Тридцать седьмой шаг

Ник припарковывается возле моего дома, и я ощущаю внутри пустоту из-за предстоящего прощания.

– Мы на месте, – сообщает он. Поворачиваясь к нему, натягиваю улыбку.

– Да, ну… пока, – нервно отвечаю, стараясь не дать голосу показать мои настоящие чувства внутри.

– Заряди телефон, я напишу тебе.

– Окей, хорошего вечера, Ник, – открывая пассажирскую дверь, чуть ли, не выскакиваю из автомобиля, и, не оборачиваясь, спешу ко входу в дом.

Не могу распознать того, что со мной происходит. У меня было отличное настроение, пока мы не сели в машину. Всю дорогу мы провели в молчании, сказать было нечего, да и не хотелось мне что-то произносить. Сердце с каждым метром, приближающим меня к родительскому комплексу, сжималось сильнее и сильнее. Я веду себя глупо и, наверное, по-детски. Но такие переживания, эмоции… К чёрту эмоции! Секс! Я никогда не получала такого наслаждения, тая рядом с ним, и хочу больше, дольше, глубже. Эта дурная зависимость меня погубит. Знаю. Но не могу отказаться от этого. Тону. Мне нравится всё, что он делает со мной. Больше у меня нет желания отрицать, что он стал для меня большим, чем просто мужчина, к которому у меня горячая страсть. Нечто необратимое начинает зарождаться внутри и от этого становится страшно. Я упёрто не верю в любовь, и она ему не нужна. Не хочу скатиться до всепрощающей и принимающей глупышки. Ничего не знаю о нём, только ужасные и нераскрытые подробности его жизни.

Почему из всех мужчин мне попался именно он? Почему он захотел меня? Зачем просит его избавить от сессий, если сам признаётся, что ему это необходимо? Не получу ответов на свои вопросы, он не ответит. И это меня пугает больше всего, что я буду барахтаться только в догадках.

Вздыхаю и открываю ключом дверь в квартиру, сбрасывая с себя пальто на тумбу. Снова в его одежде, и он явно восхищается тем, что я ношу это. Его глаза горят, когда он смотрит на меня. И это растекается противной радостью внутри. Я готова носить это, только бы знать, что смогу помочь ему и себе. Только бы получилось, а дальше… он уйдёт. Кто-то другой будет пожинать плоды моей работы, не я. И от этого осознания горько.

Слышу смех родителей в гостиной и двигаюсь на него. Но мою наигранную весёлую улыбку напрочь стирает с лица, потому что первого, кого я вижу – это Сара, сидящая в кресле.

Какого чёрта она тут забыла?! Я возмущена, начинаю злиться, и появляется желание взять её за волосы и выволочь отсюда. Хотя Ник и говорит, что её там не было, но сказанные слова, чтобы сделать мне больнее, не смогу забыть. Ведь я ей так верила.

– Мишель, – мама встаёт и раскрывает для меня объятья.

– Привет, как хорошо, что вы вернулись, – вру и подхожу к ней, чтобы запечатлеть в воздухе рядом с её щекой поцелуй.

Хоть в уме ехидно замечаю о том, как было бы хорошо, если бы они отсутствовали подольше, тогда бы я была в других объятьях.

– Мишель, – папа тоже встаёт, его я уже расцеловываю в обе щеки по-настоящему, и он, улыбаясь, гладит меня по голове.

– Сара, – киваю ей, и она виновато кривится. Предательница!

– Да, Сара пришла полчаса назад. Говорит, вы договаривались сделать какой-то отчёт по бизнесу вместе, – объясняет папа её появление, и я мысленно ударяю себя по лбу. Да, было дело, взялись за него, а сдача уже восемнадцатого марта, и ведь не поменять напарника, придётся как-то работать вместе.

– Ага, – произношу и плюхаюсь на диван рядом с мамой.

– Как ваша поездка? – Интересуюсь я.

– Ох, там было так весело, и мы встретили наших университетских друзей: Кэтлин и Адама. Они собираются переезжать в Торонто. Адаму предложили место в строительной компании, помощником генерального директора. Ещё у них есть дочь твоего возраста, Мишель, её переведут в ваш университет, очень приятная девочка, зовут её Амалия. И красивый сын, интересный двадцатичетырёхлетний парень, – она подмигивает мне, а я закатываю недовольно глаза.

– Да, Марк очень смышлёный парень и тоже нашёл здесь место. Далеко пойдёт, у него многообещающее будущее. И мы договорились поужинать с ними в эту пятницу, – добавляет папа с той самой интонацией, предназначающейся мне: «Цепляйся за него, он для тебя». Новая попытка сводничества уже изначально меня отворачивает от парня. Кривлюсь, выказывая своё отношение.

– А у вас какие новости? Отдыхаешь без второго курса? – Спрашивает папа.

– Да, очень. Спасибо, – отвечаю я.

– О, она так отдыхает, что уже полно слухов о её отдыхе, – ехидно подаёт голос Тейра.

Я бросаю на неё предостерегающий взгляд, но она ядовито улыбается. Сука!

– Не поделишься? – Отец недовольно смотрит на меня, а я цокаю.

– Сегодня, говорят, была потасовка из-за тебя, – хитро улыбаясь, Тейра сидит на диване рядом с мамой.

– Пусть поговаривают, – передёргиваю я плечами.

– Папочка, ты же помнишь Люка? Так вот, его какой-то мужчина прижал к земле и чуть не задушил, а ещё избил до полусмерти. По описанию он высокий, с тёмной щетиной, безумно красивый и опасный. И он увёл её к себе в машину. А называла она его Ником, там прижималась к нему, словно между ними что-то есть. Так что могу сделать вывод, что из всех знакомых у нас есть только один Николас Холд, которого знает Миша, – довольно продолжает сестра, а меня окатывает холодом.

Как так быстро распространяются слухи?!

Сара шумно втягивает воздух, мама охает и прикладывает руку ко рту. И в комнате на секунду замирают все, в том числе и кислород между нами потрескивает от зарождающейся бури.

– Что? – Уже кричит отец.

– Что у тебя с ним, Мишель? Как он оказался там? Что здесь, вообще, происходило, пока нас не было? – Он подскакивает с кресла и зло сверлит меня глазами.

– Мистер Пейн, у Миши ничего нет с Николасом, он приезжал за мной. А Люк позволил себе устроить скандал около университета, – вступается за меня Сара, и я перевожу на неё взгляд. Она глазами показывает мне молчать.

– Николас встречается со мной, и я там была просто люди предпочитают видеть только двух якобы влюблённых. Он просто защищал Мишу, а Люк поступил подло, так ему и надо, – заявляет Сара.

– Это правда? – Папа смотрит на меня подозрительно, и я быстро киваю.

– Николас Холд встречается с тобой? – Ещё больше изумляется папа, бывшая подруга улыбается ему. Он сжимает губы от недовольства, от рухнувших планов, но затем берёт себя в руки и поворачивается ко мне.

– Мишель, ты же обещала, что больше никаких эксцессов. Никаких! После того случая, нам и так пришлось дорого заплатить за это. И что? Снова? Я считал, ты повзрослела, поумнела, а выходит, что тебе приключений захотелось. Мало было Теренса?! Ты должна! Должна понимать, что никто тебя не возьмёт замуж с таким отвратительным прошлым. Ни один мужчина не захочет быть с тобой из нашего круга. Я запрещаю общаться с такими парнями, как этот твой Люк. Ты меня поняла? – Новый взрыв эмоций от папы, и я обиженно поджимаю губы.

– Тревор, ей ещё рано замуж. Пусть повеселится пока молодая, – мама пытается его успокоить, но он смотрит на неё, желая задушить, и она замолкает.

– Ты считаешь это нормальным весельем? Поначалу я считал, что Холд имеет прямое отношение к моему делу, но узнал, что его тянет за собой Вуд из чувства сострадания. Поэтому хорошо, что так всё произошло. Я рад за тебя Сара, – в его тоне сквозит насмешка, а мне хочется крикнуть ему, что это неправда. Это всё Ника, а не Райли. Ник – глава, один из самых смышлёных и интересных мужчин! Всё наоборот! Но я только молча встаю, чтобы не выдать своих реальных чувств по отношению к этим слухам. Неприятно внутри за то, что Ника так воспринимают. Хотя он сам захотел этой жизни, и мне придётся молчать, как я и обещала.

– Я всё поняла, а теперь мы с Сарой пойдём заниматься, – сухо бросаю и показываю девушке головой, чтобы она следовала за мной.

Она извиняюще улыбается. Разворачиваюсь, чтобы подняться на второй этаж. Влетаю в свою спальню и бросаю на пол сумку, ожидая, когда тут появится Сара. Она входит и закрывает за собой дверь.

– И как это понимать? – Шиплю я.

– Миша, я хотела только, как лучше. Видно же, что твой отец не хочет видеть тебя рядом с Николасом. Вот я и помогла, как смогла, – тихо отвечает она.

– Помогла, – усмехаюсь я. – Да не нуждаюсь я в твоей помощи, поняла?

– Пожалуйста, прости меня. Я…я чувствую себя отвратительно после всех слов, которые здесь тебе наговорила. Я врала, потому что ты уязвила меня, а он выбрал не меня. Хотя я не влюблена в него, это точно. Сейчас на остывшую голову, понимаю, что это был просто интерес, и он красивый мужчина. Очень красивый. Неужели, ты просто так возьмёшь и разрушишь всё между нами? – Её глаза наполняются слезами, но во мне это больше никак не отзывается, а только отвращением к актёрскому таланту.

– Ты и должна себя так чувствовать. Ты била по тем местам, которые у меня уязвимы и получала наслаждение от этого. Ты нанесла удар в спину, а такое не прощается. Мы завершим эту работу, или я сама её закончу и передам тебе, чтобы ты подготовилась, – отвечая, достаю из сумки телефон и иду к зарядке.

– Все совершают такие глупости, и я тоже. Но у меня нет подруг, кроме тебя. Мы с тобой с начальной школы вместе, ты ведь знаешь, что я бы никогда тебе не причинила вреда, – продолжает она давить на жалость, которой во мне просто нет.

– Нет, Сара, в этом я уже не уверена, – качаю я головой, стоя к ней спиной и наблюдая, как включается мой «BlackBerry».

– И что дальше? Мы больше не станем разговаривать, ты будешь дуться? Но тебе нужна моя помощь, Миша.

– В чём же? – Удивляюсь и оборачиваюсь.

– В твоих отношениях с Николасом. Я могу быть прикрытием, ты можешь якобы ночевать у меня, а проводить время с ним, – поясняет она с улыбкой.

– У нас нет отношений, Сара. Вообще, никаких. Поэтому прикрытия мне не нужны, и твоя помощь тем более. В чём твоя выгода?

– Да, а он просто так сегодня был у университета, и ты уехала с ним тоже за компанию. И приехала тоже с ним. Можешь скрывать это ото всех, но я тебя знаю. Ты бы никогда не позволила так себя вести и устраивать такие концерты на публике, если бы он для тебя ничего не значил. Ты бы плюнула и ушла, – уверенно говорит она.

– Я просто старалась прекратить это. А почему он появился там, не знаю, – твёрдо отвечаю я. – Вообще, я устала, уходи. Сама всё сделаю, как и говорила. И да, мы больше не подруги, устрой кастинг.

– Господи, Миша! – Восклицает она возмущённо. – Я не хочу кастинг, я тебя люблю, как сестру. Я не предавала тебя. И он постоянно спрашивал меня о тебе, всё, что ты любишь, чего боишься…

– И ты после этого говоришь, что не предавала? – Перебиваю я её. – Ты выложила всю мою подноготную, лишь бы очернить меня. Это и есть предательство, ты не умеешь хранить секреты. Вот в чём причина моего нежелания продолжать с тобой дружбу. Я не верю тебе больше, и не собираюсь верить.

– Дай мне шанс, я всё исправлю. Пожалуйста, – молит она, а я отрицательно качаю головой.

– Просто уходи, Сара. У меня и так проблем выше крыши, а ещё ты, – произношу и указываю ей на дверь.

– Это нечестно, Миша! Просто нечестно! Я молча смотрела, как ты губишь себя с каждым днём, зарываешься в себе и своих страхах, встречаешься с этим ублюдком Люком, изменяющим тебе направо и налево. Ничего не говорила, боялась усугубить твоё положение. И знаешь, сейчас я рада, что твои глаза открылись, и открыл тебе их Николас. Так ты увидишь, кто тебя окружает. Он тот человек, который тебе необходим, и, если ты упустишь его, я не буду стоять в стороне. Я всем расскажу, что между вами что-то есть. Да, я ошиблась. Да, я оступилась с ним, но осознала всё, и раскаиваюсь. Но больше не позволю тебе жить в тени, хватит. Твои глаза светились с утра, ты была по-настоящему счастлива. А он… не знаю, мне он показался, серьёзно настроенным по отношению к тебе. За своим эгоизмом я этого не заметила, а теперь вижу. Не веди себя как дура, он уйдёт, ты упустишь его, а он очень хороший, – высказывает она, а мои глаза распахиваются шире.

– Он открыл мне глаза и на тебя, Сара. И это моё право выбирать, как мне жить. А теперь пошла вон, – цежу я слова.

Подруга обиженно поджимает губы и вылетает из моей спальни. Устало вздыхаю и иду к постели, ложась на неё и подтягивая ноги к груди.

У меня ощущение, что попала в какую-то параллельную реальность и вся жизнь передо мной буквально несётся на огромной скорости, а я не успеваю сориентироваться и делаю каждый раз неверный шаг.

Если бы могла переступить через себя ради Сары, то спросила бы у неё совета, как мне дальше поступать. Но я не могу. Странно, ведь Ник просил меня попробовать его жизнь, и я даже задумалась об этом. А сейчас понимаю, что не смогу для него быть той, кто ему нужен. Да, не отрицаю, оргазм был невероятным, фееричным, незабываемым от его действий, но горящая нежная кожа между бёдер напоминала мне о том, что я ломаю себя ради мужчины. И это приносит дисбаланс внутри. Я не привыкла к такому, и против себя идти не желаю.

Поднимаюсь с постели и сбрасываю с себя ботинки, джинсы и свитер, доставая домашние штаны и футболку, закрывающую засос.

Я должна разобраться в том, что происходило в жизни Ника в детстве. Для этого мне придётся напрячь свои мозги и знания, хотя у меня всего лишь есть несколько зацепок.

Первое, зависимость Ника и наследственная агрессия идут с детства, как и фобии. У него есть сестра, мать и отец. Они живут тоже здесь. Его унижали и издевались над ним, отсюда вспышки ярости и желание доказать всем, что он умеет. Травмы, связанные с насилием в детстве, отложили отпечаток на его психологическом восприятии мира. Он переживает затяжные последствия посттравматического стрессового расстройства вследствие пережитого насилия. Никак иначе не могу дать оценку тому, что он рассказал. Поджог губ это могло быть только при удержании его или же сильном избиении. Если же он получал от отца, то и его мать, как и сестра.

Взгляд цепляется за слово «абьюз» и я замираю. Господи, если это правда? И Ник подвергался не только избиениям, но и сексуальному насилию. Отсюда, возможно, и идёт его наклонность причинить боль своим жертвам. Хотя любительниц его мира трудно назвать жертвами, но всё же. Он признался, что выбрал именно эту модель поведения, чтобы выплёскивать ярость, которую он испытывает. А это чувство идёт тоже из детства. Дети, которые подвергались таким действиям, начинают ощущать нарушение физических и эмоциональных границ. И чтобы в будущем избежать этого, вырастая, у них увеличивается необходимость выработки защитной стратегии выживания. Ник же физически очень развит, как и умственно, обезопасил себя со всех сторон. Вследствие всего у него нарушилась способность к установлению эмоциональной близости и выражению внутренних переживаний и чувств. Он закрылся в себе. При этом, если у него остались воспоминания об ужасающем насилии, то он понимал, что с ним делают. А теперь же это вылилось в желание унижать и причинять боль другим прикрываясь тематическими отношениями. Так он находит баланс между настоящим и прошлым.

– О, господи, – судорожно выдыхаю и поднимаю голову к потолку, откладывая ноутбук.

Бесчеловечно испортить такого мужчину, разорвать его внутри и оставить самого подлатывать раны. Как после всего Ник продолжает спокойно помогать своему отцу? Я чувствую, что это он. Виноват в том, насколько мне сложно разбираться в душе человека, который стал мне дорог. Как его мать и сестра живут рядом с извергом? Почему же Ник ничего не делает, чтобы наказать его?

Готова ли я бороться с его демонами? Я не люблю Ника, а всего лишь наслаждаюсь им, испытываю полный спектр эмоций и тону в них. Но если я правильно понимаю, то он не остановится на лёгких шлепках, пойдёт дальше. Для меня же это слишком болезненно, опасно и страшно. Вернуться в ночь, не зная, увижу ли когда-нибудь солнце. Ведь его поработили воспоминания и их не стереть, как и зависимость от этого.

В висках неприятно давит, а глаза от усталости слезятся, или же это потому что понимаю, насколько глубоко и я повязла в Нике. Не знаю. Голова не соображает, а только информация, которую вытащила из статей по психологии, крутится снова и снова заставляя дрожать от ужаса и жестокости.

Бросаю взгляд на телефон, замечая конвертик и под ним номер Ника.

Одно сообщение, которое я даже ещё не успела прочесть, вызывает улыбку на моем лице и новую затягивающую тоску.

Ник: «Доброй ночи, Мишель»

«И вам доброй ночи, мистер Холд», – отвечаю и, зевая, откладываю телефон. Пока я готовлюсь ко сну в ванной комнате, мне пришло аж два сообщения.

Ник: «Ты почему ещё не спишь? Время видела?!»

– Заботливый папочка, – хмыкаю и выключаю прикроватную лампу.

Ник: «Мишель, мне не нравится, что ты отдыхаешь менее чем восемь часов в сутки. Это плохо скажется на твоём здоровье и энергии на целый день. А я буду использовать её часто и долго»

– Извращенец, – комментирую его сообщение.

Тихо хихикая, набираю ответ: «Я читала кое-что, забыла о времени и уже в постели. А ты почему не спишь?»

Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, пока в руке сжимаю телефон. Я уверена, что он никогда не откажется от роли Доминанта в своей жизни. С этим смириться готова. Но вот с садизмом придётся что-то придумать. В мозгу вспыхивает слово «сессия», и я жмурюсь, тряся головой, дабы сбросить с себя эти мысли. Не могу даже представить себе, что Ник после того, как был со мной, едет к какой-то нижней и бьёт её. Не хочу верить в это.

Телефон вибрирует, и я тут же подношу его к лицу.

Ник: «Что ты читала? Руководство по глубокому минету? К слову, сколько членов побывало в твоём ротике, Мишель? Я только вошёл домой»

Я цокаю и закатываю глаза из-за его пошлости, отправляя:

«Руководство „Как приручить дракона-Доминанта“. Ник, это вульгарный и отвратительный вопрос! Хорошо отдохнул?»

Пишу не то, что хотела бы. Да я готова забросать его сообщениями вроде: «Где ты был?», «Ты был на сессии?», «Ты был на свидании?», – и всё в таком духе. От каждой фантазии в голове я испытываю снова эту неприятную ревность. Но не имею на неё права, как и на него. И должна верить ему, ведь он говорил, что у него есть только я.

Ник: «Где же ты откопала такую глупую книжку, Мишель? А когда ты стояла передо мной на коленях и делала мне минет, то отвратительным тебе это не казалось. Вопрос ещё в силе, крошка. Я был с Райли»

«В интернете. Я читала про насилие. Боже, Ник, хватит! Никому я не делала минет, ты первый. Доволен? Теперь понимаю, почему вас принимают за геев»

Я уже громче хихикаю довольная своим ответом на его вульгарщину, как мой телефон звонит и высвечивает его номер.

– Да, мистер Холд, я вас слушаю, – официально произношу вполголоса, постоянно хрюкая от смеха.

– Это совершенно неостроумно, мисс Пейн, – фыркает Ник.

– Зато очень весело.

– Ладно, веселись пока ты далеко, потому что поймаю – накажу.

– Я быстро бегаю, – хихикаю я.

– Проверим, Мишель, проверим. Но я звоню по другому поводу. Ты сказала, что читала книги про насилие, – медленно произносит он.

– Да.

– Я не хочу, чтобы ты их читала. Тебя это запутает больше чем надо. Лучше спроси у меня.

– Я знаю, что ты не ответишь, Ник. А так я хоть какое-то представление имею, что могло тебя сделать таким, – тихо отвечаю.

– Что именно ты читала? – Тихо и напряжённо спрашивает он.

– Много, – вздыхаю, закрывая глаза и коря себя за упоминание этого.

– Точнее.

– Про сексуальное насилие. Абьюз и проблемы, с которыми встречаются дети, которые выросли. Он насиловал тебя? – Распахивая глаза, сглатываю сухой ком в горле.

– Мишель, не сейчас… я не могу, – он говорит так, словно ему физически больно и мои глаза сами наполняются слезами из-за него. Правда. Я попала в цель. – Крошка, не тогда, когда ты не рядом. Я держусь, честно, Мишель, но… чёрт.

Вздрагиваю от звука разбитого стекла через динамик и хлюпаю носом.

– Ник, прости, пожалуйста, не выходи из себя. Я…я просто хочу быть рядом с тобой и узнать тебя полностью. Я как только представлю, что всё написанное и прочитанное мной сегодня, могло быть с тобой. А ты вытерпел это. Такой ужас, насилие и твои губы… становится плохо… физически больно, словно меня бьют. Прости, – разрываю предложение своими всхлипами и вытираю глаза рукой.

Через секунду слышу гудки. Он бросил трубку. Я хочу узнать. Не знала, что он вспыхнет за секунду, и теперь совершенно не представляю будущее. По прошлому опыту могу предположить, что у него два пути: приехать ко мне или на сессию.

Это страшно, когда ты сама подталкиваешь человека в ад, заставляешь его снова проходить по горящим углям, и на себе испытываешь его боль.

Сажусь на постели и набираю его номер. Абонент недоступен. Он просто отключил мобильный, оставляя меня в полной прострации… снова. А я лишь желаю быть ближе. Хотя бы на шаг к нему.