитарка, она же вроде младшая медсестра, которая помогает больным, если тем требуется помощь. – Есть, кому звонить? – поднимает на меня равнодушные глаза.

— Есть, - уверенно заявляю, широко улыбаясь. Меня щедро напичкали обезболивающими, поэтому никакой боли не ощущаю.

Беру в руки телефон, задумчиво на него смотрю. Леве бесполезно звонить. Он испугается, будет потом здесь закатывать истерики, а мне это совершенно ни к чему. Близких подруг тоже нет, на которых могла положиться. Знакомые девочки есть, они, конечно, помогут, но не будут со мной возиться, а мне нужна на первых порах помощь. Вздыхаю, прикрывая глаза. Вот бы ангела-хранителя сейчас мне в человеческом обличье.

Слышу шаги. Открываю глаза. В палату заходит врач-травматолог. Осматривает меня еще раз, сообщает, что сейчас отвезут в кабинет, в котором поставят спицы, потом повесят грузы. С каждым словом мне становится все дурнее и дурнее, но не подаю вида. За что хвалят и даже ободряюще улыбаются.

Через полчаса меня увозят. Сказать, что это обычный кабинет, соврать. Пыточная. Но манипуляции проходят быстро, я не успеваю даже слезу пустить. На каталке возвращают в палату, замечаю там мужчину в костюме. На фоне больных и медперсонала он сразу бросается в глаза. Оборачивается, я изумленно вскидываю брови. Смущаюсь, пока перекладывают, стараюсь тут же прикрыться больничным одеялом. Незнакомец вовсе не незнакомец. Пару раз мы с ним сталкивались. Только что он сейчас делает тут?

— Здравствуйте, - проявляю вежливость, с тревогой смотря на мужчину, берущего стул. Ставит его к моей койке. Сочувственно смотрит в лицо, потом на ногу в ужасной конструкции.

— Больно? – интересуется.

— До свадьбы заживет, - замечаю, как уголки губ приподнимаются, я тоже сдержанно улыбаюсь, в руках сминая края пододеяльника. – А что вы тут делаете?

— Как что? Приехал узнать, чем могу помочь. Ведь это я тебя сбил. Не помнишь? – черная бровь иронично приподнимается.

— Солнце мешало рассмотреть ваше лицо. Но я не в претензии к вам. Все произошло спонтанно, неожиданно, вы не виноваты. Никто бы не успел отреагировать.

— Это не снимает с меня ответственность. С ребенком все в порядке, а вот вы пострадали. Как сказал мне ваш лечащий врач, у вас перелом бедра, будет операция и потом восстановление. На все это нужны средства. Хотя, - усмехается. – Молодой организм быстро справляется со стрессом. Вот я за сегодня точно поседел на пару волос, а мне еще нет и сорока.

— Правда? А по вам не скажешь, - смущенно улыбаюсь, разглядывая мужчину.

Не знаю, сколько ему лет, но выглядит он хорошо. Симпатичный. В черных волосах, уложенных в прическу, нет и намека на седину. Аккуратная милая бородка. Внимательные темные глаза, похожие на обжаренные зерна кофе. Губы ни пухлые, ни узкие. Белые зубы. Он, когда улыбается, демонстрирует ровный ряд, явно любитель стоматологов. Костюмчик сидит по фигуре. Приятное впечатление производит. Что в первую встречу, что сейчас.

— Меня зовут Амаль, - мужчина протягивает визитку.

Я осторожно беру карточку в руки. Гендиректор компании. Будь я нахальнее и наглее, начала с него трясти деньги за нанесенный физический и моральный ущерб, но я не такая, предпочитаю ждать трамвая.

— Лира, визитки нет, так как я просто студентка, - лукавлю немного насчет студентки, но это первое что приходит в голову.

— Где учитесь? На каком факультете? – искренне интересуется Амаль. – Какой курс?

— Я только поступила в наш местный университет на иняз, - прикусываю губу, заправляю волосы за ухо. – Но теперь видимо учебу придется отложить.

— Почему?

— Из-за ноги. Не думаю, что к сентябрю успею полностью восстановиться. Но ничего, будет больше времени еще усерднее позаниматься и попытаться вновь поступить, - веселый тон подкрепляю очаровательной улыбкой. Никому нет дела, что там у меня на душе на самом деле. Поэтому лучше излучать позитив, чем прослыть нытиком.

— Родным позвонила? Может тебе сейчас что-то необходимо?

— Зарядку, - неудобно просить о мелочах. Представив, что мне еще нужно, хочется взвыть. Придется все же звонить Леве. Не скрыться мне от него.

— Понял, через полчаса вернусь, - Амаль встает со стула, ободряюще улыбается и уходит.

В палате как была тишина, так и осталась. Две койки заняты бабушками, третья мной, а четвертая пустая. Пытаюсь удобнее устроиться, получается не очень. Спина затекает, хочется поменять положение, но из-за ноги ничего не получается. Вопрошать кого-то, за что мне такие испытания, нет нужды. Никто ответа не даст. Нужно просто принять новое положение вещей и подстраиваться под них. Сегодня не буду звонить брату, пусть еще потревожится обо мне, глядишь, проснется совесть, в чем сомневаюсь. Пишу смс менеджеру в ресторан по поводу своей нетрудоспособности. Мне тут же перезванивают. Выражают сочувствие, спрашивают, что принести, чем помочь. Я пока от всего отпираюсь, но предупреждаю, что от руки помощи насовсем не отказываюсь.

Через полчаса ко мне приходят незнакомые люди с пакетами. Хмурые, молчаливые. Я недоуменно смотрю на людей, потом замечаю Амаля. Он стоит в коридоре, с кем-то разговаривает по телефону, заметив мой взгляд, приветливо улыбается. Для меня загадка, что ему нужно от меня? Нормальный мужик на его месте от радости плясал, что к нему не имеют претензий, а этот суетится. Сразу вызывает подозрения. Он меня постоянно от чего-то спасает. Может у него призвание Спасатель, и нет никакого другого смысла в его помощи?

— Что это? – тихо спрашиваю, когда Амаль подходит к моей койке и садится на стул. – Я просила только зарядку.

— Ничего такого. Зарядка есть. Еще купил удобный костюм, медсестра поможет переодеться. Воды, фруктов. Удобную подушку. От постоянного лежания могут появиться пролежни. Если что-то еще нужно будет, звони мне, если что-то необходимо сейчас, обращайся к медсестрам. Они не откажут в помощи.

— Зачем вам все это? – подозрительно спрашиваю, не ведясь ни на что.

Я знаю, что бесплатный сыр в мышеловке. Определенно этот человек чего-то хочет от меня. Прищуриваюсь. Если он такой щедрый, гендиректор, значит, с него действительно можно потребовать деньги. Например, пятьсот тысяч. Это вполне будет достаточно, чтобы закрыть долг перед Захаром. Брата бы еще в психушку упечь на принудительное лечение, но это что-то из области фантастики.

— Вряд ли вы по доброте душевной меня обхаживаете, - хмыкаю, скрещивая руки на груди. – Так чего вы хотите от меня?

— Тебя.

Как не рассмеяться в лицо этому человеку? Приходится прикусить губу, при этом не опустить взгляд. Амаль прищуривается. Его глаза совершенно ничего не выражают, даже закрадывается мысль, что шутит, но интуиция шепчет, ничего подобного. Я хоть молодая и местами зеленая, но уже умею плюс минус распознавать, когда люди всерьез говорят, а когда шутки изволят шутить. Тем более этот мужчина не похож на того, кто любит веселить народ. Он из породы Захара, только костюмчик солиднее, да и должность повыше, чем какой-то там владелец подпольного казино.

— Думаете, что за удобную подушку и пару яблок так дешево продамся? – шепотом спрашиваю, чтобы соседи по палате не слышали. Надеюсь у Амаля со слухом все в порядке. Повторно задавать такой вопрос не буду. Смелости не хватит.

— У тебя есть цена? – темная бровь выгибается, на губах появляется ироничная улыбка с налетом холодности, от которой мурашки по всему телу. – Называй.

— Что? – удивленно округляю глаза. Шутки шутками, но это уже не в какие ворота не лезет. – Я просто неудачно шутканула.

— Я серьезно, Лира. На твое имя крупный долг из-за брата, еще мелкие долги, которые тоже никуда не денутся в ближайшее время. Кто знает, что еще учудит твой брат, пока ты будешь в больнице. Туда-сюда может и квартиру спустить на игры. Возможно, когда тебя выпишут, возвращаться некуда будет.

— Откуда вы все знаете? – у меня вдоль позвоночника пробегается холодок. Мужчина, знающий о моих долгах, пугает. Уверена, что знает все, что касается меня. Вплоть до того, какого размера ношу трусы и бюстгальтер.

— Это так важно сейчас? – улыбается как друг самого Дьявола, порочно, искушающее и очаровательно. На мгновение у меня екает сердце, но я трясу головой, призываю себя не вестись на подобное.

— Конечно, важно. Вы думаете, я поверю в ваше благородное поведение? – теперь я выгибаю бровь и кривлю губы в подобие улыбки. – За все нужно платить. Уж мне ли не знать. Вы мне помогаете, я вам что-то должна. Вы сказали, что хотите меня. Разово или на какой-то определенный срок?

— Мне нравится твой деловой подход. Кажется, мы договоримся, - закидывает ногу на ногу и продолжает так же порочно улыбаться. Странно, когда мы виделись первый раз, он произвел впечатление угрюмого, мрачного человека. Сейчас искуситель девственниц.

— У меня сомнения, но я готова выслушать ваше предложение. А вдруг, правда, не смогу отказаться, - тихо про себя посмеиваюсь. Зачесываю волосы назад пальцами, замечая, как Амаль наблюдает за каждым моим движением. Не упускаю возможность поехидничать.

— Боюсь только я на какое-то время мало что могу вам предложить, - выразительно смотрю на ногу в вытяжке.

— Если мы договоримся, то наш договор будет действовать с той даты, когда ты сможешь что-то предложить, а пока я буду проявлять заботу и внимание, - темные глаза сверкают, от их блеска у меня все внутри сжимается. А он хорош, засранец, умеет цеплять, особо ничего не делая.

— Миллион, - выпаливаю быстрее, чем здравый смысл берет над безрассудством вверх. – И сверху еще выплаты, если на долгий срок.

— А ты дорогая девочка.

— У меня большие долги, вы же в курсе, - ухмыляюсь, Амаль тоже усмехается.

Он забавный, при этом я понимаю, что он не простой человек. Не обманываюсь на счет его легкости и образа душки. Нет, это все видимость. Если внимательно всмотреться в его глаза, нет там ни улыбки, ни веселья, ни доброты душевной. Сам черт сидит передо мной в облике привлекательного мужчины. Интересно, почем нынче оценивает нечисть девственниц.

— Я оплачу твои долги, согласен на выплаты…

— Еще я хочу учиться, - кую железо пока горячо. – Я поступила в универ, нона платное отделение. Оплатите весь курс, - нагло улыбаюсь. Просыпается спортивный интерес. Согласится или пошлет в долго пешее путешествие?

— Аппетиты растут не по дням, а по минутам. Что еще? – склоняет голову набок, улыбается, и улыбаются глаза. Он явно веселится. Значит все шутка, значит можно и дальше нести чушь.

— Хочу жить в красивой квартире с панорамными окнами с видом на город. Еще выучиться на права, а пока буду учиться, пусть будет машина с водителем. Когда будут права, мне, пожалуйста, джип такой же, как у вас, только белого цвета. Будем как парочка твикс. Ну и самое заветное желание – вылечить брата, - мне удается сохранить веселое выражение лица, задор в голосе и не дрогнуть, когда Амаль пристально заглядывает в глаза без тени улыбки.

— Вот такие мечты у молодых девушек, - у меня начинают болеть скулы от того, что широко держу рот в улыбке, показывая свои зубы. Чувствую себя лошадью на аукционе.

— Год. Я выполню все твои условия, но ты полностью принадлежишь мне год. Я вкладываю в тебя, ты вкладываешься в наши отношения, но предупреждаю на берегу, ни о какой любви, браке и детях речи не идет. Чисто физиологические отношения, - оглядываюсь на мирно сопящих бабулечек, потом смотрю на Амаля, не веря, что он говорит серьезно. – Вопросы?

— Вы сбрендели? Нет, нет и еще раз нет. Я, конечно, в отчаянном положении, но прекрасно понимаю, что это не стоит того, что вы сейчас мне предлагаете. За год вы мне душу можете вытрясти, а потом я буду себя по крупицам собирать. Тело бог с ним, мне даже девственность не жалко, а вот сердце – прикладываю ладонь к груди. – Одно, его нужно беречь.

— Подумай над предложением, - Амаль встает, застегивает пуговицу на пиджаке. Я откидываю голову назад. Высокий, зараза. – Я завтра приду за ответом.