24. Неожиданные неприятности и борьба с ними

* 59 *

В палате было тихо, оттуда доносился разговор. Анна прислушалась, потом отстроила слух и прислушалась ещё раз. Ага, к принцессе пришла бабушка. И бабушка принцессу строит — надо же! А принцесса-то не такого ждала, думала, её домой увезут, а бабушка-то с головой, оказывается. Как там её зовут, Полина же говорила? Точно, Анна-Лючия, герцогиня Савелли.

Анна постучалась и вошла. Джиневра размазывала слёзы по лицу и кашляла, бабушка возвышалась над ней нерушимой скалой — невысокая, стройная, коротко стриженая, одетая в стильный брючный костюм.

— Добрый день, госпожа герцогиня, — Анна вежливо поклонилась даме.

— Добрый день, — герцогиня озадаченно посмотрела на неё. — А кто это у нас тут? Не слишком ли вы молоды для медсестры?

— Меня зовут Анна, я не медсестра, я волонтёр. Доктор Фаэнца поручила мне помочь Джиневре с адаптацией.

— Надо же! И сколько тебе лет? — видимо, госпожа герцогиня считает, что дети должны до двадцати лет дома без дела болтаться, вот и удивляется!

— Почти тринадцать, — улыбнулась Анна, включив обаяние.

— Почему же ты не в школе, а здесь?

— Все ученицы нашей школы занимаются какой-нибудь общественной работой, так положено. Я считаю, что волонтёрство в больнице — не худший вариант. Два дня в неделю я изучаю уход за больными здесь, а остальные четыре — у меня уроки в школе.

— Невероятно. Но полезно, наверное — без куска хлеба не останешься, — дама смотрела сочувственно.

— Да, мне нравится. Джиневра, если у тебя всё в порядке — я схожу к доктору Фаэнце.

— Нет, у меня не всё в порядке. У меня куда-то пропал телефон, — заявила девчонка.

— А он у тебя был с собой? — нахмурилась Анна, она не помнила ничего о телефоне Джиневры — был он вообще или нет.

Хотя, вроде был — ей же бабушка перед обедом звонила.

— Конечно, был! И я положила его вот сюда, на стол! Это не ты его взяла? — и смотрит прямо на неё, ни фига ж себе!

— А зачем мне твой телефон? У меня свой есть, — бывало, конечно, что дети теряли ценные вещи, но потом всё обязательно находилось. — Ты поискала под кроватью, в тумбочке, в шкафу?

— Конечно! И нигде нет! — заявила Джиневра.

— А если хорошо поискать? Давай вместе поищем? — Анна изо всех сил старалась быть вежливой, но это было всё труднее и труднее.

— Да знаю я, что его здесь нет! И это ты его взяла!

Она что ли серьёзно? Вот поганка!

— Джиневра, почему ты думаешь, что девочка взяла твой телефон? — нахмурилась поганкина бабушка.

— Потому, что даже если у неё и есть свой, то он же какой-нибудь плохонький! А у меня новый и красивый!

— Почему это у меня телефон плохонький? — не поняла Анна.

— А откуда у тебя хороший, если ты даже вместо школы в больнице детям сопли вытираешь? — заявила подопечная.

Что же, значит, ей больше соплей не вытираем. Хрен ей, а не помощь и сочувствие.

Тем временем поганкина бабушка решительным шагом пересекла палату и выглянула в коридор со словами:

— Нельзя ли пригласить доктора Фаэнцу?

Но доктор Фаэнца пришла сама, долго жить будет, как мама говорит.

— Добрый день, госпожа Савелли. Мы ведь встречались, так?

— Добрый день, доктор, — дама улыбнулась с важным видом, но у Примы такой вид получается убедительнее. — Вы ведь родственница Полины Винченти? И ваша матушка тоже врач?

— Верно, — улыбнулась Доменика. — Анна, всё в порядке?

— Нет. Она говорит, что я взяла её телефон. Ну подумай, зачем мне её дурацкий телефон? — всё настроение испортила, маленькая дрянь!

— Джиневра, что за история с телефоном? — Доменика, если хотела, могла быть очень строгой.

— Доктор, а почему вы уверены, что ваша девочка не при чём? — нахмурилась поганкина бабушка.

— А зачем Анне ещё один телефон, да ещё и так странно полученный? Я понимаю, если бы вы обвинили кого-то из персонала, там встречаются не очень обеспеченные люди. Но, уверяю вас, у Анны гаджетов хватает. Джиневра, тебе придётся рассказать всё, как есть, — и впилась в поганку взглядом.

Если не знать, какие силы подвластны кроткой и серьёзной Доменике Фаэнце, то и предположить невозможно, что она сейчас гадкой девчонке мозги наизнанку выворачивает.

— Ну… я подумала…

— Что именно ты подумала? — ух ты, даже металл в голосе появился!

Вот так и понимаешь, что милейшая Терция — внучка грозной Примы.

— Я подумала, что если у меня здесь что-то украдут, то бабушка заберёт меня домой, — пробормотала Джиневра. — И я ещё подумала, что она, — кивок в сторону Анны, — очень подходит для того, чтобы на неё всё свалить. Кроме неё и медсестры сюда никто не заходил, вот я и сказала.

— А где телефон? — продолжала спрашивать Доменика.

— Я его уронила в туалете на пол, он разбился. И тогда я его в окно выкинула… — девчонка шептала всё тише и тише. — Он там и лежит, наверное.

— Джиневра, — бабушка посмотрела на поганку как-то странно, — ты хочешь сказать, что сама испортила и выбросила телефон, а потом обвинила во всём вот эту девочку?

— Ну да! — заявила та. — Я уже не знала, как мне отсюда выбраться домой! Я подумала, что ты-то должна меня понять!

— Нет, не должна. Я не понимаю, почему ты вздумала опозорить меня перед доктором, и всей её семьёй! Скажите, доктор, а кто родители вашей девочки?

— Анна — внучка известной вам Полины. Возможно, вы знаете Лианну, её мать.

— Что? Она ещё и ваша родственница? Конечно же, я знаю Лианну Леджини, — госпожа герцогиня уже просто где стояла, там и села. — Джиневра, ты опозорила меня перед очень уважаемым в городе семейством! Я уже не говорю о том, как ты опозорилась сама! Тебя без разговоров взяли в больницу и стали лечить, и чем ты платишь этим достойным людям? Я ещё позже поговорю с тобой, будь уверена!

— Я просто хотела домой, вот и все! — похоже, девочка ещё не поняла, насколько сильно она разочаровала свою бабушку.

- Я не желаю слышать это слово — «домой», поняла? До тех пор, пока его не произнесёт доктор Фаэнца!

— Но бабушка!

— Закрой рот, — сказала бабушка таким тоном, что Джиневра, наконец-то, вняла и заткнулась. — Доктор, я приношу вам свои извинения за поведение моей внучки. Анна, и тебе я тоже приношу извинения. Скажите, доктор, вы не выгоните её?

— Сегодня — нет. Я обещала монсеньору, что мы вылечим Джиневру, — пожала плечами Доменика. — Надеюсь, ничего подобного не повторится.

— Я тоже надеюсь, — госпожа Савелли злобно сверкнула глазами на девчонку.

— Вот и отлично. Джиневра, сейчас мы с тобой пойдём делать узи брюшной полости, это не больно, пугаться не нужно. Госпожа Савелли, вы дождётесь результатов?

— Я бы пошла с вами, если можно, — кротко сказала бабушка Джиневры.

— Хорошо, идёмте, подождёте в коридоре. Анна, школа собирается обратно. Твои вещи у меня в кабинете?

— Да, — точно, уже почти четыре часа.

Уходить из больницы всегда не хочется. Но ничего не поделаешь. К тому же, видеть ещё раз эту дурацкую дочку монсеньора…

— Возьми ключи, потом оставишь на посту. Госпожа Савелли, ступайте с Джиневрой по коридору, потом свернёте налево и увидите кабинет ультразвуковой диагностики, подождёте меня там, — Доменика дождалась, пока вредоносное семейство отошло подальше, и улыбнулась: — Ну как? Пережила?

— Ничего, — сглотнула Анна. — Бедная ты, тебе её ещё лечить!

— Мне ей ещё гастроскопию завтра делать, — усмехнулась Доменика. — А кто у нас бедный, так это Эла. Не дай Господь моему неизвестному пока мужчине таких детей!

— Ах ты …! — про Элу-то Анна и не подумала.

— Сколько раз я просила тебя не сквернословить в больнице? — поинтересовалась Доменика.

— Миллион. Но я пожалела Элу, это меня оправдывает.

— Вот что я тебе скажу, краса: я всё понимаю, но на эту амбразуру мне кинуть некого. А лечить придётся — сама понимаешь, дело уже почти семейное. Будешь при барышне, пока не выпишется. В те дни, когда ты у меня, конечно. Держи, уговаривай. Вроде, у тебя неплохо получается.

— Ага, неплохо. А если она опять какую-нибудь свою приблуду в окошко выкинет, а меня в воровстве обвинит? — возразила Анна. — Телефон у меня, значит, плохонький. Да она его не видела, дура!

Полтора месяца назад супер-дед Валентин, несмотря на протесты некоторой части семейства, отдал Анне свой свежекупленный навороченный агрегат, потому что тот оказался ему чем-то там неудобен. Он с трудом умещался в руке новой хозяйки, и вызывал у всех одноклассниц благоговейный трепет.

— Дура-то дура, конечно, но работать приходится в том числе и с невоспитанными дурами, — пожала плечами Доменика. — Справишься — закрою тебе семестр, не глядя.

— Правда? — возликовала Анна.

Семестр на полтора месяца раньше срока — это же круто-круто-круто!

— Ну да, будешь ходить только на лекции, и ещё куда захочешь. И на пару операций пущу.

Анна бросилась Доменике на шею.

— Да я что хочешь, тебе сделаю! Я и так сделаю, конечно, — рассмеялась она, — но теперь — особенно.