Глава 12 · Посланник

В дверь постучали. Я даже не успела дойти до прихожей, как прозвучал звук замка и она распахнулась.

— Подруга! — Харука влетела в квартиру как ураган, с пакетами в обеих руках. — Не могла ждать! Я с едой, соджу и новостями!

— Харука, ты вообще когда-нибудь ждёшь, пока тебе откроют?

— Ни-ко-гда, — она уже скидывала туфли в прихожей. — Не зря же ты мне ключ дала. Кстати, где твой лис? Судзуки-сан сказала, что ты его выдумала.

— Ничего я не выдумала, — буркнула я, забирая у неё пакеты. — Он просто… прячется.

— Ага, конечно. Прячется. Как моя кошка, когда я планирую ее искупать, — Харука прошла на кухню и начала выгружать еду. Онигири, жареный тофу, какие-то булочки, чипсы, коробка моти и две бутылки соджу.

— У нас праздник? — я подняла бровь.

— У нас — да! Потому что у меня такой вечер был, Мэй! Такой вечер! — она плюхнулась на стул и схватила меня за руку. — Хиро меня в ресторан водил. В настоящий ресторан! Со свечами! И с официантами в белых перчатках! Я чуть не умерла, когда меню увидела — там цены как моя зарплата за месяц.

— И что ты заказала?

— Самое дешёвое! Но он сказал — нет, Харука, бери что хочешь и я взяла стейк. Мэй, это был лучший стейк в моей жизни. А потом он меня до дома проводил. И поцеловал. Опять. У двери. И сказал, что хочет познакомиться с моими друзьями.

— Это серьёзно, — я улыбнулась.

— Это очень серьёзно! — она сияла. — Он сказал: «Харука, ты самая удивительная девушка, которую я встречал и всё благодаря твоему халатику и твоей сумасшедшей кошке». Представляешь?

— Представляю.

Мы разлили соджу по стаканам. Харука закинула ноги на диван и вдруг стала серьёзной.

— Так. Еда есть. Соджу есть. Теперь новости. Важные.

— Давай.

— Я в чате выпускников прочитала. Ты не поверишь. На день школы приедет какой-то инвестор. Крупный. Говорят, он из центральной части Киото.

— Инвестор? — я нахмурилась. — Зачем школе инвестор?

— Ой, Мэй, ты совсем отстала от жизни, — Харука закатила глаза и потянулась за онигири. — Ты что, не помнишь? Ещё когда мы учились, слухи ходили. Нашу школу всегда поддерживали инвесторы. Частные. Серьёзные. Из Токио, из Осаки. Потому что школа-то с уклоном.

— Ну да, уклон. Рисование, музыка, театральный кружок.

— Вот именно! — она ткнула в меня палочкой. — А ты думаешь, откуда у нас были новые компьютеры в компьютерном классе? Или оборудование для художественных мастерских? Или эти мольберты дорогущие, которые ты обожала?

— Я как-то не задумывалась…

— А зря. Всё за счёт инвесторов. Они модернизацию проводят, оборудование закупают, фестивали финансируют. Помнишь школьный фестиваль на третьем году? С приглашёнными художниками из Токио? С выставкой? С призами за лучший проект? Это всё они оплатили. Частные инвесторы, которые вкладываются в талантливую молодёжь.

Я задумалась. Действительно. В нашей школе всегда было как-то… богато. Не как в обычных государственных школах. Хорошие материалы, новые технологии, приглашённые лекторы. Я просто привыкла и не спрашивала, откуда это всё берётся.

— И теперь, — продолжала Харука, — говорят, приедет новый инвестор. Прямо на день школы. Триста лет — это же событие. Он хочет посмотреть на выпускников, на их работы. Может, кого-то под крыло возьмёт. Грант даст. Или студию откроет. Или контракт предложит.

— И все наши семпаи едут из-за этого?

— И семпаи, и не только. Я слышала, даже из Киотского университета искусств кто-то приедет. Конкуренция будет — будь здоров. Так что ты со своей новой мангой как раз вовремя. Покажешь наброски, вдруг ему понравится?

— Показать наброски инвестору? Харука, они даже Такахаси-саном ещё не одобрены.

— Такахаси-сан подождёт. А инвестор — нет. Шанс выпадает раз в жизни, Мэй. Не упусти.

Я отпила соджу. Наброски у меня есть. Пилот почти готов. Если этот загадочный инвестор действительно ищет таланты… почему бы и нет? В конце концов, что я теряю?

— Ладно, — сказала я. — Покажу. Если он вообще захочет смотреть работы бывших учеников.

— Захочет, — Харука уверенно кивнула. — Я слышала, он специально просил принести портфолио. Все, кто хочет — могут показать. Так что готовься.

Я сидела на диване, подобрав под себя ноги, и смотрела на Харуку. Она допила вторую порцию соджу, закусила моти и теперь требовательно тянула руки к моему блокноту.

— Ну покажи! Ты же уже что-то нарисовала для пилота? Я знаю, что нарисовала. У тебя глаза горят. А когда у тебя горят глаза, ты рисуешь сутками. Показывай давай.

— Харука, там ещё сырое…

— Мэй. Мы дружим десять лет. Я видела твои рисунки ещё в школе, когда ты стеснялась даже учителю показать. Давай сюда.

Я вздохнула и протянула ей блокнот. Харука открыла его, и её брови поползли вверх.

— Ого. Это тории? Красиво… А это кто? — она перевернула страницу. — Мэй! Это он⁈ Тот самый лис-мужчина?

— Ну… да. Рэн.

— Рэн… — она провела пальцем по рисунку. — Красивое имя. Любовь, да?

— Ты знаешь значение?

— Конечно. Я же не совсем безграмотная, — она перевернула ещё страницу и вдруг замерла. — О-о-о-о.

Я залилась краской, потому что знала, что она увидела. Первая постельная сцена. Та самая, которую я прорисовывала сегодня. Где он держит её за подбородок. Где её голова запрокинута. Где его губы на её ключице. И ниже. И ещё ниже.

— Мэй! — Харука уставилась на меня круглыми глазами. — Это что⁈

— Это… это пилот. Для новой манги. Такахаси-сан просил огня…

— Огня⁈ — она расхохоталась. — Да тут не огонь! Тут пожар! Лесной пожар! Вызывай спасателей! Ого! Ты посмотри на эти мышцы! А эти руки! А как он её держит! Мэй, ты вообще кого рисовала? У тебя был натурщик?

— Нет у меня никакого натурщика! — я попыталась выхватить блокнот, но Харука не отдала.

— Врёшь. Так в жизни не рисуют с воображения. Слишком детально. Слишком… реалистично. Вот эта линия плеча — откуда ты её взяла? И вот эти пальцы на её талии — кто так держал тебя, а?

— Никто меня так не держал!

— Жаль, — она подмигнула. — Потому что я бы не отказалась, чтобы меня так держали. Мэй, он шикарный. Серьёзно. Посмотри на его глаза. У него даже во взгляде что-то такое… животное. Дикое. Но нежное. Как ты это нарисовала?

— Сама не знаю, — честно призналась я. — Просто села и нарисовала. Будто видела его где-то.

— Во сне?

Я промолчала. Харука перевернула ещё одну страницу, и её брови снова поползли вверх.

— Ого! А это уже совсем откровенно! Мэй, у тебя тут рейтинг двадцать один плюс, честное слово. Ты уверена, что Такахаси-сан такое пропустит?

— Уверена. Он сам просил смелее.

— Ну, смелее некуда, — Харука обмахнулась блокнотом как веером. — Вот бы такой мужчина в жизни был, а не только на бумаге.

— Харука, у тебя Хиро есть.

— Хиро — это прекрасно. Хиро — это солнышко. Но Хиро — парень с лестничной клетки. А это, — она постучала пальцем по рисунку, — это божество. Лисье божество. Ты посмотри, какой красивый.

— Я старалась.

— Старалась? Да ты вложила в него всю душу! И, кажется, не только душу…

— Харука!

Мы расхохотались, как в школе, когда обсуждали одноклассников за спиной, хихикали над неприличными картинками в журналах и мечтали о прекрасных принцах. Харука тыкала пальцем в рисунки, я отбивалась подушкой, соджу расплёскивался по столу, и было так хорошо, так легко, так…

Фыр.

Мы замерли.

Звук раздался за нашими спинами. Совсем близко. Как будто кто-то стоял прямо за диваном и тихо, сдержанно выдохнул.

Мы обернулись одновременно.

За диваном стоял Рэн.

Большой белый лис. Огромный. Пушистый. С янтарными глазами. Он склонил голову набок и смотрел на нас. Вернее — на блокнот в руках Харуки. А потом перевёл взгляд на неё. Медленно. Оценивающе.

Харука взвизгнула. Подпрыгнула на месте. Схватилась за моё плечо.

— ОГО! — закричала она. — МЭЙ! Это он⁈ Это твой лис⁈ ОГО! КАКОЙ!..

Она задохнулась словами. Просто стояла и смотрела на белого лиса, который смотрел на неё. А потом Рэн фыркнул снова — на этот раз, готова поклясться, с явным самодовольством — и перевёл взгляд на меня, будто спрашивал: «Ну что, теперь ты не психопатка?»

Харука всё ещё держалась за моё плечо и не дышала. А Рэн, ни на кого не обращая внимания, обошёл диван и подошёл ко мне, потом, не спрашивая разрешения, опустил свою огромную голову мне на колени.

Тяжело. Тепло. Белая шерсть защекотала голые колени. Я замерла с подушкой в одной руке и стаканом соджу в другой.

— Мэй, — прошептала Харука. — Он… он что, твой⁈

— Я же говорила.

— Говорила! Но я думала — ну, фантазия, бывает! А он… он настоящий! Огромный! Живой!

Рэн прикрыл глаза и вздохнул. Тяжело. Умиротворённо, будто он весь день ждал момента, когда можно будет положить голову именно сюда, на мои колени, и теперь наконец получил желаемое.

Я осторожно опустила ладонь на его голову между ушами. Шерсть была мягкая, густая, тёплая. Он не дёрнулся. Не зарычал. Только вздохнул ещё глубже.

— Офигеть, — выдохнула Харука. — Можно я его поглажу?

— Спроси у него.

Она осторожно протянула руку. Рэн открыл один глаз, посмотрел на неё, потом на меня. И снова закрыл. Разрешение дано. Харука кончиками пальцев коснулась белой шерсти и замерла.

— Мэй… он как облако. Как живое облако. И тёплый. И… он мурлычет?

Я прислушалась. Из груди лиса доносился низкий, вибрирующий звук. Урчание. Он урчал, как огромный довольный кот.

— Белый… — прошептала Харука, не сводя глаз с лиса. — Как в легендах. Помнишь, нам в школе рассказывали? Белые лисы — посланники Инари. Священные животные. Они приходят к тем, кого выбрали.

— Да, — я продолжала гладить Рэна между ушами. — Наверное, из питомника. Совсем ручной.

Лис фыркнул. Громко. Возмущённо. Прямо мне в колени.

Харука засмеялась.

— Смотри, Мэй! Ему не понравилось слово «ручной»! Ой, не понравилось! Ты видел его морду? Он сейчас как твой редактор, когда ты опаздываешь с главой!

Я посмотрела на Рэна. Он поднял голову с моих колен и уставился на меня. В янтарных глазах — ни капли покорности. Только возмущение. «Ручной? Я? Ты серьёзно?»

— Ладно-ладно, — я примирительно подняла ладони. — Не ручной. Дикий. Свободный. Сам по себе. Просто временно проживающий на моём диване.

Он фыркнул ещё раз уже тише, но всё ещё с достоинством и снова положил голову мне на колени.

— Временно проживающий, — повторила Харука и хихикнула. — Мэй, у тебя на коленях лежит посланник бога, а ты ему про питомник рассказываешь. Неудивительно, что он обижается.

— Да перестань, — сказала я, отмахиваясь от Харуки. — Легенды легендами, а реальность — реальностью. Надо будет развесить объявления. Вдруг он и правда сбежал из питомника? Или пропал у кого-то? Или выкрали и выбросили? Такое тоже бывает. Заведут экзотическое животное, а потом не справляются и выбрасывают на улицу.

Лис дёрнулся. Резко. Всем телом. Голова соскользнула с моих колен, и он уставился на меня. Янтарные глаза горели.

— Что? — я посмотрела на него. — Что я такого сказала?

Он не моргал. Смотрел на меня так, будто я только что произнесла что-то немыслимое. Будто идея о том, что его могли выкрасть и выбросить, была личным оскорблением.

— Мэй, — тихо сказала Харука, — по-моему, он не хочет, чтобы ты развешивала объявления.

— Но должны же быть какие-то хозяева…

Рэн поднялся. Встал на все четыре лапы. Посмотрел на меня, потом развернулся и пошёл в спальню. Хвост мелькнул в дверном проёме.

— Ну вот, — пробормотала я. — Обиделся.

— Не обиделся, — Харука покачала головой. — Просто ты его недооцениваешь. Он не из питомника, Мэй. Ты сама это знаешь.

— Ой, Харука, — я махнула рукой и откинулась на спинку дивана. — Ты фантастики перечитала. Это просто лис. Большой. Белый. Наглый. Который почему-то живёт у меня. Но всё равно лис.

— Ну а вдруг? — Харука прищурилась и подалась вперёд. — Вдруг в нашем мире тоже магия есть? Просто мы её не замечаем? Вдруг он и правда посланник? Или дух? Или оборотень?

— Ага, ага, — я закивала с серьёзным лицом. — А я тогда балерина.

Мы переглянулись и засмеялись. Харука схватилась за живот, я чуть не опрокинула остатки соджу на блокнот. Отсмеявшись, мы ещё долго сидели, глядя на дверь спальни, за которой скрылся белый лис.

— Балерина, — повторила Харука, вытирая слёзы. — С твоим-то ростом? Ты скорее гимнастка.

— А ты тогда принцесса из дорамы.

— Я и так принцесса. Мне Хиро вчера так и сказал.

— Серьёзно?

— Серьёзно. «Ты моя принцесса с лестничной клетки».