6 глава Ты первая из...

Операция после нескольких дней на вытяжке проходит хорошо. Врач обещает, что к новому году буду петь и танцевать. Амаль приходит почти каждый день, если не может, об этом предупреждает. Его поведение и отношение ко мне до безумия смущает и сбивает с толку. Как бы сильно не ломала голову над головоломкой кто такой Амаль, из каких принципов он состоит, какую жизненную веру проповедует, ответов не нахожу. Интернет тоже скупо отвечает на мои вопросы. Я бы сказала, что вообще не отвечает. Кто-то явно чистит информацию об этом человеке, потому что ни строчки о прошлом, ни о личной жизни, ни о том, где родился, где учился. Человек-загадка.

Когда Амаль приходит, у меня непроизвольно екает сердце. Более того, я с волнением жду его прихода. Мы с ним разговариваем, он ловко уклоняется от некоторых вопросов, но с удовольствием слушает мои истории о детстве, о моих мечтах, о планах на будущее. Я как на духу все ему рассказываю. Своего рода плата за то, что выполняет свои обещания.

Захар прислал сообщение, что долг погашен, ко мне никаких претензий не имеет, за Левой будет присматривать и не давать ему проигрывать определенной суммы. Последнее меня вообще вводит в ступор. Как-то странно такое слышать от Захара, которому наоборот выгодно, чтобы люди спускали все деньги и имущество.

Конечно, брат незамедлительно явился, устроил истерику, наплевав на то, что находится в больнице и нужно соблюдать тишину. Пока он орал на меня, какая я жестокая стерва, затягивающая удавку на его шее, лишая последней радости и возможности, мне было стыдно перед соседями по палате. Они осуждающе смотрели на Леву, сочувственно на меня. Брат, выплюнув проклятия, с оскорбленным видом ушел, сказал напоследок, что с таким отношением я останусь никому не нужной.

Месяц с момента аварии пролетает со скоростью хромого зайца. Вроде небыстро, но не скажу, что было очень медленно. Я потихоньку учусь ходить на костылях. Самостоятельно от кровати до раковины. Когда приходит Амаль, с ним уже выползаю в коридор. Он страхует меня, не торопит, не психует, если мне не сразу удается одновременно переставить два костыля и потом подтянуть ноги. Все очень туго у меня получается. Страх держит в тисках. Я боюсь, что упаду, что опять себе что-то сломаю, опять вытяжка, операция и вновь попытка восстановиться. Мне кажется, что второго раза я на позитиве не вывезу перелом.

В середине недели врач при обходе неожиданно радует меня новостью о скорой выписке. Я сразу же об этом пишу Амалю. Знаю, что он не всегда отвечает. Сердце начинает еще сильнее биться, стоит мне подумать о том, что после больницы я поеду не домой к брату, а к мужчине, с которым у меня годовой контракт. Чувства в сторону, только деловые отношения. И все же понимаю, может случиться так, что против воли влюблюсь. В такого внимательного, заботливого человека невозможно не влюбиться, но я помню предупреждения: чувства, любовь в сторону, ничего подобного от Амаля не стоит ждать. Если вдруг произойдет так, что не смогу контролировать свои эмоции, то это сугубо мои проблемы. Наши отношения не закончатся как в сказке: принц влюбится в простушку, свадьба, счастливый конец. Вряд ли.

Утром в день выписки я прошу медсестру помочь мне собраться: привести себя в порядок, переодеться, собрать вещи в сумку. Радуюсь, что нет зеркала. Мне кажется, если увижу себя, приду в тихий ужас и буду упрямиться ехать с Амалем, несмотря на то, что собственно завишу от него во всех смыслах.

Амаль приезжает за мной к полудню. Когда он заходит в палату, я сижу на кровати, нервно кусаю губы и тереблю завязки на спортивной тонкой толстовке. Рядом со мной лежат костыли, на стуле стоит сумка. Амаль при параде, правда, я его в другой одежде никогда и не видела. Всегда в костюме, лишь рубашки меняли оттенок черного, пару раз приходил в черной футболке. При виде меня улыбается, мои губы тоже в ответ дергаются в приветливой улыбке.

— Собралась? – смотрит на сумку, потом на меня, потом на костыли. – Поедешь в коляске, костыли заберем.

— Да я могу дойти, - неуверенно мямлю.

Мне страшно выходить из больницы. Оказывается, больничные стены создавали иллюзию защищенности, на время отвлекали от проблем, которые не исчезли извне. И еще мне страшно оставаться с Амалем наедине. Одно дело представлять, как мы будем вместе жить, строить наши отношения, другое дело это все воплощать в реальность. Я только сейчас начинаю догонять в какую авантюру позволила себя втянуть. Могу оправдаться только помутнением рассудка от лекарств, другого объяснения нет.

— Не напрягайся.

Амаль отступает в сторону, в палату заходит медбрат с коляской. Он подходит ко мне, с легкостью переносит с кровати в коляску, даже не успеваю пикнуть в знак протеста. Выкатывает меня в коридор, я на прощание всем соседям по палате машу рукой. Оглядываюсь через плечо, замечаю, как забирают мои вещи.

Лифт спускает на первый этаж, по длинному коридору через приемный покой мы выходим на улицу. Сразу возле двери стоит черный джип. Медбрат пересаживает в машину, я наблюдаю за тем, как он ловко складывает коляску, относит ее в багажник. Амаль туда же грузит мои вещи.

— Я чувствую себя не в своей тарелке, - тихо признаюсь, как только мужчина садится за руль. Он ловит мой рассеянный взгляд в зеркале заднего вида, удерживает его своим притягательным взглядом.

— Я не кусаюсь, Лира, как ты могла заметить, - усмехается, заводит машину. – Ни к чему такому принуждать тебя не буду. Ты мне нравишься, мне хочется иметь тебя возле себя во всех смысла, - его откровенность обезоруживает. Я даже слов не нахожу, чтобы что-то сказать.

— Ты всегда такой прямолинейный? – пристегиваюсь, как только внедорожник трогается с места.

— Предпочитаю не юлить, быть честным и открытым, - вновь встречаемся взглядами в зеркале. – Чего жду и от тебя, Лира. Хочу, чтобы ты всегда была со мной честна и обсуждала любые возникшие вопросы, которые беспокоят.

— Даже если они касаются тебя?

— Тем более, - усмехается и переключает внимание на дорогу.

Больше его не отвлекаю. Отворачиваюсь к окну, наблюдая, как за окном проносится город. Из-за невозможности выходить на улицу я почти пропустила лето. Остались крошки этого солнечного сезона, наступит осень. Мои документы приняты в университет, я официально зачислена на факультет иностранных языков. Уже предвкушаю учебу. Мне год не нужно будет думать о деньгах. Буду учиться и свободное время подрабатывать, ибо вряд ли я буду нужна Амалю каждую ночь. Меня по-прежнему ждут в ресторане, в котором работала. Обещали давать дневные смены, когда меньше народу, чтобы постепенно увеличивать нагрузку на ногу. Правда, сейчас положена лечебная физкультура, физиотерапия и массаж. Если бы не Амаль, не знаю, как бы я восстанавливалась.… Сгнила заживо. Лева не стал бы со мной носиться.

Смотрю на черноволосый затылок мужчины. Кто-то ему звонит, он вставляет наушник в ухо. Односложно отвечает, больше слушает своего собеседника. Сложно понять, о чем они разговаривают. Да мне в принципе все равно. Я ведь не шпион какой-то там.

Интересно, Амаль впервые предлагает формат отношений на год или у него такая практика? А что, вполне разумный подход. Странно только, что эти отношения ни с одной девушкой не завершились логически, когда пара встречается. Кто-то скажет, что для брака год это мало, а кому-то вполне хватает и трех месяцев, чтобы понять твое или не твое. А может, Амалю не нужен никакой брак, он просто хочет проверенную девушку, которая будет чиста со всех сторон. Девочки на ночь могут быть с разным букетом заболеваний, лечись потом и шарахайся от всех.

Хмыкаю. Я точно чиста как стеклышко. Недавно ходила на профилактический прием к гинекологу. У меня никогда не было отношений с парнями, где мы бы дошли до постели. Встречались, гуляли, целовались и все. Некогда было блудить, я была занята Левой.

За размышлениями не замечаю, как приезжаем к жилому комплексу. Амаль паркует машину. Я глазею на другие автомобили. Не все марки знаю, а те, что узнаю, выглядят дорогими, указывающие на статус владельца. Да и сам дом выглядит элитным, вряд ли тут квартиры по карману простому смертному.

— Ты тут живешь? – тихо спрашиваю, смотря на затылок Амаля. Он погружен в переписку с кем-то. Похоже, не слышит моего вопроса, но я ошибаюсь. Как только дописывает сообщение, оборачивается.

— Да, я тут живу, и ты тут будешь жить. Заранее отвечу на будущие вопросы: ты первая из девушек, с которыми я в отношениях на год, будешь жить со мной в одной квартире, на моей территории. Раньше я снимал, но меня утомляло это мотание туда-сюда.

— Ты не должен ничего объяснять, - тушуюсь от открытости Амаля. Он умеет выбивать почву из-под ног. – Я принимаю все твои условия, - спешно заверяю мужчину.

Амаль задумывается над чем-то. На мгновение выражение лица его меняется, становится не таким приветливым и дружелюбным, более того, у меня от потемневшего взгляда мурашки по коже бегут. Когда он вскидывает на меня глаза, перехватывает дыхание. Чернота пугает. Однако, стоит ему улыбнуться, мрачное выражение глаз исчезает. Он вновь располагает к себе и вызывает доверие.

Выходит из машины. Из багажника вытаскивает коляску, раскладывает ее, только после этого распахивает дверь с моей стороны. Я напрягаюсь. Одно дело меня медбрат подхватывал, воспринималось как само собой разумеющее, другое дело Амаль. Перед ним я испытываю робость. Сразу мелькает мысль, а не разжирела ли я, ведя лежачий образ жизни. Ойкаю, когда меня подхватывают, аккуратно усаживают. Дверь захлопывают.

Нервничаю. Сжимаю руки в кулаки, держа их на коленях. Стараюсь не крутить головой по сторонам, но любопытно же, как живут богатые люди. Можно сказать, что мне выпал шанс на время примерить на себе шкуру обеспеченного человека.

Чистый подъезд с напольными цветами. Холл выложен плиткой под мрамор. Я видела в одном приложении с картинками такие фотографии. Лифт со всех сторон зеркальный. Стараюсь не смотреть на себя, любуюсь Амалем. Красивый. Тут же отгоняю от себя эту неуместную мысль.

Амаль, похоже, любит высоту, а у меня от мысли на каком мы этаже кружится голова. На лестничной площадке две квартиры. Мы направляемся к той, где приоткрыта дверь. Я вопросительно смотрю на мужчину, но он не удивлен, что квартира открыта. Когда меня закатывают в коляске вовнутрь, понимаю почему. Нас ждет женщина. На вид ей сорок с хвостиком. Стильно и удобно одета. Неброский макияж. При виде нас приветливо улыбается.

— Лира, - Амаль обходит коляску, встает напротив меня. – Это Алла Максимовна, она будет тебе помогать, пока ты не восстановишься. По всем вопросам обращайся к ней.

— А ты уходишь? – на меня накатывает паника, я замечаю, как Амаль мельком смотрит на наручные часы. Понимаю, что гендиректор не имеет права долго отсутствовать, но мне безумно хочется, чтобы он остался.

— Я вечером вернусь. Обещаю не задерживаться.

Его обещание звучит успокаивающе, я заставляю себя кивнуть, всеми силами сохраняя невозмутимость. Когда он проходит мимо меня, крепче сжимаю ткань штанов на коленях, чтобы не схватить Амаля за руку и не удержать. И когда я только успела превратиться в такую инфальтивную тряпку.

Алла Максимовна приветливо улыбается, как только мы остаемся одни. Я тоже улыбаюсь, но чувствую себя неуверенно как-то, находясь в чужом доме на птичьих правах. Интересно, эта милая женщина догадывается, в каком я тут качестве нахожусь?

— Вы, наверное, устали, я покажу вашу комнату, - женщина обходит меня, встает позади и толкает коляску. Я оборачиваюсь, слегка откидывая голову назад.

— Можно на «ты», а то мне не по себе как-то.

— Хорошо, - ласково отвечают, вызывая желание довериться, но я помню, что внешность и отношение человека может быть обманчиво. До сих пор Амалю до конца не доверяю, несмотря на его хорошее ко мне отношение. Я на чеку, кто знает, по какому счету и как мне потом платить.

Комната, куда меня привозят, такая же дизайнерская, как и холл, гостиная, и кусочек кухни, которую мельком видела. Интерьер явно создан профессионалом. Все продумано до мелочей, вплоть до декора, который завершает картинку. Первым делом я сама подкатываю коляску к окнам.

Все, как я просила. Панорамные окна, потрясающий вид на город. Сейчас нет ни заката, ни рассвета, но и голубое небо приятно рассматривать, думая о своем. Я слышу, как Алла Максимовна тихо уходит, оставляя меня наедине с собой. Сразу тяжело вздыхаю, опустив голову на грудь.

Сейчас меня окружают вещи, происходят события, которые могут быть с кем угодно, но только не со мной. Приходится ущипнуть себя, чтобы убедиться в реальности. Стараюсь в очередной раз прогнать мысли о том, что за все придется платить.

— Если вы хотите отдохнуть, я помогу вам пересесть на кровать, - слышу за спиной тихий голос Аллы Максимовны.

Похоже, она будет некоторое время со мной возиться как нянечка. Становится не по себе, что человек напрягается из-за моей нетрудоспособности. Даже мысль о том, что женщине платят деньги за уход, все равно смущаюсь, принимая помощь.

Робко прошу отвезти меня в душ, чтобы хоть как-то обмыться. Меня тут же туда провожают, помогают раздеться, зайти в душевую, где заранее кем-то приготовлен специальный стул для душа. Алла Максимовна настраивает воду, я чуть ли мурчу от удовольствия, когда обрушивается горячий поток. Никто меня никуда не торопит. От души намыливаюсь, смывая с себя больничный запах. Как только Амаль это все терпел – загадка. Вряд ли он любитель таких мест. На минуточку позволяю себе даже представить, что из-за меня он не чурался государственной больницы с отвратительным запахом.

В кровать я ложусь чистая, вкусно пахнущая и сонная. Едва голова касается подушки. Моментально засыпаю. Это оказывается кайф спать на удобной кровати без соседей, которые то храпят, то сопят, то бормочут что-то во сне.

Просыпаюсь от ощущения, что нахожусь не одна. Мне кажется, я задремала на полчаса, но за окном уже вечер. Смотрю в ту сторону, откуда возникло ощущение, замечаю сидящего в кресле с планшетом в руках Амаля. Он сосредоточен на чем-то, между бровями морщинка, губы поджаты. Даже отсюда с кровати замечаю и в сотый раз с момента нашего знакомства отмечаю, какие у него густые ресницы на зависть. Пиджак отсутствует, рукава рубашки закатаны до сгиба, на запястье поблескивает циферблат часов. Я уже отвыкла видеть такие часы у мужчин, большинство пользуются смарт-часами, это удобнее и практичнее. Но судя по тому, что я знаю об Амале, почти ничего, вижу, когда он со мной, ему чуждо стадное чувство. Он верен самому себе, своим взглядам, представлениям. В сотый раз задаюсь вопросом, зачем я ему сдалась.

— Проснулась? – тихо спрашивает, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Не смотрит на меня, не смущается. Я судорожно приглаживаю волосы, языком смачиваю уголки губ, протираю пальцем глаза. Красотка. Если только мысленно.

— Выспалась, буду ночью фильмы смотреть, - подтягиваюсь на руках, принимаю полусидячее положение. – Почему ты тут?

— Не знаю, - пожимает плечами, откладывая планшет в сторону на столик рядом с креслом. – Поужинаем?

— Я бы не отказалась, - слышу, как желудок урчит.

Меня трогает желание Амаля провести вместе вечер, пусть и за едой. В последние годы я редко с кем-то ела не спеша. Обычно либо одна, либо на ходу.

Амаль подходит к кровати с моей стороны, пересекаемся взглядами. Я выразительно смотрю, как бы спрашиваю, что он хочет. Ничего не говорит, нагибается, подхватывает меня. Только успеваю ойкнуть, обхватить руками его за шею. Несколько секунд смотрим в глаза в глаза. Слышу, как сердце сначала замедляется, а потом начинает набирать обороты, оглушая меня и, наверное, Амаля. Торопливо опускаю взгляд на губы, краснею, перевожу на ворот рубашки и постепенно успокаиваюсь.

— Я могла бы сама на костылях дойти, - чувствую, как место перелома начинает печь. Радуюсь, что на мне пижама со штанами, а не ночнушка. Она бы сейчас неприлично задралась.

— Это было бы долго, а есть я хочу сейчас, поэтому отнесу и потом верну.

— К чему такие хлопоты…

— Потому что мне хочется тебя касаться, но сейчас могу себе позволить только так до тебя дотрагиваться, - слова Амаля заставляю меня вскинуть на него глаза, широко их распахнув.

У меня даже теряется дар речи от откровений. Он убивает своей открытостью в своих желаниях. Я, например, не могу так открыто говорить. Прикусываю губу, молчу, изображая из себя немую, но от меня, похоже, ничего и не ждут. Амаль как пушинку несет в сторону гостиной, но мы проходим ее. Усаживает на стул, задвигает. Я удивленно смотрю на сервированный стол, потом на мужчину возле плиты. Интересно он сам или Алла Максимовна украсил стол?

— Алла Максимовна ушла?

— Да, как только я возвращаюсь, она уходит.

От мысли, что мы одни в квартире, меня бросает в холодный пот. По фиг, что у нас контракт на отношения, я морально еще не готова, как и физически. Мне становится жарковато, беру стакан с водой, делаю два больших глотка, кошусь на Амаля. Он не выглядит на кухне потерянным, наоборот, как рыба в воде, все знает. Берет кипящую кастрюлю, несет к столу, ставит на подставку с подогревом. Я тяну носом. Пахнет божественно.

— Сейчас слюнями подавлюсь, - бормочу, наблюдая, как снимают крышку. Давлюсь слюнями. Тушеное мясо с овощами в бульоне. Хватаю ложку, зачерпываю и сразу сую в рот.

— Ай, горячо! - машу в рот рукой, открыв его широко.

— Куда спешишь, ведь никто не отнимает, - посмеиваясь, журит меня Амаль, беря у меня тарелку, накладывает еду. – Не торопись.

— Алла Максимовна потрясно готовит.

— Это готовил я, - буднично, между делом, говорит Амаль, садясь напротив меня. Умеет же удивлять. И сколько раз мне еще предстоит удивляться, узнавая этого человека все ближе и ближе.

— Не буду спрашивать, когда успел, - налетаю на свою тарелку.

Амаль не мужчина, а мечта. Он все делает, чтобы я начала о нем мечтать, как о самом единственном и неповторимом человеке. Главное не обольщаться, у любого мужчины есть секреты, недостатки. Он не может быть настолько идеальным, но как же вкусно готовит. Душу можно продать.

— Респект твоей маме, зато то, что научила тебя готовить, - откидываюсь на спинку стула, поглаживая набитый живот.

— Я сирота, - Амаль это говорит так спокойно, что у меня мурашки по коже.

— Я тоже без родителей, у меня есть только непутевый брат и Мурка.

— Мурка? – темная бровь вопросительно выгибается.

— Моя кошка. Переживаю, но боюсь у Левы спросить, что с ней, - тяжело вздыхаю. – Вряд ли брат о ней заботится.

— Завтра все узнаю, - сразу же прекращает мои муки совести из-за кошки. – Если жива, я привезу ее сюда.

— Правда? – недоверчиво на него смотрю. До чего же милый, но нельзя вестись на очарование. – У тебя нет аллергии?

— Нет. В детском доме я мечтал о кошке, - улыбается, обезоруживая меня без оружия. – Сейчас слишком много работаю, часто в разъездах, поэтому не могу позволить себе завести питомца, но твоя кошка как вариант, тем более ты ее хозяйка, ты будешь постоянно дома.

— Ну не постоянно… - прищуриваюсь. О моей учебе в университете мы еще не говорили. – Я же буду учиться.

— Да, конечно. Оставлю тебе свою машину, найму водителя. Сам пока обойдусь автомобилем компании. Первый год уже оплатили. Тебе останется в конце месяца прийти в универ, получить свои студенческие документы.

— Почему ты так добр ко мне?

— Я не добр, Лира, - поднимает на меня темные глаза без какого-либо выражения. – Я за все возьму плату.

— У меня ничего нет, кроме как тела, - усмехаюсь. – И девственности.

Какой кошмар! Как просто мы обсуждаем такие деликатные темы. Амаль не давится, даже бровью не ведет, а у меня кусок мяса поперек горла стоит. Выпиваю воду, напряженно жду реакции.

— Это тебя не удивляет?

Мне бы заткнуться, но любопытно, почему не улыбается радостно, не облизывается. Мужчинам ведь так важно быть первым и единственным, стать проводником в мире секса, научить наслаждаться и дарить наслаждение.

— Учитель я так себе, - отвечает Амаль, отодвигая от себя тарелку. – Обычно у меня были девушки с опытом, и им не было нужды объяснять элементарные вещи. Но ты не бойся, я буду нежным с тобой.