Глава 33 · Калеб

Пора вставать. Лис спрыгнул с кровати, прошел вперед меня на кухню к холодильнику и сел у него с видом голодающего аристократа. Я усмехнулась, достала куриное филе и быстро приготовила ему завтрак. Это уже входило в привычку — кормить наглого белого лиса, который, кажется, окончательно прописался в моей квартире. Он съел всё быстро, аккуратно, облизнулся и уставился на меня с выражением: «Добавки не будет?»

— Нет, — сказала я строго. — Ты и так съел две порции. Я скоро разорюсь на курице.

Он фыркнул и пошёл обратно на диван.

Я собралась быстро: лёгкий макияж, строгая юбка, белая блузка, туфли на каблуке, волосы в аккуратный пучок. Сегодня второй рабочий день в «Сирояма Интертеймент», и я твёрдо намерена быть на высоте. Никаких опозданий, никаких обмороков, никаких духов.

Автобус домчал меня до центра быстрее обычного — утренние пробки ещё не успели сковать город. Я вошла в небоскрёб, поднялась на лифте, поздоровалась с Куросавой-сан, которая приветливо кивнула мне из-за стойки ресепшена. Коридор был пустым и тихим — я пришла раньше почти всех. Подошла к двери своего кабинета, открыла её, шагнула внутрь — и взвизгнула.

Прямо над моим столом, в воздухе, висел маленький огненный дух. Золотистый, пульсирующий, с крошечными лучиками-лапками. Калеб. Тот самый, что вчера прятался за лампой в доме Рэна. Он замер, увидев меня, и заметался под потолком, рассыпая искры.

— Ой! Простите! Простите! — запищал он, пятясь в воздухе. — Я просто хотел увидеть! Я не хотел пугать! Я уже ухожу! Я уже исчезаю! Простите меня, госпожа!

Он начал таять, растворяться в воздухе, и я, сама не ожидая от себя такого, выбросила руку вперёд.

— Не исчезай! Стой! Я не буду тушить! Ты… ты Калеб, да?

Огонёк замер. Перестал таять. Завис в воздухе на уровне моих глаз и тихо, робко пискнул:

— Да. Я Калеб. Вы меня помните, госпожа.

— Помню, — я медленно опустила сумку на стул, стараясь не делать резких движений. — А почему ты называешь меня госпожой? Я просто… я работаю здесь. Я Мэй. Просто Мэй. Не госпожа.

Калеб мигнул. Его золотистое пламя чуть дрогнуло, будто он наклонил голову набок.

— Ну, так вы же жена нашего господина, — сказал он так, будто это было очевидно. Как то, что солнце встаёт на востоке, а рис — белый.

— Чего-о-о⁈ — я чуть не выронила телефон. — Какого господина⁈ Стой, стой… ты про Рэнносукэ? Про господина Сирояму?

— Не знаю никакого Рэнносукэ, — Калеб чуть потускнел от растерянности. — Только господина Рэна. Первого посланника Инари. Старшего из кицунэ. Хозяина дома. Хозяина храма. Вашего мужа. Вы же его жена. Мы вас пятьсот лет ждали.

— Стоп, стоп, — я выставила руку вперёд и попятилась к столу. — Я точно сплю. Мне нужно кофе. Много кофе. Это… это ненормально — видеть духов в офисе. Утром. До кофе. Это всё нервное истощение. Переработки. Нехватка сна. Вот что это такое.

— Госпожа, простите! — Калеб заметался под потолком, рассыпая золотистые искры. — Я что-то не то сказал? Я не хотел вас расстроить! Мне просто так радостно вас видеть! Я могу уйти! Я правда могу уйти! Только не волнуйтесь!

— Нет-нет, — я помотала головой и вцепилась пальцами в край стола. — Просто галлюцинация. Нервное истощение. Мне нужно больше спать. И меньше работать. И меньше общаться с духами. И с лисами.

Я ущипнула себя за руку. Сильно. Кожа покраснела, но Калеб не исчез. Он всё так же висел в воздухе, переливаясь золотом, и смотрел на меня с тревогой.

— Пф… — выдохнула я, потирая место щипка. — Жена Рэна. Рэнносукэ. Ну всё. Мир поплыл и стал подстраиваться под желания моих родителей. Они вчера прожужжали мне все уши про замужество, про внуков, а теперь ещё и духи… Это просто проекция. Мой мозг взял их слова, смешал с моими снами и создал… это. Галлюцинацию. Огненную. С именем. Духи привязаны к месту, здесь не может быть духов.

— Но госпожа… — Калеб тихо пискнул, — я не галлюцинация. Я настоящий.

— Ты не понимаешь, — я схватилась за голову. — Я не могу быть женой Рэна. Я знаю его три дня! Три дня, понимаешь? Мы познакомились на фестивале. Он пригласил меня на свидание. Всё. Какая жена?

Калеб помолчал. Его пламя чуть потускнело, стало мягче, а потом он тихо сказал:

— Как же, как же… Это же вы. Мэй-сама. Господин ждал вас очень долго. Он никого другого не хотел. Только вас. Всегда вас.

Я попыталась сесть на стул, но промахнулась. Мимо. Каблук подвернулся, рука схватила воздух, и я с глухим стуком плюхнулась на пол. Боль отозвалась в копчике тупой вспышкой.

— Ауч…

— Госпожа! — Калеб метнулся ко мне, рассыпая искры, но завис в воздухе, не зная, чем помочь.

— Нет, — простонала я, потирая ушибленное место, — я не госпожа. Ты путаешь. Определённо путаешь. Я просто Мэй, которая сидит на полу в собственном кабинете, потому что её мозг перегрелся.

И тут дверь открылась. На пороге стоял Кенто — с неизменной папкой, очками на носу и стаканчиком кофе. Калеб тихо пискнул и испарился, оставив после себя только лёгкий запах гари и одинокую золотистую искру, что медленно погасла в воздухе.

Кенто замер. Посмотрел на меня — сидящую на полу, с растрёпанным пучком и безумным взглядом.

— Мэй-сан? — он осторожно поставил кофе на стол и поправил очки. — Всё хорошо? Вы… почему на полу?

— Да, да, — я быстро поднялась, отряхнула юбку и попыталась изобразить безмятежную улыбку. — Я просто сонная. Недосып. Долгая дорога к родителям. Перегруз. Решила вот… помедитировать на полу. Это новая техника. Очень полезно для спины.

Кенто смотрел на меня. Его глаза за очками стали круглыми.

— Кенто, — я глубоко вздохнула, встала, отряхнула юбку и посмотрела на него самым серьёзным взглядом, на который была способна. — Вот скажи… ты видел огневика, когда зашёл?

Кенто замер. Медленно поставил папку на стол. Поправил очки.

— Нет… — протянул он осторожно. — Какого огневика?

— Духа. Маленького. Огненного. Зовут Калеб. Он только что висел вот здесь, — я ткнула пальцем в воздух над столом. — Разговаривал со мной. Называл госпожой. Утверждал, что я чья-то жена.

Кенто смотрел на меня. Долго. Очень долго. На его лице медленно проступало выражение, какое бывает у людей, которые случайно зашли в психиатрическую лечебницу и не знают, как оттуда выйти.

— Мэй-сан… — начал он тихо, подбирая слова. — Вы… хорошо себя чувствуете? Может, вам водички? Может, вам… к врачу?

Я смотрела на его растерянное, обеспокоенное лицо и вдруг осознала, как это выглядит со стороны. Идеальный сюжет для выпуска новостей: «Мангака сошла с ума на второй день работы».

Я широко улыбнулась. Слишком широко.

— Это шутка, Кенто-кун! — я рассмеялась, и смех получился чуть более истеричным, чем хотелось бы. — Розыгрыш! Понимаешь? Я решила тебя разыграть! У нас в старой редакции так постоянно делали. Приходишь утром — а тебе говорят: «Ой, тут дракон пролетал» или «Тут дух чай пил». Традиция. Понимаешь? Шутка.

Кенто моргнул. Раз. Другой. А потом медленно, неуверенно улыбнулся.

— А-а-а… — протянул он. — Шутка. Понял. Розыгрыш. Смешно. Очень смешно, Мэй-сан. У вас такое… живое воображение. Сразу видно — мангака.

— Вот именно! — я села на стул, как нормальный человек. — Живое воображение. Профессиональное. Так что не обращай внимания. Лучше расскажи, что там с фонами для второго эпизода. Я готова работать. Очень готова. Просто сверхготова.

Кенто кивнул, поправил очки и открыл папку. Он начал показывать правки по фонам для второго эпизода — что-то про горный лес, про тени, которые падают не под тем углом, про туман, который надо сделать гуще. Его голос звучал ровно, деловито, а пальцы быстро перебирали распечатки, раскладывая их передо мной на столе.

— Вот здесь, Мэй-сан, я подправил перспективу и тени сдвинул, как вы говорили, а с туманом пока проблема — он получается слишком… плоским, что ли. Я думаю, может, использовать другую кисть? У меня есть набор для атмосферных эффектов…

Я кивала, поддакивала, но краем глаза посматривала вбок. Туда, где в углу кабинета, за большим фикусом с глянцевыми листьями, прятался Калеб.

Он не исчез. Просто спрятался. Его золотистое пламя чуть мерцало в тени листвы, и он, прижимая крошечные лучики-лапки ко рту, беззвучно хихикал, а потом улыбнулся — широко, довольно, сверкая крошечными острыми зубками. Он выглядел как ребёнок, который залез в запретную комнату и теперь подслушивает взрослые разговоры, страшно гордый своей хитростью.

— Мэй-сан? — Кенто поднял голову от распечаток. — Вы меня слушаете?

— Да-да, конечно, — я перевела взгляд на него. — Туман. Кисть. Атмосферные эффекты. Всё слышу.

Кенто проследил за моим взглядом. Посмотрел на фикус. Нахмурился.

— Там что-то есть? Лист пожелтел?

— Нет-нет! — я быстро схватила ближайшую распечатку и сунула ему в руки. — Лист отличный. Фикус прекрасный. Всё в порядке. Давай про туман. Я думаю, надо взять мягкую аэрографию и наложить поверх тёмного слоя. И прозрачность снизить до тридцати процентов. Тогда будет глубина.

Калеб за фикусом беззвучно захлопал лучиками-лапками, будто аплодируя моей находчивости. Я бросила на него короткий взгляд и едва заметно погрозила пальцем. Он замер, пискнул что-то едва слышное и снова захихикал.

Рэн вызвал меня по селектору. Его голос прозвучал из динамика: «Мэй, зайди ко мне, пожалуйста. Есть разговор». Я поправила юбку, одёрнула блузку и вышла из кабинета.

Калеб тут же увязался за мной. Он плавно передвигался за столами, прятался за мониторами, просачивался сквозь офисные растения, оставляя за собой лёгкий золотистый след. Я шла через опенспейс, чувствуя его присутствие спиной — то он мелькнёт за принтером, то выглянет из-за кофейного автомата, то прошмыгнёт под стулом аниматора, который, к счастью, был слишком увлечён работой. Его крошечные зубки поблёскивали в вечной улыбке, а лучики-лапки подрагивали от едва сдерживаемого хихиканья.

Я ускорила шаг. Он ускорился следом. Я почти бежала. Он летел.

Я быстро скользнула внутрь кабинета, захлопнула дверь за собой и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша.

— Мэй? — Рэн поднял голову от бумаг. — Ты встревожена чем-то?

— Рэн, там… там… — я пыталась отдышаться и одновременно показать рукой куда-то в сторону двери.

И тут Калеб, как ни в чём не бывало, хихикая, пролез прямо сквозь стену. Его золотистое пламя просочилось сквозь гипсокартон, как вода сквозь песок, и он завис посреди кабинета, всё ещё улыбаясь своими острыми зубками.

Рэн замер. Его лицо окаменело. Светлые глаза вспыхнули янтарным огнём.

— Калеб! — рыкнул он так, что стёкла в шкафу задрожали.

— Ой! — огневик подпрыгнул в воздухе и заметался, рассыпая искры. — Упс! Я не знал, что вы уже здесь! Простите, господин! Я-я-я просто хотел посмотреть! Я не мешал! Я тихо! Я вообще молчал! Почти!

— Ты должен был оставаться в доме! Я тебе ясно сказал!

— Но там ску-у-у-учно… — пискнул Калеб, пятясь к стене.

— Калеб!

— Всё! Я ухожу! Я уже ушёл! Меня нет! — и он испарился с тихим хлопком, оставив после себя только запах гари и одинокую золотистую искру, что медленно погасла в воздухе.

Я всё ещё стояла, прижавшись спиной к двери. Рэн закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Потом посмотрел на меня — и в его взгляде читалась смесь раздражения и нежности.

— Прости, — сказал он тихо. — Он… он очень любопытный и очень тебя полюбил.

— Я заметила, — выдохнула я. — Он назвал меня госпожой. И сказал, что я твоя жена.

Я ждала, что Рэн посмеётся. Ну, или хотя бы улыбнётся. Или скажет что-то вроде: «Калеб, ты опять?» — и мы вместе посмеёмся над этим нелепым недоразумением.

Но он даже бровью не повёл.

— Мэй… — сказал он тихо, и в его голосе не было ни насмешки, ни удивления.

Я стояла посреди кабинета, чувствуя, как щёки заливает краской. Густой, горячей, предательской. Я только что выпалила ему в лицо, мужчине, с которым мы знакомы четыре дня, — что его личный дух назвал меня его женой. Как будто я хотела этого. Как будто я намекала. Как будто я уже мысленно примеряла белое кимоно и выбирала цветы для церемонии.

— Нет, нет, всё это… — я замахала руками с такой скоростью, что чуть не сбила папку с его стола. — Это всё дух! Не я! Ты не думай! Я вовсе не хочу за тебя замуж! То есть… не то чтобы не хочу… то есть… мы же только встречаемся! Четыре дня! Четыре! Я не планирую свадьбу! Я не выбираю кимоно! Я не думаю о детях! Это всё мама! И Калеб! А я — просто я! Я вообще не…

Рэн рассмеялся. Негромко. Тепло. Его плечи чуть дрогнули, а в светлых глазах заплясали искры.

— Мэй, — он подошёл ко мне и взял за руки. Его ладони были тёплыми, сухими, уверенными. — Успокойся. Калеб просто болтливый и иногда чересчур. И слишком рано.

— Слишком рано? — я замерла и подняла на него глаза.

— Слишком рано, — повторил он, и в его улыбке мелькнуло что-то, от чего моё сердце пропустило удар. — Для тебя. Пока. Я хотел поговорить насчёт анимации, — Рэн отпустил мои руки и вернулся к столу, но глаза его всё ещё улыбались. — Ты пришлёшь мне сегодня пилот и наработки? Я хочу посмотреть всё. Каждую страницу. Каждый набросок.

— Да, да, конечно! — я выдохнула с облегчением. Работа. О работе говорить было легко. О работе я могла говорить часами. — У меня всё готово. Пилот, раскадровка, несколько концептов обложки. Я скину на почту, как вернусь в кабинет.

— Отлично, — он кивнул и обошёл стол. Подошёл ближе. Остановился в шаге от меня, и его голос стал тише, интимнее. — А вечером… поедем в храм? Семейный. Тот самый, о котором я рассказывал.

— В храм? — я вспомнила его слова: старый, спрятанный в горах.

— Да. Там очень атмосферно. Тебе понравится. Сакура как раз цветёт. И вид на горы. И тишина. Никаких домашних духов, — он усмехнулся. — Кроме тех, что живут там постоянно, но они будут вести себя прилично. Обещаю.

— Да, хорошо, — я улыбнулась. — Спасибо, Рэн. Я очень хочу увидеть.

— Вот и договорились, — он заправил прядь волос мне за ухо, и его пальцы задержались на моей щеке. — И, Мэй… не переживай насчёт духов. Я поговорю с ними, чтобы не докучали тебе, по крайней мере, в офисе.

— Нет, нет, всё нормально! — я замотала головой, чувствуя, как к щекам снова приливает тепло. — Просто… непривычно. Я не привыкла, что духи существуют. И что они называют меня госпожой. И что у них есть имена. И что они хихикают за фикусом. Но это… это даже мило. Наверное. Когда не падаешь в обморок.

Рэн рассмеялся.

— Ты удивительная, Мэй. Другая бы убежала. А ты говоришь «мило».

— Я мангака. У меня воображение гибкое и я уже рисую лисов. Так что духи — это просто… дополнительный референс.

— Тогда вечером у тебя будет много референсов, — он улыбнулся. — Очень много. Храм полон ими.

— Боже… — я прижала ладони к щекам, которые всё ещё горели после всего этого разговора. — А они будут не против, если я их нарисую? Ну, духов. Для манги. Как персонажей. Это же… это же готовые герои! У них есть характер, внешность, имена! Калеб — комичный помощник. Котята-оборотни — пушистая армия поддержки. Домовые — хранители дома. Это же золотая жила для сюжета!

Рэн смотрел на меня с такой улыбкой, будто я была самым удивительным созданием в его вселенной.

— Вот сама и спросишь, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Но Калеб будет рад. Абсолютно точно. Он, по-моему, только и мечтает, чтобы его нарисовали, включили в историю и дали побольше реплик.

— Правда?

— Правда. Он тщеславный. Все огневики такие.

Я хихикнула, представив, как маленький золотистый дух позирует для раскадровки, вытягиваясь в струнку и поправляя искорки на макушке.

— Тогда я подготовлю вопросы. Для каждого. У меня будет целое интервью. «Духи дома Сирояма: эксклюзивное интервью для манги». Звучит как заголовок.

— Звучит как начало большого проекта, — Рэн подошёл ближе и коснулся губами моего лба. — А теперь иди работай. У тебя пилот горит. И Такахаси-сан ждёт обложку. А вечером… вечером я отвезу тебя в храм.

— Договорились, — я улыбнулась и направилась к двери, но на пороге обернулась. — Рэн… спасибо. За терпение. За духов. За то, что не смеёшься надо мной.

— Я никогда не буду над тобой смеяться, Мэй, — сказал он серьёзно. — Никогда.

Остаток рабочего дня превратился в весёлый, но абсолютно безумный балаган.

Я вернулась в кабинет, полная решимости: пилот для Рэна, правки фонов, обложка для Такахаси-сана. Чёткий план. Железная дисциплина. Никаких духов.

Кенто сидел за своим столом и разбирал цветовые палитры. Я села за планшет, открыла файл и начала прорисовывать титульный лист. Тишина. Покой. Солнечный свет лился сквозь жалюзи, рисовал полоски на полу. Всё было идеально.

А потом Кенто вышел за кофе.

И в ту же секунду фикусы зашуршали.

Из-за горшков, из-за штор, из-за книжных полок полезли они. Маленькие духи. Не только Калеб — целая делегация. Серый домовой в фартуке, что вчера лежал у меня на коленях. Белый пушистик с тремя хвостиками, тот самый, что был самым маленьким котёнком. Два лисёнка-духа с янтарными глазами и серебристой шёрсткой. И ещё кто-то, кого я раньше не видела — крошечное создание, похожее на оживший клубок тумана с парой любопытных глаз.

Они высыпали из своих укрытий и устремились ко мне.

— Госпожа работает! Смотрите, госпожа рисует! — пискнул один.

— Ой, это храм! Это наш храм! — подхватил другой, забираясь на край планшета.

— А это господин? Нет, не похож. У господина девять хвостов, а тут только один.

— Так это же для человеческой манги! В ней нельзя наверное девять хвостов рисовать, секрет же!

Они расселись кто где: один на мониторе, другой на планшете, третий — прямо на моей голове. Я почувствовала, как крошечные лапки перебирают мои волосы, и замерла.

— Я не могу так работать, — прошептала я, пытаясь удержать равновесие. Не помогло. — Я не могу так работать! — взвизгнула я громче.

Духи тут же разбежались. Кто под потолок, кто за фикус, кто прямо в стену. Только серый домовой остался сидеть на краю стола, виновато теребя фартук.

— Простите, госпожа! — запищал он. — Мы скучали! Очень-очень! Пятьсот лет не видели, а теперь вы здесь, и мы не можем удержаться!

— Мы любим вас, госпожа! — донёсся голос из-за фикуса.

— Вы такая эмоциональная стали, госпожа! — добавил белый пушистик, выглядывая из-за книжной полки. — В прошлой жизни вы были спокойнее. А теперь кричите, краснеете, падаете. Это так мило!

— В прошлой жизни⁈ — я схватилась за голову, и с неё тут же слетел крошечный дух-туман и шлёпнулся на клавиатуру.

Дверь открылась. Кенто вошёл с двумя стаканчиками кофе. Духи испарились. Все разом. Только фикусы ещё покачивались.

Кенто остановился на пороге. Посмотрел на меня — растрёпанную, красную, с безумным взглядом. Посмотрел на качающиеся фикусы. Медленно поставил кофе на стол.

— Мэй-сан… у вас тут… всё в порядке?

— Да, — я поправила волосы и нервно улыбнулась. — Просто… работаю. Очень увлечённо. Знаешь, когда входишь в поток, иногда качаешься и разговариваешь сама с собой. Это нормально для творческих людей.

Кенто осторожно, медленно кивнул.

— Я принёс кофе. С двойным сахаром. Мне кажется, вам нужно.

— Спасибо, Кенто-кун. Ты лучший ассистент.

Он сел за свой стол, бросил ещё один взгляд на фикусы и на меня. Я нервно улыбнулась, пытаясь показать, что я адекватная.