5 глава. Да и нет

Самая ужасная ночь – первая ночь в больнице. Не могу заснуть. Мне мешают посторонние люди в палате и в коридоре. Меня раздражает, что я должна лежать в одном положении, тело из-за этого затекает, все болит. Еще в голову лезут разные мысли. Сначала думаю за здравие, но потом скатываюсь за упокой. Не знаю, как быть. Очень велик соблазн продать себя на год человеку, который внешне вполне приятен. Но кто знает, что за он человек по поведению, в отношениях. Может тиран, любитель садо-мазо.

Понимая, что не усну, всю ночь шерстю информацию в виртуальном пространстве, выискиваю подробности об этом Амале. То, что гендиректор – не соврал. Его компания довольно молодая, перспективная, если верить аналитикам. У нее большое будущее. Еще вычитываю, что он в тесных связях с криминальным человеком, который недавно по удо вышел на свободу. Пишут, что они близкие друзья. От этой новости аж мороз по коже. Особенно становится не по себе, когда узнаю, из-за чего друг Амаля собственно сидел. Во мне еще больше возникают сомнения по поводу правильности решения, которое сначала было положительным.

Под утро приходит смс, которое решает мою судьбу без меня.

«Лева должен еще сто тысяч, помимо тех пятьсот, которые в срок ты так и не вернула, Лира. Жду тебя у себя в казино в любое время суток. Всегда рад встрече».

Даже нет надобности, гадать, кто написал. Такую крупную сумму денег Лева должен только Захару. Если продаваться, то продаваться по максимум. Придется мне согласиться на предложение Амаля и не интересоваться, почему он так хочет меня, что готов вывалить огромные суммы. Ведь квартира, машина, учеба, долг – это очень дорого. Он видимо может себе позволить такой щедрый жест, а мне следует быть покладистой, послушной любовницей.

Во рту горчит, хочется разрыдаться от бессилия, но слезами делу не поможешь. Я мало себе представляю, что входит в обязанности любовницы, поэтому без особой охоты изучаю тему до тех пор, пока не начинают болеть глаза, а за окном не появляется розовая полоска рассвета. Засыпаю, но буквально через полтора часа будят. Стандартные процедуры: меряют температуру, давление, делают уколы. Смущенно прошу дежурную медсестру помочь мне в некоторых моментах, на что та радостно помогает. Сразу думаю о том, что ей явно приплатил Амаль, когда уходил.

Завтрак так себе, но ем, выбора то нет. Потом пишу брату, что в больнице, но в какой ни слова. Пусть паршивец переживает, если умеет переживать. Конечно, он не отвечает, наверное, отсыпается после очередного проигрыша.

Сплю. Мне еще колют обезболивающе, поэтому боль в ноге не сильно тревожит. Перед обедом к моим соседкам приходят посетители, ко мне никто. Немного становится грустно, но я развлекаю себя чтением книг. Нужно попросить Амаля купить наушники. Смеюсь над собой, поражаясь, как легко теперь от него мысленно чего-то требовать. Вряд ли смогу вслух произнести свои желания.

В такой тоскливой обстановке еле доживаю до вечернего посещения родственников. Нетерпеливо поглядываю то на дверь, то на часы. Амаль не спешит, а когда через час появляется, почему-то мои губы начинают тянуться в разные стороны и приподниматься.

— Так рада меня видеть? – посмеиваясь, спрашивает мужчина.

Я не отвечаю, за меня говорит моя дурацкая широкая улыбка. Он сегодня так же в черном костюме, только вместо рубашки под пиджаком черная футболка. Снимает пиджак, вешает на спинку стула, садится и берет пакет, с которым пришел.

Я прикусываю губы, не зная, как реагировать на клубнику, нарезанные на дольки манго, виноград. Все аккуратно разложено по контейнерам. Мне протягивают вилку, и накладывают всего понемногу на тарелку. Такая забота от чужого человека заставляет почувствовать себя уязвленной. Щиплет в глазах от подступающих слез. От брата стакана воды не дождусь, а тут.… Хотя, Амаль не по доброте душевной тут раскидывается добрыми чувствами.

Молча, накалываю клубнику, наблюдаю, как Амаль берет яблоко, начинает его чистить ножом. Глаза залипают на его руках. Точнее на то, как перекатываются мышцы, как выделяются вены. Ни разу не думала о том, что вены на мужских руках могут быть такими притягательными. Осторожно поднимаю глаза, останавливаюсь на стильной ухоженной бороде. Смотрю на сомкнутые губы. Меня бросает то в жар, то в холод, стоит только подумать, что эти губы могут со мной сотворить. Спешно перемещаю взгляд на прямой нос, разглядываю черные брови, широкий лоб. Говорят, если лоб широкий, то человек умный. Интересно, правда или ложь.

— Бери яблоко, - протягивает мне дольку без кожуры и ловит мой взгляд. – Так что решила? – сразу без прелюдий задает вопрос.

— А вы всегда так прямолинейно спрашиваете?

Мне хочется спрятаться от взгляда Амаля, в котором сложно понять, что он испытывает, но из-за него у меня, то мурашки, то холод по рукам пробегается. Забота согревает. А в голове трезвонит сигнал о надвигающейся опасности. Предпочитаю этому трезвону доверять, но и долг брата, нависший надо мной, как топор палача над головой, заставляет сделать выбор.

— Предпочитаю по возможности решать важные вопросы побыстрее, - забирает у меня пустую тарелку. – Выбора особо у тебя нет: либо я, либо тот, кому должен твой брат.

— Еще скажите, что в курсе о новом долге, - ехидничаю.

— В курсе, он вчера проиграл сто тысяч.

У меня перехватывает дыхание от осведомленности. Сглатываю, и становится немного страшно. Кто он такой, что в курсе всего, что касается меня? Он следит за моим окружением? Как долго следит? А может специально сбил, чтобы подкатить, зная, что я в западне буду?

— Мы наши договоренности оформим как-то документально? На словах предпочитаю такие вопросы не решать. И потом, меня всю ночь мучал вопрос: почему я? Еще скажите, что влюбились с первого взгляда. Не поверю.

— Не влюбился – это факт, - Амаль наливает в стакан сок гранатовый и протягивает мне. – Но то, что понравилась – факт. То, что мне нравится, я предпочитаю получать сразу. Так какой ответ? – иронично смотрит. Я пользуюсь возможностью сразу не отвечать, медленно пью сок.

Какие у меня варианты? Как сказал Амаль, либо он, либо Захар. Мне остается только решить, с кем смогу без душевных терзаний жить, без чувств заниматься сексом, нагло качать деньги на свои нужды. Смогу тайком собрать себе подушку безопасности и продумать план своего житья-бытья. Амаль обещает золотые горы, а Захар ничего конкретного не сулил. Если выбирать чисто визуально, мне сидящий мужчина более симпатичен. Правда, я не уверена, что смогу уберечь себя от разочарований. Тревога в голове никак не утихает. Не сейчас, так позже может случиться, что глаза будут на мокром месте постоянно.

— У меня особо выбора нет, - криво улыбаюсь. – Только вопрос: мы друг у друга на период нашего договора будет одним, или вы полигамный?

— В отношениях предпочитаю уважать своего партнера, - на секунду он делает паузу. На его лицо набегает мрачная тень. Я понимаю, что вряд ли мысль, возникшая сейчас, связана со мной, но становится не по себе именно мне. Трясет головой, вновь смотрит на меня насмешливо.

— А еще, вы любитель традиционного подхода к близости или вам нужно… - чувствую, как краснеют уши, щеки, а от потемневшего взгляда мужчины у меня начинает гореть все в груди. Какой стыд! Обсуждаю деликатную тему с незнакомцем в больнице, где есть посторонние и волей-неволей греют уши.

— Если ты согласна, мы обсудим все позже. Не нужно смущаться, я за открытый диалог. Уж лучше все проговаривать, чем потом решать проблемы от недопонимания из-за молчания, - опять хмурится, но словно переключается и улыбается. – Тебе еще что-то нужно? – мельком бросает взгляд на наручные часы. Я понимаю, что его время расписано, вряд ли он планирует все три часа со мной тут сидеть.

— Наушники. Я сегодня ночью не спала.

— Почему?

— Нога болела, - немного вру.

Не буду вывалить ему все свои мысли, сомнения. Не хочется, чтобы обо мне все знали. Я вот, например, толком ничего о нем не знаю. То, что нравлюсь, приятно, но это все же не тот повод, чтобы тратить на незнакомую девушку кучу денег. Все равно, что-то в нем не так. Уверена, точно любитель чего-то нестандартного, на что девушки не соглашаются по доброй воле. Куда я лезу? Зачем мне все это? Будь у меня выбор, не страдала сейчас.

— Я тебя услышал, мне, к сожалению, нужно бежать по делам. Наушники передаст медсестра. Если еще что-то, пиши, - берет мой мобильник, лежащий на тумбочке, записывает свой номер телефона. – Тебе разрешено обращаться в любое время суток.

— Хорошо. Но… Я согласия не давала, - лукаво улыбаюсь, Амаль встает со стула, надевает пиджак. – Может, вожу вас за нос.

— Не рекомендую водить меня за нос. Может с виду я милашка, - очаровательно улыбается, становится очень милым и обаятельным. – Но могу быть довольно суровым человеком, - и этим слова безоговорочно верю.

— Да. Я согласна, - выпаливаю прежде, чем Амаль уйдет, прежде, чем я передумаю. – Договорились? – протягиваю руку для скрепления нашего договора.

Мужчина несколько секунд смотрит в глаза, потом на мою ладонь, опять в глаза. Я уже начинаю сомневаться в том, что он действительно был серьезен в своем предложении.

— Договорились, Лира, - берет мою ладонь, крепко ее сжимает. От теплоты его руки у меня закипает кровь и согревает все изнутри. Даже гребаное сердце внезапно сбивается с ритма. Плохи мои дела, в прямом и переносном смысле.

— До встречи, - Амаль отпускает руку, одаривает на прощание улыбкой и уходит. Сразу становится немного пусто. И когда только успел так прочно занять мое пространство, что моментом чувствую какую-то нехватку.

***

Больничные будни и выходные не отличаются друг от друга. В этом я всегда была уверена, и моя уверенность подтверждается. Все строго по расписанию. Если бы не планшет с откусанным яблоком, к нему же фирменные наушники – зачахла от тоски. К дорогой технике у меня трепетное отношение. Я понимаю, что себе подобное вряд ли смогу когда-нибудь позволить в ближайшее время. Когда медсестра принесла передачку, я не поверила своим глазам. Просила просто наушники, а получила новый гаджет. Сразу на душе возникло чувство, будто меня покупают. В принципе так и есть, но хотелось думать о себе иначе.

Амаль пишет мне сообщение, что пару дней его не будет, так как нарисовалась поездка по работе. Я в шоке смс. С какой стати он ставит меня в известность о своих делах? Я ему ни жена, ни сестра и даже не любовница в полном смысле этого слова. Но почему-то становится на душе тепло от такого внимания. Где-то под ребрами начинает щемить. Если он и дальше продолжит так себя вести, ненароком влюблюсь в него, но у таких мужчин точно есть скелеты в шкафу. Напоминанию себе, что вестись на хорошее к себе отношение неблагодарное дело.

— Лира! – в палату залетает мой братец в часы вечернего посещения.

Я закатываю глаза, ставлю на паузу фильм, который смотрю, и вынимаю из ушей наушники. Замечаю, как Лева быстрым взглядом пробегается по планшету, оценивает мой комфорт и хмыкает. Амаль, например, озаботился доставкой мне вкусняшек, будучи занят работой. Брат даже яблок не принес. Но что с него взять.

— Почему ты мне не позвонила сразу, как только попала в больницу? – Левушка садится на стул, хватает мою руку и сжимает ее, преданно заглядывая в глаза. Вот же черт проклятые, все на показуху делает. Соседушки и их родственники с осуждением на меня смотрят.

— Ты был очень занят, не хотела беспокоить, - слащаво улыбаюсь, а глазами готова прибить. Всем видом показываю, что в курсе, чем занимался, и что опять на меня повесил. Брат не ведется, прикидывается валенком.

— Что говорят врачи?

Лева игнорит мое недовольство, отпускает руку и заглядывать в тумбочку. Увидев фрукты, причмокивает и без зазрения совести начинает все вытаскивать и пробовать. У меня от возмущения на некоторое время пропадает голос. Вот бы вломить ему по самое не балуйся. Чтобы мозги в черепушке сдвинулись в места.

— Жить буду, и как только встану на ноги, дам тебе ногой под зад, - шиплю, сохраняя на губах лучезарную улыбку.

Братец что-то невразумительное мычит, запихав в род целый мандарин. Прикрываю глаза. Это мое наказание. Карма. Я, наверное, отрабатываю свои грехи в прошлой жизни, иначе как объяснить, почему мне не повезло с братом, с ногой, ситуацией вообще. Никогда не думала, что придется из-за долгов, причем не своих, продаваться мужчине. Поджимаю губы. Настроение летит в тартарары.

— Кстати, Захар передавал привет. Я ему сказал, что ты в больнице, потом с ним рассчитаешься, - Лева вытирает ладонью губы, берет шоколадки и запихивает в рот. Ненавижу.

— А сам не хочешь разобраться со своими долгами?

— Так он по девочкам, - ухмыляется брат, отпивая сок из упаковки.

— А ты значит у нас по мальчикам?

— С дуба рухнула! – возмущается, чуть не подавившись. Если подавится, не сдохнет, в больнице находится. Персонал бы спас, правда, спасать такого отстойного человека неблагодарное дело.

Глядя на Леву, вспоминанию, что попросила Амаля позаботиться и об лечении брата. Знаю, нет волшебной пилюли, чтобы вылечить игромана. Тем более человек не признает себя больным. Брат считает, что Фортуна не на его стороне, но однажды повернется к нему передом, а не задом, и он обогатится. Пока никакого богатства у Левы нет, только убытки, только долги, растущие как снежный ком. Сейчас я начинаю переживать, как бы Амаль не передумал по поводу нашего договора. Вдруг ему в поездке встретится более покладистая и без завышенных требований девушка, что мне тогда делать?

— Чем ты сейчас занимаешься? – осторожно спрашиваю, надеясь, что разговор не спровоцирует брата на скандал. Он может устроить истерику, если его чем-то обидеть. Причина может быть банальная, не сразу и поймешь, чем задела.

— Сижу дома, просматриваю вакансии.

Слова брата меня обнадеживают, но радуюсь я недолго, вспоминания, что все мысли о работе заканчивались на этапе «позвонить и договориться о собеседовании». Лева, конечною, иногда где-то да подрабатывал, ибо мелочь у него всегда была в карманах. Купить продукты, оплатить коммуналку – не в состоянии, а вот там семки да на проезд, деньги были. Одежду я ему покупала по сезону. Обувь брала дешевую, так как она на нем просто горит. Себя тоже ограничивала в шопинге. Все самое необходимое. Каждая копейка считалась, ибо долги то уменьшались, то росли. Интересно, каково это жить, не думая о том, хватит ли тебе денег на молоко или обойдешься дешевой газировкой.

— Лев, - брат внимательно на меня смотрит. – Я хочу, чтобы ты прошел лечение…

— Не начинай! – перебивает, выставив руку, будто блокируя мои слова. – Я здоров. Ты просто вбила себе в голову, что я игроман, но это не так. Да, люблю играть в азартные игры, но это не болезнь, это особый вид отдыха.

— Твой отдых выходит мне боком, - чеканю каждое слово, жестко смотря на брата. – У тебя выбор небольшой: либо лечишься, либо расхлебываешь все сам!

— Расписки то на твое имя, - непробиваемо и уверенно заявляет Лев, ловко очищая мандарин. – Все знают, что ты меня не бросишь, найдешь деньги и оплатишь долги, так что… - поднимает на меня глаза. – Не мути воду.

— Я сейчас предельно серьезна, - приподнимаюсь, стараюсь не морщиться от боли в ноге. – Ты лечишься, я продолжаю о тебе заботиться. Если нет, иди лесом.

Что-то щелкает в голове Левы. Взгляд становится серьезным, губы поджимает. Я тоже предельно собрана, смотрю на брата без намека на шутку. Мне его жалко, он мой единственный родственник, но и жить мне хочется, а не вечно пахать на его долги. Я немного блефую, потому что Лева как оставлял расписки, так и будет дальше оставлять на мое имя. Меня будут искать, но вдруг что-то изменится, если начать сопротивляться.

— У тебя все равно не денег на лечение, - выдает брат, перестав выглядеть так, словно решалась его судьба. Улыбается и не воспринимает мои слова.

Именно в этот момент понимаю, что сделаю все возможное, чтобы держаться от него на расстоянии. И если в этом вопросе мне нужно будет обратиться к Амалю, потом ему отплатить по полной программе – я сделаю это. Отчаянные люди идут на самые отчаянные поступки.

— Иди домой, Лев, - тихо прошу. – И не приходи ко мне больше.

— Городишь какую-то чепуху, - Лева сгребает шкурки от мандарина, засовывает их в пакетик. – Звони, если что потребуется, хотя судя по всему, тебе есть к кому обратиться, - смотрит на планшет. – Хороший гаджет. Наверное, все деньги спустила на него, вместо того, чтобы оплатить часть долга Захару, а часть… - понижает голос до шепота. – А часть оплатила бы собой.

— Пошел вон! – шиплю сквозь стиснутые зубы.

Брат ухмыляется, встает и, не оглядываясь, не дает обещаний держать себя в руках, уходит. Вот действительно лучше быть сиротой, чем иметь такого родственника, который сосет кровь и никак не насытится. Прихлопнуть бы как комара.