Глава 3. Знакомство

— Иди сюда. Молодец. Боятся не стоит, мы просто хотим на тебя посмотреть. Мои братья тебя ещё не видели. Скинь полотенце. — стук сердца перекрыл все другие звуки и я не могла заставить себя, поднять руки и снять полотенце.

Пара минут их ожидания, оно (ожидание) стало разливаться в воздухе, почти осязаемо. И я повернула лицо в сторону, откуда почувствовала раздражение, возбуждение и что-то еще.

— Что ты видишь через повязку?

— Ничего, глаза у меня закрыты.

— Тогда почему ты повернула голову? — тон голоса с приятного поменялся на вкрадчиво опасный.

Черт, они не должны узнать, мой секрет.

— Шорох. — это был странный хрип вместо голоса.

— Ладно. — его голос чуть смягчился. — Давай, я помогу тебе. — От локтя, вверх по руке и поперек груди, вдоль края полотенца, обжег след его горячих пальцев, которые чертили дорожку до заправленного угла полотенца, сейчас его прикосновения были другими, ласкающими, пускающими мурашек. — Что ж ты пугливая такая. Тебя насиловали?

Вряд ли это можно назвать насилием, но и добровольным согласием не назовешь, почти как сейчас, но тогда была надежда и свет в Душе. И я не знала, что это так больно, а потом и стыдно, и неловко. Мой жених не отличался щепетильностью и высмеял меня сразу после того как все произошло в первый раз. И мое неумение целоваться, неловкие и несмелые ласки. Оделся и ушел, бросил одну, после того как пять минут назад не жалея меня, порвал девственную плеву. Хорошо, что это была моя комната и я могла лежать и плакать в свое удовольствие. Похожее действие повторилось еще дважды, несмотря на мои протесты. Но после, я решила, что интимные отношения не для меня и не позволила ему больше прикасаться к себе. Энциклопедия мне в помощь. И тяжелая статуэтка. И даже стул, который, когда я его опрокинула, попал аккуратно по пальцам ног моего тогда еще жениха. Травма получилась что надо. И ноготь слез и перелом двух пальцев и трещины. В общем трижды жених уходил от меня взбешенный и слегка покалеченный. А я ромашковый чай пила и нервно хихикала.

А вскоре и жених перестал быть женихом, нашел невесту выгоднее. Но получилось это некрасиво, так как сделал он это после оглашения завещания моего отца. И в завещании говорилось, что не видать ему моего приданного долго, небольшими частями.

Раздумывая, медленно помотала головой.

— Хорошо, позже расскажешь. Сейчас прошу отвечать на вопросы полно и без утайки. Здесь, у Гиена, тебя трогали?

— Нет. — после моего ответа, он тянет уголок полотенца, а я всей кожей чувствовала его скольжение по мне, мечтая остановить мгновение.

— Я нашел на ней пару “жучков” в волосах, один на голове, другой на лобке. Уже деактивировал, завтра надо нашим ребятам отдать, пусть разберутся. Гиен не оставляет попыток разузнать о нас и наших тайнах побольше. И этот местный шабаш разогнать нужно, нечего девочек мучить. Или может он для кого-то инфу собирает, нужно выяснить.

— Как давно у тебя был секс? — вопрос он выдохнул буквально мне в лицо.

— Пять лет назад.

— Сколько мужчин было.

— Один. — ну почему мой голос так тих и жалобен?

— Как долго длилась ваша сексуальная связь?

— Неделю. Потом умерли мои родители и он разорвал помолвку. — зачем я все это говорю, самой противно от жалости к себе.

— Значит так, пугливая девочка, сегодня мы знакомимся. Предупреждаю, можешь отказаться сразу и я отведу тебя обратно. — меня передернуло от перспективы “обратно”. — Гиен подберет тебе других контрактников, способных тебя выкупить. Но, мы предлагаем отложить решение до утра. В десять утра нужно будет подписать контракт. К этому времени мы будем знать подходишь ты нам или нет. И ты примешь решение остаться здесь или пойти с нами. Обещаем не обижать, но и ты должна пойти нам навстречу. Твое решение? Уходишь сейчас?

И я выдохнула:

— Остаюсь. — да, я знаю, что наивная, мне говорили, но я снова повелась на обещания, да и зло здесь знакомое пусть и помноженное на четыре.

— Отлично. — кажется, он тоже выдохнул. — Значит так. Сегодня полноценного секса у нас не будет. Но. — ага, он учуял мое облегчение и поспешил опустить с небес на землю. — Мы будем смотреть на тебя, любоваться. — он стоял прямо передо мной, очень близко, но не касался. — Будем ласкать, трогать, целовать и — он зачем-то оглянулся (это его движение я почувствовала каким-то непонятным мне образом, а может это моё воображение) и сказал будто не мне — даже покусывать, есть у нас любитель.

— Вас поэтому “псами” зовут? — вырвалось непроизвольно и я тут же прикусила язык, так как почувствовала напряжение всей четверки. — Простите, я что-то не то сказала?

— Откуда ты узнала это прозвище? — голос звучал зло с властью и сталью, захочешь — не обманешь.

— Распорядитель, когда завязывал мне глаза, сказал, что я досталась “псам” и они меня разорвут. — сдала я мерзкого человечка.

— Понятно. — как быстро он успокоился. — Ну так вот. От тебя требуется не пугаться и не зажиматься. Больно не будет, но вот разные интересные позы и ощущения мы обещаем. — последнее прозвучало весьма самодовольно.

Шорох двери, щелчок, снова щелчок. Кто-то пришел или ушел? В комнате будто ничего не изменилось.

— А что будет, если я подпишу контракт с вами? — решилась задать важный для меня вопрос.

Как же трудно стоять голой перед мужчинами, хочется прикрыться, спрятаться. Я чувствовала себя бесконечно неуютно, беззащитной, но в то же время гораздо спокойнее, чем там на сцене. Там и здесь я не могла видеть. Что за блажь с повязками?

— Станешь нашей любовницей на две недели, с условием всегда закрытых глаз.

— Но это же неудобно! А я не ослепну за две недели? А как в туалет ходить? Кушать? Одеваться? Ориентироваться в пространстве??? — вопросы сыпались как горох. — Всегда? А ночью как? Тоже в повязке? Это же неудобно! — повторилась я, эмоции удивления бурлили.

— Согласен, это неудобно, но другого выхода мы не видим. На-ка, выпей.

— Но я не пью! — возмутилась во мне правильная девочка.

А потом подумала, что правильных девочек чаще обижают, и я больше не хочу быть правильной! Может это мой шанс обрести почву под ногами, что это мое такое испытание, не видеть. Мама мне часто говорила что, чтобы развить мою магию, нужно чаще смотреть не глазами, а даром. Но я ленилась, зачем напрягаться ведь и так все замечательно и мир прекрасен, а дар совсем слабенький. Позже, когда не стало родителей и почва ушла из-под ног, я про дар и не вспоминала.

Протянула руку, взяла предложенный напиток и выпила одним махом, нарушая все правила вбитые родителями. Но сейчас это правильнее. Ведь правила и созданы, чтобы были исключения. И вот такие исключения тоже бывают правильными. Подумала и попросила добавки.

Я уже сидела у кого-то на коленях, прямо так, голой попой. Под попой была ткань, значит он не голый. Мне дали в руки фужер на тонкой ножке и широким горлышком. Обвела его пальчиком, изучая. Привычным движением взболтала жидкость, а после вспомнила, что на свет посмотреть не смогу. Зато у меня есть нос. Запах тонкий фруктовый и знакомый, а мои контрактники явно не экономят. Это одно из самых дорогих вин. Сделала маленький глоток, покатала на языке, вбирая его вкус и аромат, прижала к нёбу, поглотила, насладилась послевкусием.

Когда-то в другой жизни папа учил меня дегустировать вина. Давал попробовать самые дорогие из его коллекции. А пить я никогда не умела, в том смысле, что и от малого количества быстро пьянела и вела себя неадекватно. А однажды много выпила с подругами на дне рождении, но там мы чего-то крепкого намешали и решила, что такое не для меня, так плохо мне было наутро. А вечеринка тогда вышла очень веселой, хорошо хоть без последствий. Уж лучше пара глотков хорошего вина в праздничный день под надзором родителей, чем тайком непонятно что с девчонками. Может поэтому у меня так и не появилось подруг среди сверстниц. У нас не совпадали интересы и не только касаемо алкоголя и мальчиков. Я в то время ими не интересовалась.

— Шароле Вен Туре, примерно двухсотлетней выдержки.

— Перс, у тебя на коленях сидит истинный ценитель. Леди, я в восторге. Вину 207 лет.

— Мой папа был настоящий ценитель, а я так… — продолжить не смогла из-за кома в горле, сделала ещё один маленький глоток. — Но это одно из самых моих любимых вин.

Мой отец действительно собрал обширную коллекцию лучших вин со всего света. И с наших виноградников много замечательных сортов было в погребе. И открывали их только по особым дням.

А еще в дни дегустации вина с нашего производства отец, учил нас с братом как дегустировать вино, отличить хорошее от некачественного и разбавленного. Различить вина нашего и чужого производства, учил распознавать букет. На различных праздниках, например, в честь первой лозы, отец принимал у нас своеобразный экзамен на все навыки, которые успели приобрести здесь. И садить лозы и ухаживать, и снимать урожай, различать сорта, какой сорт на что годен, давить виноград, даже петь песни и радоваться чужому счастью.

Ведь многие пары живущие на виноградниках подгадывали свадьбы и крестины именно в такие праздничные дни. Считалось, что сама лоза живущая счастливо под солнышком и дающая щедрый урожай, подарит счастье и паре обвенчавшейся и отпраздновавшей рождение семьи или малыша около лозы. Когда все жители деревни собрались вместе и радуются за всех, одаривают добрыми мыслями и памятными подарками. Отец, как хозяин земель, благословлял пару и младенца на добрую жизнь.

Я же во всем радовала родителей, только удивляла умением пьянеть и буйствовать с одного бокала. Вот такой уникум на винодельне.

Сейчас я точно знала, что пила под острыми взглядами незнакомых мужчин, и скоро мне будет не до приличий, чувствую, что уже тянет похихикать, но держусь.

Чувствовала себя странно, мне по-прежнему было очень неловко и страшно быть без одежды, но в то же время это казалось забавным, а разные ассоциации возникающие в голове, делали почти любую их фразу смешной.

Я в тишине наслаждалась вином, ароматом солнца, терпкой земли, сладкими нотами жасмина и невероятным фруктовым послевкусием и пыталась рассуждать трезво. Я почти никогда не могла учуять все тонкости буклета, но могла с удовольствием окунуться в него и наслаждаться. Особенно сейчас, когда глаза не видят. Запахи я люблю и часто с удовольствием вдыхала ароматы вин.

Перс поглаживал мою неестественно прямую спину, мне все еще было не по себе и справиться с собой я пока не могла. А его рука все чаще задерживалась на попе. Бокал опустел, а по расслабленному телу разливалось тепло, меня уложили на мягкое.

“Кровать” — пронеслось в голове не задерживаясь.

Я не чувствовала себя опьяненной, голова не кружилась, казалась ясной. Хотелось раскинуть руки и смеяться, лететь навстречу ветру не сдерживая эмоции. Тело расслабилось, чего и добивались мужчины. И я хорошо осознавала, что будет дальше, поцелуи, нескромные ласки и кто-то особенно зубастый понадкусывает. Мне стало смешно. И все же пьяно хихикая, спросила:

— А кто у вас любит кусаться?

— Дем. Он сейчас подойдёт и вы познакомитесь.

— Хорошо, а кто лучше всех целуется?

— Ты мне все больше нравишься, крошка. Я! Я хоть и младшенький, но целуюсь лучше этих снобов. Можешь звать меня Реем.

И он, не откладывая дело в долгий ящик, коснулся моих губ. Он целовал нежно и скоро я отвечала ему, обхватила молодого мужчину за шею и увлеклась.

Мой жених целоваться не любил, делал это быстро, напористо и заканчивал также скоро, переходя к наиболее интересному, на его озабоченный взгляд.

Поцелуй углубился и я с удовольствием отвечала и страстно повторяла. Мне всегда хотелось проверить как это потерять от поцелуев голову и вот я её почти теряла и тонула в сладким омуте поцелуя. Его губы казались мне вкуснее и горячее вина, которое недавно пила и пьянили они гораздо сильнее. Попутно, другие мужчины дарили мне наслаждение от своих прикосновений. Кто-то целовал и прикусывал пальчики на ногах, кто-то нежно ласкал грудь, касался губами и облизывал соски. Мне же ощущения казались волшебными, они словно будили во мне что-то неведомое, сильное, прекрасное.

В руках незнакомцев я почувствовала себя женственной, они говорили мне как я хороша, какая я вкусная и пахну сгущенным молоком и цветами. Я пропитывалась этими сладкими речами, поддавалась им. Мне это нужно, повысить самооценку, хоть так. Мой экс жених, был недоволен небольшой грудью и волосами на лобке. И тем, что я стесняюсь. И сейчас мне казалось, что выползаю из своей раковины, где долго пряталась. Раскрываюсь цветком, которым пахну. Окунаюсь в сгущенку, она наполняет каждую клеточку тела, так мне хорошо сейчас.

Кажется, я стремилась навстречу чутким рукам и губам. Губы болели и их покалывало, а мне было мало поцелуев, хотелось, чтобы эти губы всегда были на моих, чтобы его запах и вкус остался со мной, впитать его.

Моих губ коснулось что-то тёплое, шелковистой, нежное. Поцеловала, коснулась языком. Захотелось ещё, оно пахло так маняще и вкус был такой, что хотелось слизывать снова и снова. Кажется, я даже неприлично причмокивала от удовольствия.

Я почти сразу осознала, что кто-то из мужчин предлагает сделать минет. Но продолжала без стеснения изучать неведомый мне орган. Совершенно нежно-бархатная кожица под языком, горячая и сладковато-горькая. И какой же он длинный и широкий. Обхватила рукой. Моей ладонью управляли. Я ощупывала и поглаживала. Я ужасно испорченная, раз мне это нравится. Иногда я хихикала над тем, что да, я испорченная. Еще хихикала, когда нашла яички под членом и чего я нашла в этом смешного, не знаю. Но они казались мне ужасно забавными и сравнивались в моей голове с бубенчиками.

Иногда я мысленно беседую сама с собой, в самые трудные времена это помогло продержаться на плаву, не сойти с ума, вот и теперь.

По природе своей я тихоня, спокойная, легко внушаемая, так отец говорил. Хотел выдать замуж за сильную личность. Чтобы я тянулась за мужем и училась у него. Отец считал, что такой человек убережет и подстрахует в опасной ситуации. Он думал, что из моего жениха, пока еще молодого и малоопытного, должен вырасти именно такой человек, серьезный и целеустремленный, как собственно его отец. Папа тогда не знал, что его друг за наш счет, хочет поправить свое финансовое положение, которое сильно пошатнулось из-за сомнительных афер.

Заставила себя снова не думать, отрешиться и только чувствовать. А ведь не только во рту было вкусно. Только сейчас определила, что кто-то очень страстно и безумно приятно ласкает, сосёт грудь, то одну, то другую, то обе. А кто-то, как и я, целует сокровенное, женственное, моё. Мои губки и клитор и вокруг. Так томительно, невероятно приятно. Казалось, сейчас потону в том цунами, что закручивался вокруг меня, голова кружилась, свой вкусный леденец я сосала и облизывала все усерднее, лишь бы выделилась вкусная капелька. Я уже определила, что эта ароматная жидкость появляется, когда мужчина особенно низко постанывает. Когда я касаюсь круглой частью неба, а длинная скользит между губ, член мелко вибрирует. Языком снова обвожу округлую головку и тщательно проверяю длинную ямку, где появляется приятная капелька. Вдруг он запульсировал, парень протяжно застонал с каким-то хрипом. Мужской орган стал больше, мужчина совсем тяжело задышал, но мне было ясно, сейчас что-то будет.

И действительно, пульсация усилилась и в рот толчками выплескивалась пряная жидкость. Сперма, поняла я. Почти все успела проглотить, но немного вытекло из уголка рта и кто-то заботливо вытер мне губы и шею. Облизалась.

Я слышала от девчонок, которые делали минет своим парням, что это “фу” и они если делают, то через силу. Что семя горькое. Но нет, оно содержит несколько вкусов, соленый, пряный и больше всего сладковатый. Вполне приятный.

— Ты чудо, малышка! — Рей нежно поцеловал меня в губы. — Мне ещё никто с таким видимым удовольствием не делал минет.

— Ты очень вкусный, только губы очень устали. И я не сразу поняла, что мне дали в рот.

Мужчины рассмеялись, даже тот, который что-то эдакое выцеловывал на моих нижних губках так хорошо, что хотелось прижаться теснее.

— Раз губки устали пусть отдохнут, возьми в ручки. — этот голос был мне незнаком. Но я взяла, что предложили. Он крепко сжал мою ладонь вокруг длинной части твердого, возбужденного члена и начал делать движения вдоль и оно двигалось. Какие интересные ощущения.

Мне, внизу живота, становилось все приятнее и невыносимые одновременно. Хотелось чего-то неясного, каких-то действий, но я не знала и думать не могла, лишь поднимала таз выше, навстречу ощущениям.

— А ну-ка, давайте сдвинемся, обещаю тебе понравится.

И меня быстро перевернули. Между ног наложили подушек и кажется Рей (хотя может я ошибаюсь) лёг прямо подо мной. То есть получилось, что практически сижу на его лице, это отчего-то сильнее смутило и возбудило. Снова потянуло хихикать, но не успела, ощущения резко усилились и вскружили голову.

“Вот стыд-то” откуда-то выплыла мысль и туда же уплыла. Он ласкал нежнее, но мне было восхитительно приятно.

В руку ткнулся член того, чей голос не знаком. Я делала так, как он показал. Иногда по вздутым венам проходила неясная пульсация или волна, и тогда я облизывала круглую вершину в поисках вкусной капельки, она была сладковатой и приятно пахла. Мне не хотелось выпускать его. Эта капелька была другой и на запах, и на вкус, относительно его братьев, но тоже очень хорошей. Если бы так не болели губы я бы и этим мужским достоинством с большим удовольствием сладко причмокивала.

Вдруг я почувствовала, что что-то в ощущениях поменялось, стало ярче, и я устремилась в них. Сильные и яркие волны разливались от лона по всему телу и мне стало очень-очень хорошо. Из раскрытого от удовольствия рта выпал член, и я упала на постель, мое тело подрагивало и ощущения стихали, но иногда мягкими волнами накрывали снова. Теперь касания клитора языком стало болезненным и я отодвинулась с легким “Ой”.

— Ты умница, отдохни немного, а я побуду меж твоих булочек.

И пока я отходила от неги окутавшей меня. Кто-то стал тереться твердым и горячим членом между ягодиц, но не пытаясь попасть внутрь, а двигался вдоль дырочки, в сторону копчика. При этом ягодицы он то крепко сжимал и сводил вместе, то ослаблял хватку. Удивление во мне возрастало, “что и так можно?” То что это странно пусть, главно, что не больно.

Мне продолжали гладить спинку, кончики пальцев, мужчины лежащего сбоку, выводили узоры, а горячее и влажное достоинство другого двигалось у меня меж ягодиц, пока хозяин с рычанием не кончил. Я слушала ласковый шепот, чувствовала горячие струи касающиеся спины и стекающие уже прохладными. С другой стороны тоже кто-то лежал, а где тогда четвертый?

Меня вытерли, снова перевернули и уложили на спину. Подушки остались под попой. Первый раз лежу, когда подушка не под головой. И таких “первый раз” теперь со мной будет много?

Кто-то сел на меня, аккуратно помял мои груди, а потом удивил меня безмерно, когда начал делать “это” между грудей.

“Они бы еще в подмышку залезли.” — отчего-то подумалось и снова хотелось смеяться.

— Ей весело, смотрите! — это точно был Рей. — А ну-ка лови его губами и облизывай, тебе ведь понравилось.

Я приподняла голову и правда смогла поймать головку на секундочку. Этот вкус мне незнаком, но тоже пришелся по вкусу. Однако, вскоре шея затекла. И меня снова закрутили на кровати. В результате, я верхом сидела на ком-то, кажется на ”кусучем” Деме, так как пока я устраивалась на нем, он поймал грудь и несильно куснул сосок, я вскрикнула от удивления и резкой боли, и обиженно спрятала грудь ладонями.

— Нельзя. — громко скомандовала, словно собаке, защищая нежные сосочки.

Сбоку прыснули, когда я еще и пальчиком пригрозила.

Но тут мои груди снова оккупировал Рей, а я терлась клитором о большое достоинство снизу.

Мужчины сдержали слово и в эту ночь у меня был секс любой, но только не нормальный. Я терлась или мной терлись или меня терли, ааа, не знаю, но кажется все утверждения верны. Я много целовалась и ласкала всех четверых мужчин. Второй раз я кончила как раз верхом. Я елозила по кончающей головке, ища свое удовольствие, одновременно двое мужчин издали хриплые, безумно возбуждающие звуки, которые иголочками прошлись по зудящему клитору и меня накрыло.