Тридцать восьмой шаг

Я сплю урывками по двадцать – тридцать минут. До утра Ник так и не появляется, это означает, что он выбрал не меня. Хотя он никогда и не выбирал меня, всегда честно признавал, что я всего лишь дополнение к его великолепной жизни. И не более.

Его телефон стоит на автоответчике, а я уже все слова теряю, набирая ему в сотый раз, шепча, чтобы он вернулся в человеческое обличье. Ко мне вернулся. Он словно настоящий оборотень, то зверь, то мужчина. Если с мужчиной я более или менее сдружилась, то зверь против меня, не желает впускать меня в их обитель. Я лишняя и переживаю за него, словно влюблена в Ника. Влюблена… Последний раз, когда я думала, что влюблена, парень умер от моей руки, превратившись в безумное животное. Может быть, это моё проклятье: встречать мужчин-оборотней? Только вот в любовь я до сих пор не верю.

Занятия закончились, и я с отсутствующим взглядом бреду по коридору университета. За последний час я ему больше не порываюсь звонить, не вижу смысла в этом. Ведь и у меня должна быть гордость, а он своим поведением заставляет меня снова и снова переступать через неё. Но разве я недостойна того, чтобы и он сделал шаг ко мне? Разве я этого не заслужила? До сих пор не понимаю его реакции, почему он не контролирует себя рядом со мной? Ещё буквально вчера я считала, что его слова про потерю контроля – это отличный результат. Но сейчас понимаю, что это предупреждение от Ника, что он может потерять человека в себе и превратиться в садиста за один щелчок пальцами.

– Миша, – меня за рукав тянет Сара. Из-за неожиданности и пребывания в собственных мрачных мыслях, позволяю ей оттащить меня в женский туалет.

– Слушай, не хочу говорить больше…

– Молчи, – шикает она на меня и толкает в кабинку, закрывая за собой дверь на щеколду.

Я цокаю от такой игры в Джеймс Бонда и складываю руки на груди, ожидая объяснений.

– Вот, – девушка достаёт из кармана айфон и протягивает мне на открытом СМС.

+1 (647) 9488090: «Мишель, есть разговор. В пять часов буду ждать тебя в RubyWatchco, 730 Queenst. East. Райли»

– Что за ерунда? – Мотаю головой и ещё раз вчитываюсь в сообщение, присланное на телефон Сары другом Ника.

– Мне это пришло на паре. Откуда у него мой телефон? – Шёпотом спрашивает Сара, и я пожимаю плечами.

– Не имею понятия. Я точно не давала ему твой номер. Может быть, Ник? Или… да он миллиардер, может узнать всё, – хмурюсь я.

– Миша, ты что крутишь роман с обоими? – Шокировано произносит Сара.

– Я ни с кем не кручу роман. Ни с одним, ни со вторым, – вздыхая, прикрываю на секунду глаза.

Зачем Райли хочет со мной встретиться, да ещё по этому адресу? Почему не прислал сообщение мне, а оно пришло на телефон Сары?

Что-то случилось с Ником! Посещает меня догадка, я грубо отпихиваю Сару и вылетаю из кабинки, а оттуда несусь по коридору, расталкивая студентов и на бегу натягивая куртку. Добираюсь до парковки и сажусь в машину, бросая сумку рядом, и на всякий случай достаю телефон, проверяя входящие. Ничего.

Вбив адрес в навигаторе, выдвигаюсь по маршруту. Не могу сейчас здраво рассуждать, мои руки трясутся, а внутри просто буря от страха за Ника. Что он сделал?

Я опаздываю на десять минут в маленькую кафешку, с практически отсутствующими посетителями, и тут же глазами нахожу Райли за дальним столиком. Он смотрит на кофе перед ним и мешает его ложечкой.

– Что с ним? – Без предисловий плюхаюсь на стул напротив, и мужчина поднимает на меня голову, прищуривая глаза.

– С кем? – Удивляется он.

– С Ником. Ты же поэтому прислал Саре сообщение? И да, откуда у тебя её номер и почему не прислал на мой? – Выпаливаю я.

– Для начала успокойся. Будешь что-нибудь? – Спокойно предлагает он, отрицательно качаю головой.

– Ты ела сегодня? – Спрашивает он.

– Ещё один, – бурчу я. – Да. Ты ответишь на мои вопросы?

– Твой номер не так трудно достать, как и твоей подруги. Я прислал сообщение ей, потому что не хочу, чтобы Николас знал о нашей встрече, – объясняет он.

– Почему? – Хмурюсь я.

– Потому что и так проблем с ним хватает, а новых мне не надо, – пожимает он плечами.

– Ладно, тогда какой у тебя есть ко мне разговор? – Вздыхаю я.

– Что вчера случилось у вас?

– Не знаю, – честно отвечаю. – Правда, не имею понятия. Я читала книги по психологии, как ты мне и посоветовал. Упомянула о сексуальном насилии Нику, и он снова с катушек слетел. Почему?

– Понятно, – хмыкает Райли.

– А вот мне ни черта непонятно. Объясни, – требую я.

– Спрашивай, – предлагает он.

– Почему он так рассердился на то, что я пытаюсь разобраться в его состоянии и указываю на то, что у него психологические расстройства? Он не отвечает, у него отключён телефон. Насколько я подобралась к истине? Что ему сделала Зарина, кроме предательства? – Закидываю вопросами, а Райли то открывает, то закрывает рот.

– Я хочу получить ответ на то, о чём спрашивал тебя ранее. Дорог ли тебе он? Кто он для тебя?

– Я…я не хочу терять его, но и следовать его правилам не собираюсь. Хочу просто узнать, что с ним было и как-то… я понимаю, что это глупо, и ты будешь сейчас смеяться, но я хочу помочь ему. Я… да, дорог. Очень, – заикаясь, отвечаю и, опуская голову, кладу свои руки на стол и сцепляя их в замок.

– Хорошо. Начнём с последнего. Зарина. Кроме того, что она слила информацию про наших людей, практикующих тематические отношения в прессу, и получила за это крупное денежное вознаграждение от конкурентов. Она специально не сказала стоп-слово на сессии и оставила Николасу предсмертную записку о том, что это он её довёл до смерти. Он виноват в том, что ей пришлось выбрать другого, когда она его любила. И лучше не жить, чем быть нелюбимой им. Она была сильно обижена, – рассказывает Райли, и я поднимаю взор на него. Он сосредоточен, ему тяжело говорить, это написано на его лице, и горечь в голосе явственно чувствуется.

– И он нашёл эту записку?

– Нет. Её нашёл я, когда мы вместе отправились в место, где проживала, по последним данным, Зарина. Я не хотел, чтобы Николас знал об этом, ему и так досталось от жизни. А ещё если бы на нём висела чья-то смерть, после двух чуть не покалеченных девушек, то это бы ещё больше его подкосило.

– Это когда он ещё целовался, – вспоминаю я.

– Он рассказал это? – Изумляется Райли. Киваю.

Мужчина откидывается на спинку стула и начинает улыбаться, а затем качает головой и смотрит на меня.

– Дальше? Насколько я угадала с насилием? – Спрашиваю.

– Это его тайна, а я обещал никогда об этом не говорить. Прости, – печально улыбается. Вздыхаю, так и не получив ответа, но чувствую, что близко.

– Где он?

– А вот здесь и проблема, Мишель, – он вздыхает и отпивает кофе. – Не знаю, где он. Вчера мы расстались с ним после посещения одного бара, а потом… я слышал от Роберта, что Николас был на сессии, но что-то там произошло. Три часа назад я вычислил девушку, с которой он был, и она рассказала, что ничего не было. Он просто орал на неё, испугал до жути и уехал. Такое случилось в первый раз. Я уже был у него, там пусто, как и во второй квартире. Поначалу думал, что с тобой. Но Майкл сказал, уехал и не возвращался. Предполагаю, что он в своём доме, но и я не знаю адреса. Он мне не сказал. Ты понимаешь, что это означает?

– Нет, – мотаю головой.

– Вместо того чтобы, выпустить пар, как раньше, он уехал. Николас садист, Мишель. Ему нравится страх, причинять боль, видеть кровь и чувствовать наслаждение. А он уехал, просто уехал, как и после твоего поцелуя.

– Кровь? – В шоке переспрашиваю.

– Да, есть такой вид наслаждения, когда используются иголки, точечным проникновением в определённые зоны, они затрагивают нервные окончания и сразу же вынимаются. Проступает кровь, но её немного, как от укола. Это приносит как нижней, так и верхнему, восторг и наслаждение, – от его объяснений ощущаю, как мне становится холодно, и от отвращения к таким пыткам передёргиваю всем телом.

– Ужасно и он это делает?

– Да. Поверь, желающих много. Очень много. Они выстраиваются в очередь, чтобы побыть рабыней Николаса. Он обучался этому с семнадцати, здесь требуется серьёзная медицинская подготовка. Он один из немногих, кто практикует экзотику.

– О, Боже, – делаю глубокий вдох и массирую виски от резко появившейся головной боли.

– Он сводил тебя к Пирсу, – утвердительно говорит Райли, а я не могу ответить, потому что вся эта история, весь этот их извращённый БДСМ мир, отравляет мою кровь.

– Он всегда пользуется услугами наших врачей, которым мы платим большие деньги и которые постоянно дежурят в тех местах, где проходят игры. А тебя он повёл к моему родственнику.

– Да плевать, – фыркаю я. – Это мне неважно. Всё, что тут мне наговорил, настолько отвратительно, что я меняю резко своё мнение о нём. Не желаю знать о вашем садизме. Зачем ему я, Райли?

– Предполагаю, что ты ему нравишься, – спокойно пожимает он плечами.

– Не верю в это. Я больше ни во что не верю, – кривлюсь я.

– Мишель, он хороший. Честный, верный, талантливый. Его умственное развитие бежит впереди прогресса, но в то же время его душа искалечена. Понимаешь? Он не просто так занимается этим. На всё есть причина. И ты молодец, что вникла в посттравматический синдром. Только вот мой друг не видит ничего в этом ужасного. Он прячется, скрывается от собственной жизни, чтобы не причинить боль тем, кого любит. В его прошлом много грязи, и если он покажется, то всё это выпотрошат и это будет ужасно. Снова. То, что мы пережили тогда было лишь дуновение, и не дошло до крупных организаций, как и родственников. Это будет такая бомба, что мы потеряем всё, буквально всё и наши семьи пострадают больше, чем мы с ним. Не могу тебе рассказать, хотя мне бы этого хотелось. Я вижу, что ты меняешь его. Прошу тебя, не отпускай его, не отвергай. Не знаю, как помочь ему, а ты чувствуешь интуитивно его. Он может любить, только не позволяет себе этого, потому что однажды он любил, а над ним издевались.

– Кого он любил?

Райли закрывает глаза и открывает их, поднимая голову к потолку, и затем смотрит на меня. Разрывается от желания поведать мне тайны, но не может предать друга. И я восхищена им, такая преданность очень редка.

– Помоги мне, потому что сейчас я в шоковом состоянии. Он был со мной, обнимал меня, смеялся, а оказывается, это всё для него игра, шахматная партия, где мне отведено место пешки. Но я не желаю ей быть. Ведь он другой, он садист, ты сам сказал это. Я боюсь того, что он сможет сделать со мной. Не вынесу этого, хочу обрубить всё сейчас, на корню. Пока это не завело меня в его мрак, боюсь этой тёмной стороны. И, по твоим словам, могу сделать вывод, что его история ещё страшнее. И то, что вы оба мне говорите это только верхушка айсберга. Но не умею плавать, Райли, я утону. А жить ещё хочу. Не знаю, что мне делать, – шепчу и чувствую, как по щеке скатывается слеза.

– Мишель, я знаю его как самого себя. И в данный момент в моих силах только сказать тебе, что он тоже боится. У него никогда не было девственниц, никогда он никого так не оберегал, никогда не бегал ни за кем. Ты забираешься под его броню, и я благодарен тебе. Будь уверена, что он никогда не сделает ничего против твоей воли. И придумай для себя стоп-слово. Если вдруг он зайдёт дальше твоих возможностей, то при использовании его, ты спасёшь себя и его. Он остановится, он опытный доминант. Ты для него самое опасное звено в его жизни, – Райли берёт меня за руку и некрепко сжимает её в знак ободрения.

– Он правду сказал, что не целуется в губы, потому что его отец по ним бил. Он поджигал его губы? – Выдавливаю я слова.

– О, Господи, – теперь мой собеседник шокирован и с удивлением смотрит на меня.

– Не понимаю, почему он помогает своему отцу до сих пор, если это он виноват во всём? Я же права, да? Это из-за этого ублюдка он стал таким жестоким? – Продолжаю я.

– Ты права, я верил в тебя, девочка. Ты молодец, копай дальше. Он не помогает ему, его отец мёртв. У него отчим. Он психолог, но прости, большего сказать тебе не могу, – Райли отпускает мою руку.

– Отчим? Мёртв? А когда он умер?

– Ему тогда было десять, – отвечает Райли.

– То есть все эти экзекуции проводились на малыше? – Уже взвизгиваю я, а мужчина глазами мне показывает умерить пыл.

– Да. И не только они. Он расскажет тебе, я знаю это наверняка.

– Зарина тоже об этом знала, возможно, поэтому так была увлечена им? Она пыталась его приблизить к себе, манипулируя его слабостями. Поэтому он так спокойно ей всё простил, даже после смерти, – предполагаю я, и Райли хмурится, но кивает.

– А откуда она узнала об этом? Он вёл с ней такие доверительные беседы?

– Нет. У Николаса были кошмары, долгое время, пока ему не назначили специальные лекарства. Наркотик. Но он отказался от них, полагаясь только на себя. Я думаю, ты заметила, что спит он со светом и у него есть Шторм. Всё это не просто так, Мишель. Я думаю, что он кричал во сне, а Зарина ходила за ним по пятам. Он не спал ни с кем в своей постели. Место рабыни на коврике, грубо говоря, а не в господской кровати. Я не знаю, как ей удалось это услышать, но факт остаётся фактом. Она знала. Как Николас говорил, Зарина была идеальной для него в плане его особых вкусов. И он приехал расстроенный в Торонто тем, что она влюбилась. В то время он был другим, он хвастался всем, что имеет. Пытался доказать каждому, что он вырос кем-то, а не тем заикающимся мальчиком, которого все знали и предрекали ему судьбу наркомана. Он не слушал меня, распылялся и перед Зариной тоже. Выход информации о нём и людях, которым он обещал тайну, хорошо ударил его. Он поплатился за своё желание утереть всем нос своей реальной жизнью. А теперь он напоминает тень от самого себя. Он ни разу не прыгал в тандеме с девушками, только с ребятами, которых обучает доминированию. Зарина предала его, продала. И он как минимум зол на тех женщин, которые хотят его заполучить себе. У него не было ни разу постоянной Сабы. Одна – две недели, это максимум.

– Если он садист, то ты просто доминант? И ты в этом мире, чтобы помочь ему? – Догадываюсь я, и он улыбается.

– Верно. Он помог мне во многом, Мишель. И я хочу сделать всё, что могу, дабы Николас ощутил, насколько жизнь прекрасна. Но я хорош, как доминант, – подмигивает мне.

– Не сомневаюсь, – смеюсь я.

– Кстати, твой отец меня достал сегодня. Он пригласил меня к вам в гости, от чего я вежливо отказался. А потом пригласил в пятницу в ресторан, – недовольно цокает Райли.

– Ему нужны твои вложения, – без тени стеснения заявляю я.

– Как-то догадался, только я не вкладываюсь ни во что. Это делает Николас, я только исполняю. И знаю, что он не собирается этого делать, потому что компания, где работает твой отец, тонет.

– А ты можешь взять его к себе? Как-то помочь ему?

– Я ничего не могу, Мишель. Даже не хочу хотеть этого. Меня привлекает реклама больше, чем бизнес такой, что ведёт Николас. Поговори с ним, – предлагает он.

– Ага, для начала бы он телефон включил, – хмыкаю я. – Скажи, когда он в последний раз был на сессии, не считая вчерашнего дня?

– Зачем тебе делать себе больно? Не надо, не думай о них, а лучше вытаскивай душу Николаса на свет. Если у тебя получится, то он забудет об этом. Дай ему что-то иное взамен, хорошее. Я знаю, что ты можешь это дать, ты уже даёшь, я вижу это по нему. Он не спит ни с кем, кроме тебя.

– С чего ты взял…

– О, да брось, мы уже прошли фазу светской беседы. И знаешь ли, мы обсуждаем наших женщин, – перебивает он меня.

– Что? Он обсуждал наш секс с тобой? – Возмущаюсь я.

– В моём понимании вы занимались любовью, Мишель. Но никак не сексом, – тихо смеётся он.

– Мы оба не верим в любовь. Ни он, ни я. И мы согласились на временное утоление сексуального голода, – грубо отвечаю.

– Не веришь или не хочешь признаться себе, что влюбляешься в него? – Райли придвигается ближе и хитро прищуривает глаза.

– Я не влюбляюсь, не мели чепухи. Я просто… ну… Ник хороший любовник, – обрываю его мысли.

– Ну-ну, только вот я заметил, как он разговаривает с тобой, и как ты ему отвечаешь. Позволь себе быть честной с собой. Между вами больше, чем просто секс. Вы зависите друг о друга не только как любовники, но и как пара. Я ведь уже говорил, найдёте ответы на свои вопросы друг в друге. Как и у вас есть возможность побороть страхи. Вместе. Он первый раз за всё наше знакомство испугался за самочувствие девушки, которую только что трахнул. Обычно ему всё равно. Он орал на Пирса так, что думаю, дядя в штаны наложил.

– Не надо убеждать меня, что Ник способен полюбить кого-то, – с сожалением вздыхаю.

– Любой мужчина на это способен. Всё в твоих руках, Мишель. Ему нужно время, чтобы набраться сил перед тем, как предстать перед тобой с обнажённой душой. Для него это сложно, возвращаться туда, откуда он сбежал.

– Я не влюблена в него, – уверяю Райли.

Он берёт кружку и допивает остатки кофе одним глотком, затем подпирает подбородок рукой и растягивает губы в озорной улыбке.

– Это будет партия века. Ты мне очень нравишься, Мишель, – произносит он и встаёт, бросая купюру на стол, оставляя меня одну. За спиной слышу его смех.

А теперь бы мне собрать всю картину воедино, испугаться реальности и постараться не спрятаться от неё.