Двадцать четвёртый шаг

– Прости… прости… я… так получилось, – дрожащим голосом говорю, а он не двигается, словно статуя, высеченная из камня. Глаза такие стеклянные и мёртвые, что мне становится, как никогда, страшно за собственную жизнь.

– Ник, – зову его. Но ничего, никакой эмоции, никаких действий. Он смотрит впереди себя, и я ощущаю, как по щекам текут слёзы.

Но резко поворачивает голову в мою сторону и его руки сжимаются в кулаки. Он как будто пытается убить меня невидимой стрелой. Ощущаю её, что чуть не теряю сознание. Инстинкты снова срабатывают, и я отползаю с сумасшедшей для себя скоростью, а когда чувствую в себе силы, вскакиваю и бегу, не оглядываясь. Сталкиваюсь с переодевшимся Райли при входе, он хочет у меня что-то спросить, но я отпихиваю его плечом и несусь в раздевалку. Плотно закрыв за собой дверь, щёлкаю замком и отступаю, пока не упираюсь в шкафчики спиной. Скатившись по ним, притягиваю ноги к груди, пока моё сердце отчаянно бьётся, а тело сотрясает нервная крупная дрожь.

– Господи, – шепчу и закрываю лицо руками. Даже не помню, как это произошло. Я поцеловала его, была под действием адреналина и утратила всю способность разумно мыслить. Его лицо с ярко выступающими скулами и такое злое до сих пор стоит перед глазами.

Этот вид страха мне незнаком, я ощущаю каждой клеточкой тела его и пытаюсь быстро насыщать тело кислородом. Голова по щелчку включается, и я судорожно расстёгиваю на себе комбинезон с такой силой, что ткань трескает. Но я должна спастись, должна бежать отсюда, как-нибудь добраться до дома. Паника внутри, и я переодеваюсь, бросая купленную для меня одежду в пакет и натягивая свою. Я не могу уйти через дверь и взглядом нахожу окно, но громкий стук в дверь меня останавливает на месте. Задерживаю дыхание.

– Мишель, это Райли, – говорит посетитель, и я облегчённо вздыхаю. От напряжения перед глазами мелькают чёрные точки, а ноги становятся ватными.

– Я довезу тебя. Твои вещи у меня, – продолжает он.

Быстро подбегаю к двери и открываю замок, распахивая её настежь. Наверное, мой вид смахивает на обезумевшую психбольную, потому что Райли отступает на шаг от меня.

– А где он? – Шепчу я.

– Он уехал, – спокойно отвечает мужчина и указывает мне рукой на проход.

Сглотнув, я выхожу из своего укрытия и иду за Райли, широким шагом двигающегося к выходу из этого злополучного места. Мои губы горят, всё ещё ощущая детский поцелуй. Но таких эмоций я ещё не испытывала. Только сейчас немного придя в себя, понимаю, что мои желания перемешались с реальностью, и я оступилась.

Райли останавливается у спортивного «Порше» и открывает мне дверь. Я опускаюсь на сиденье и тут же пристёгиваюсь. Обернувшись назад, замечаю свою сумку и, немного потянувшись, хватаюсь за неё, как за щит, перетаскивая себе на колени. Райли располагается на своём водительском месте и заводит мотор. Мы выезжаем с парковки, и я чувствую, как воздух из расслабленного меняется на напряжённый. Отворачиваюсь к окну и закрываю глаза, глубоко дыша.

– Что ты сделала с ним? Он вышвырнул Майкла и сам сел за руль, – спрашивает Райли.

– Я…я, по-моему, его поцеловала, – мой голос звучит так жалобно и тонко, что снова ощущаю горячие слёзы в глазах.

– Ты что сделала? – Переспрашивает он громче.

– Поцеловала его в губы. Я не знаю, как это получилось, я просто отключилась, я…я дура, – всхлипываю.

– Матерь Божья! Мишель, ты смерти захотела? – Взрывается он и резко сворачивает на обочину, что я сжимаюсь на сиденье.

– Я не специально, – оправдываясь, смотрю на шокированное лицо Райли. – Не помню, как это получилось, понимаешь? Я…а он… мне было так весело. Голова не отвечала… не знаю, правда. Честно.

– Вот, чёрт, – вздыхает он и запускает руку в волосы, откидываясь на подголовник.

– И что теперь будет? Он поедет кого-то бить из-за меня? Или убьёт? – Панически произношу я.

– Теперь он будет выпускать пар и это будет жёстко, – горько усмехается он.

– Ник будет бить нижнюю? – Повторяю вопрос севшим от страха голосом.

Райли поворачивает голову в мою сторону и, прищурившись, хмурится, рассматривая меня.

– Так он действительно тебе разрешил звать его Ником, – утвердительно говорит он, и я киваю.

– Да, а почему нет?

– Я не должен тебе этого говорить, только он. Да, чёрт возьми, даже мне запретил себя так называть! – Он ударяет от злости ладонями по рулю, что я вздрагиваю от этой агрессии.

– Почему? – Упёрто спрашиваю я.

– Потому что… – он делает глубокий вздох и поворачивается ко мне, – его так называл один человек, который принёс ему только боль и страдания.

– Кто?

– Этого я не могу сказать, это его жизнь, не моя. Мне запрещено даже об этом упоминать, – Райли качает головой и поджимает губы.

– Какая-то женщина, которую он любил? – Допытываюсь, пока сердце сжимается.

– Я не могу ответить тебе, Мишель. И он никого не любил той любовью, о которой ты думаешь. Он не может любить, хотя это бы спасло его.

– Спасло отчего?

– Не спрашивай. Большего я не скажу тебе. Только теперь пойми – мой друг, предоставил тебе возможность самой решать, даже как его называть. А это очень много для такого как он. А ты нарушила его доверие и его правила.

– Потому что поцеловала, когда это его фобия?

– Да, – кивает Райли. – Скажи, ты любишь боль?

– Нет.

– Вообще, никакую, даже если она возбуждает?

– Меня не возбуждает боль, Райли. Для меня это ад на земле.

– Так вот теперь представь, что бы ты чувствовала, если бы он взял и насильно тебя привязал и избил?

– Это было бы… ужасно, чудовищно и… запретно, – кривлюсь я от своей фантазии. – Он бы сломал меня.

– Сейчас ты сделала примерно то же с ним. Так каково ему? – Райли поворачивается ко мне, и я осознаю в реальности, что слишком многое себе позволила.

– Я не хотела, – едва слышно произношу и опускаю голову.

– Никто из нас не хочет.

– И что мне теперь делать? – Сипло спрашиваю я.

– Он тебе нужен? Вообще, нужен, как мужчина, как партнёр, как любовник? – Интересуется он.

– Не знаю. Всё очень странно и страшно, – качаю головой.

– Подумай. Для начала тебе следует разобраться с собой, а потом поговорим, если ты шагнёшь в его сторону, – отвечает он и выруливает на дорогу.

Устало отворачиваюсь к окну и смотрю на пробегающие пейзажи. Я думала, что это всё игра… его игра. Но оказалось, что Ник живой. А я его обидела, нарушила его табу, причинила боль сама, того не ожидая. Это убивает меня изнутри, ломает кости с характерным звуком, потому что я кривлю душой, когда говорю, что не знаю, что хочу от Ника. Я хочу его… полностью, помочь ему, узнать о нём всё, что можно, и самой открыться. Я боюсь за него, боюсь, что сегодняшний случай навсегда забрал его из моей жизни. И не представляю, как это поправить.

Как только мы въезжаем в город, Райли спрашивает у меня адрес, и я на автомате отвечаю ему, продолжая думать о том, насколько чудовищно поступила по отношению к Нику. Ведь с моей стороны это принуждение, когда он этого не делал.

Машина останавливается у моего дома, и я кивком благодарю Райли, уже собираясь выйти, но он неожиданно хватает меня за руку и заставляя тем самым посмотреть на него.

– Продолжай, слышишь? Продолжай давить на него, ты сможешь, а я помогу тебе. Ты нужна ему, я теперь это отлично увидел. Если бы кто-то другой сделал то, что ты, он бы разорвал. Да я даже опасаюсь представить, что бы было. Но он переборол в себе это и ушёл, чтобы разобраться самому. Он боится сделать тебе больно, хотя от этого получает наслаждение. Продолжай, Мишель, продолжай, – шепчет он, а мои глаза расширяются.

– Ты такой же, как он? – Спрашиваю я.

– Да, только он жёстче, он практикует крайнее наслаждение.

– Садист?

– Да, но без убийств и расчленёнки. Но из Доминантов, он садист и его нижние безумно чтят его за это. Вытащи его из этого говна, покажи ему, что мир не чёрный, а светлый. Вспомни то, что он рассказал тебе. Почитай книги по психологии. Дойди до истины, заставь его открыть тебе её. Он ошибся раз, выбрав неправильного человека. Но ты. Тебе можно доверять.

– Он её убил? Ту девушку? – В ужасе произношу.

– Нет, он её не убивал. Но она знала о нём больше остальных. А теперь появилась ты, не знающая ничего о нём, но чувствующая его. Не бойся смотреть в его глаза, быть уверенной и твёрдой, настаивай на своём, предлагая новые для него грани и для себя, – убеждает он меня.

– Я не понимаю тебя, – шепчу я.

– Поймёшь, только делай так, как говорю, и всё будет хорошо, – он слабо улыбается и отпускает мою руку.

Вылетаю из машины, и она с рыком отъезжает, оставляя после себя неприятный клуб дыма. Теперь я полностью потрясена и потеряна от его слов. Сколько тайн в жизни Ника? Как в тумане иду домой, а в ушах звучит речь Райли. Он не так много рассказал мне. Про издевательства, про страхи, про сессии. Возможно, эта зависимость идёт именно из детства. Сломленная психика и что-то ещё… должно быть что-то ещё.

Мне требуются ответы, но узнать я их могу только у Ника, а он сейчас… даже не могу предположить, что он сейчас делает. А у меня не настолько крепкие нервы, да и жизнь одна, чтобы ехать в его дом и встретиться с разъярённым животным лицом к лицу. Слишком много эмоций для такой, как я. Разве я готова к такой жизни? Разве у меня есть силы, чтобы бороться с демонами Ника?

Вздыхаю и вхожу в свою спальню, снимая с себя одежду, и юркаю под одеяло. Хорошо, что родителей нет, не смогла бы в таком сильном напряжении улыбаться и отвечать им о своей жизни. Слышу, как пикает телефон, и нехотя лезу к краю постели, чтобы достать его. Выуживая «BlackBerry», я вижу, кто это и кривлюсь.

Люк: «Привет. Я так понимаю, что ты с ним. Блять, Миша, не думал, что ты такая сука!»

– Да пошёл ты, – фыркаю и удаляю сообщение. Внутри меня всё отворачивает от этого парня. Я увидела его в разных амплуа, закрывала глаза на многое, но то, что он не готов даже вступиться за меня – это неприемлемо. В нашей паре я была главной, указывала ему на то, что необходимо сделать, и он делал. Только я не хочу этого сейчас, потому что узнала, что есть другой, готовый защищать меня и с которым чувствую себя правильно слабой. Только он слишком опасен в реальной жизни.

Дотрагиваюсь до своих губ, закрывая глаза и вспоминая его губы. Я целовалась много, часто, слишком часто, а он… для него это запретная зона. Но ведь это так сладко, что я хочу ещё и ещё. Я хочу научить его не бояться самого себя, только пока не знаю, как это сделать.

Не помню, сколько лежу в постели, смотря в потолок и больше ни о чём не думая. Я даю себе отдохнуть, чтобы набрать сил для нового боя. А в голове постоянно прокручиваются воспоминания о его губах. Так ярко. Мягко. Невероятно.

– Мишель, – в мою спальню стучится Лидия и заходит.

– Да? – Продолжая смотреть вверх, провожу взглядом по рисунку на потолке, как будто сама его пишу.

– К тебе Сара, она ожидает внизу. Я могу её проводить сюда? – Спрашивает домработница, и я резко сажусь на постели.

Вот только её мне не хватало!

– Да, – вздыхаю, решая окончить всё раз и навсегда. Пора, пришло время для себя узнать правду прошлого.

– И ты снова не обедала, а уже смеркается, – Лидия с укором указывает взглядом на окно.

– Потом, – отмахиваюсь от неё и встаю, чтобы надеть халат.

Она выходит, пока я собираюсь с силами, а перед глазами мелькает вчерашний вечер. Неужели, это было лишь вчера? Мне кажется, что прошёл месяц, если не больше.

Сажусь на стул и складываю руки на груди, ожидая бывшую подругу. Ещё несколько минут и входит Сара. Она напряжена, но не перестаёт быть идеальной в синих обтягивающих джинсах и блузке, открывающей полушария пышной груди.

– С чем пожаловали, мисс Прей? – Ядовито интересуюсь.

– Привет, – говорит она, и я киваю. Девушка проходит по моей спальне и садится на край постели.

Когда мы стали врагами?

– В общем, я не понимаю тебя. Ты же говорила, что Николас тебе не нравится, что он больной, да и много всего, – она взмахивает рукой от негодования.

Сразу быка за рога.

– Всё верно. Только я тебе говорила о наших встречах, а ты молчала, – спокойно отвечаю.

– Он попросил меня, сказал, что ты слишком бурно реагируешь на окружение. Но он ведь тебе не нужен, у тебя есть Люк, у тебя может быть много ребят. А мне действительно нравится, я ни к кому такого не испытывала. Он такой замечательный, весёлый, умный и щедрый, – от воспоминаний о Нике её губы растягиваются в обожаемой улыбке, а я кривлюсь.

Почему со мной только грубый и требовательный, а с ней весёлый? Чем я так провинилась?!

– Думаю, Ник вправе сам решать, что хочет от жизни, – пожимаю плечами.

– Но из-за тебя вчера он отправил меня домой. И на такси! – Сара вскакивает и зло смотрит на меня.

– Даже так? – Усмехаюсь я. – А от меня, что ты хочешь?

– Люк сказал, что ты вчера ушла, а он за тобой и оплатил ваш ужин! Он должен был лежать со мной в постели, а не бегать за тобой! Что ты ему обещала? Свою девственность? – Кричит она, а её лицо покрывается красными пятнами.

– Должен? Разве он тебе, что-то обещал? А Люк, я смотрю, быстро сработал. Так боялся Ника, а за спиной готов опять всех обливать грязью, как обычно.

– Он мне намекал, что я красивая, что в его вкусе! А ты? Посмотри на себя, сломанная наркоманами девка. Да он, когда узнает, то придушит тебя! – Она это говорит с такой ненавистью, что мне становится противно в очередной раз. Больно. Внутри как ножом по сердцу от такого удара по незащищённым местам, о которых знает только она.

– Всего лишь намекал? – Именно ощущения помогают мне рассмеяться, а Сара продолжает закипать.

– Миша, мы же подруги, мы знаем друг друга с детства. А ругаемся из-за какого-то мужика, который хочет меня, а ты для него только до поры до времени, пока не завалит тебя. Он же не просто так оказался в том самом месте, что и я. Обещал мне показать новый мир, новые впечатления. Пока вы с Люком не припёрлись в ресторан, – теперь её голос звучит мягко и даже наигранно весело, но я слышу только яд. Я знаю, какая Сара бывает, когда ей переступают дорогу, она сносит всё на своём пути, поэтому я никогда не встречалась с парнями в её вкусе. Нет, не боялась, охраняла себя от такого разочарования, жила под розовым куполом, а он с громким треском разваливается на моих глазах.

– Пожалуйста, я не против.

– Ты ему что-то сказала про меня, потому что он не отвечает ни на звонки, ни на сообщения? Вообще, никак не реагирует.

– С чего ты решила, что после вчерашнего вечера я его видела?

– Я знаю это точно, потому что я приходила к тебе ещё вчера и ждала внизу, пока тебя не привёз его шофер. Значит, ты была с ним! Зачем он тебе? Неужели принцесса влюбилась в того, кого выбрала её подруга? – Язвительно спрашивает она.

– Всё, хватит, Сара, ты меня утомляешь, – закатываю глаза и встаю. – И да, я виделась с Ником…

– Ни-ко-ла-сом! – Визжит она, а я не могу сдержаться и хихикаю.

– Расслабься, дорогая, тебе нужен массаж. И для меня он Ник, а для тебя Николас. Чуешь разницу? Так вот, Сара, – поднимая голову, смотрю ей прямо в глаза. – Ещё одно обвинительное слово в мою сторону. Ещё один разговор и делёжка Ника. Ещё один слух. Ещё один твой крик. То я тебя разукрашу, покажу всем твои видеозаписи, которые хранятся у меня. Да, ты не помнишь, но ты их забыла тут, чтобы твой папа не нашёл их. Поэтому я даже бровью не поведу и покажу всему миру, какая ты страстная и пылкая кошечка. А дружба… я поняла, что такая подруга мне не нужна. А вот Ник выбрал меня, и я выбрала его. Заруби себе это на носу и вываливайся из моего дома, пока я не привела угрозы в действия. Ведь ты со мной была три года назад, верно? Всё помнишь, как я прикрывала твой зад и всё повесили на меня? Неужели, забыла, как ты расслаблялась под дорожками белого порошка и распространяла наркоту? Ты подставила меня, бросив там с Теренсом, заперла в этой грёбаной комнате, когда у него была ломка. Я знаю, что это была ты, но не хотела верить, не хотела рушить свой мир. А сейчас мне плевать, из-за тебя он умер, потому что у меня не было выбора. Пошла вон отсюда, – цежу слова и с отвращением оглядываю её фигуру.

– Да, это была я. А ты такая правильная, я хотела, чтобы ты увидела, какова реальность, и что твой папочка не в силах помочь тебе. Хорошо тебе тогда досталось от Тера, но никто и не предполагал, что додумаешься ударить его светильником, а из него выпадет шприц. И ты смотрела, как он вкалывает в себя наркотик, так кричала, звала на помощь, а мы смеялись, пока он истекал кровью. И это сломало тебя навсегда. А когда Николас догадается, что ты обычная закомплексованная и забитая дура, то придёт ко мне. Я подожду, такими как ты – играют, а меня хотят вечно.

– Но не любят. Такими как ты пользуются и пусть, так и остаётся. Уходи, Сара, – я прохожу к двери и открываю её.

– Это ещё не конец, Миша, – она усмехается и вылетает из моей спальни, оставляя после себя испорченный гнилью воздух.

Захлопываю дверь, прижимаясь к ней спиной. Дышать. Нет, я не виновата. Он сказал, что я не виновата. Ник сказал…

То была самозащита, он принуждал меня, бил, швырял об стену, желая получить то, что ему было необходимо. А я ведь хотела ему помочь и не предполагала, что люди в ломке настолько опасны. С тех пор не переношу боль. Потому что тогда вкусила её достаточно. И судьба подкидывает мне Ника, который наслаждается ею.

Я закрыла для себя тот случай и пыталась жить дальше, не видеть этих лиц, которые сделали это со мной, не встречать их. Я врала, не думала, что Сара была одна из них. Надеялась, что она ушла встретиться с клиентом и продать кокаин. А она была там, слышала всё. И все эти годы наблюдала за тем, как я гасну, заточаю себя в ракушку и боюсь показать голову. Она всё обо мне знала, когда я ожидала чуда. С появлением Ника я увидела многих людей с их настоящими лицами. Оказывается, вокруг меня были актёры, а он самым честным.

От боли внутри, от непонимания, что мне делать дальше, когда в мире никого не осталось рядом, я хватаю телефон и нахожу номер Ника.

«Прости меня, Ник. Я не контролировала в тот момент свои эмоции, потому что рядом с тобой я наконец-то живу полноценно. Ты подарил мне новый мир, а я нарушила твой. Не могу найти себе места, зная о том, что из-за меня и моей глупости, кто-то будет наказан. И я чувствую себя виноватой перед ней. Понимаю, что больше тебя не увижу, но хочу сказать: „Спасибо“, – за то, что ты был»

Нажимаю на «отправить» и уже больше не сдерживаюсь, с громким плачем падаю на постель, переживая всё вновь, все свои страхи и предательства. Мне кажется, что сейчас я плачу так, как никогда, в жизни. Сил больше нет, но этот горький поток несётся через меня, и я не могу остановиться. За окном уже темно, а я всхлипываю, потому что мне кажется, что очень привязалась к тому, кому не нужна. Снова.

Сквозь шум в голове и усталость слышу громкие голоса, и они приближаются. Тейра, наверно, напилась и буянит. Накрываюсь с головой одеялом и продолжаю винить себя во всех своих поступках. Дверь моей спальни открывается, я притворяюсь спящей, не хочу ни с кем говорить, не хочу никого видеть и есть, тоже не хочу.

Шуршание простыней и рядом ложится кто-то, обнимая меня за талию.

– Какая ты у меня крошка, Мишель, – слышу шёпот и резко одёргиваю одеяло, хлюпая носом.

Оборачиваюсь в темноте и на моей постели вижу очертания Ника. Замираю, не веря своим глазам. Моя рука тянется к его лицу, и я ощущаю мягкую щетину под подушечками пальцев.

– Ник?

Наверное, я сплю, и он снится мне в моей спальне. Его ладонь ложится на мою руку, и он сильнее прижимает её к себе.

– Я снова напугал тебя, – говорит он.

– Нет, я сделала то, что нельзя было.

– Да, ты ударила по самому больному. Но я здесь. Я не был. Я есть. Я хочу забрать тебя.

– Куда?

– Для начала поужинать, а потом посмотрим.

– Серьёзно?

– Да.

– Почему? Ты выместил злость на нижней?

– Почему? Потому что ты доверилась мне сегодня. Я выместил злость на груше.

– Помогло?

– Отчасти. Но твоё сообщение напугало меня, ты прощалась, а я не готов. Будь со мной, крошка.

Он двигается ко мне ближе, что моё сердце радостно бьётся. Его рука ложится на мои волосы, и он проводит ею по всей длине, опускаясь на спину. Я чувствую его так близко, хотя мы не касаемся одеждой. Он рядом. Он единственный, кто заставляет меня дышать глубже, поглощая всей грудью кислород. Не хочу его терять, но и не соглашусь на его мир. Постараюсь построить новый.

– Я с тобой.