Глава 34 · Обед

Время обеда наступило быстрее, чем я ожидала. Кенто убежал в столовую с коллегами, а мне на телефон пришло короткое сообщение: «Жду тебя в своём кабинете. Обед. Рэн». Я поправила волосы, одёрнула блузку и вышла в коридор, стараясь не замечать золотистый огонёк, который тут же увязался следом и теперь прятался за горшками с пальмами.

В кабинете Рэна пахло чем-то вкусным. На низком столике у окна уже стояли коробочки с едой — суши, сашими, онигири, нарезанные фрукты, чайник с зелёным чаем. Сам Рэн сидел на диване, закатав рукава рубашки и ослабив галстук. Выглядел он расслабленно и почти по-домашнему.

— Проходи, — он улыбнулся и похлопал по дивану рядом с собой. — Я заказал всего понемногу.

— Всё выглядит потрясающе, — я села рядом, взяла палочки и потянулась к сашими.

Мы ели и разговаривали — о работе, о манге, о том, как продвигается обложка. Рэн расспрашивал про Такахаси-сана, про пилот, про то, как мне работается с Кенто. Я рассказывала, смеялась, и на какое-то время почти забыла про утреннее безумие.

А потом Рэн вдруг вздохнул, поставил чашку на столик и откинулся на спинку дивана.

— Я знаю, что вы здесь, — сказал он громко, глядя в потолок. — Выходите. Хватит прятаться.

Тишина. Потом шорох. Из-за книжного шкафа робко выглянул Калеб. Из-за горшка с орхидеей высунулся серый домовой. С книжной полки свесился белый дух с тремя хвостиками. Из-за жалюзи выскользнул туманный комочек с глазами-бусинками и ещё трое: маленькие лисьи духи с серебристой шёрсткой, что прятались за портьерой.

— Боже, — Рэн закрыл ладонью глаза и покачал головой. — С вами хоть о чём-то можно договориться⁈ Я же сказал: не докучать. Не мешать. Не появляться в офисе. А вы что устроили? Целое паломничество!

— Мы тихо! — пискнул Калеб.

— Мы незаметно! — добавил белый дух.

— Мы просто смотрели! — подхватил домовой.

— Отправлю всех вас к Каю, — рыкнул Рэн, и духи разом притихли. — Будете ходить по струнке! Месяц! Без выходных! Без сладкого! Без чая!

— Но господин… — прошептал Калеб и так жалобно моргнул, что даже мне стало его жалко.

— Никаких «но»! Вы нарушили прямой приказ. Вы мешали Мэй работать. Вы чуть не раскрыли себя перед её ассистентом. Этому есть оправдание?

Духи молчали. Кто-то потупился. Кто-то спрятался за другого. Калеб тихо всхлипнул.

Я не выдержала и хихикнула. Рэн обернулся ко мне.

— Ты смеёшься?

— Прости, — я прикрыла рот ладонью. — Просто… ты возмущаешься, как будто они — маленькие непослушные дети. А они — древние духи. Им, наверное, сотни лет.

— Почти тысяча лет, — хором поправили духи.

— Вот именно, — Рэн снова повернулся к ним. — Столько лет, а ума как у котят. Вон. Живо. Все домой. И чтобы до вечера я вас не видел. И не слышал. И Мэй чтобы не трогали. Ясно?

— Ясно, господин, — прошептали духи и начали исчезать один за другим. Калеб уходил последним, волоча за собой золотистый шлейф и тихо шмыгая носом.

— И не реветь! — бросил Рэн ему вдогонку. — Сам виноват.

Калеб пискнул и испарился.

В кабинете стало тихо. Я всё ещё хихикала, прижимая ладонь ко рту. Рэн посмотрел на меня, вздохнул и улыбнулся.

— Никакого сладу с ними. Честное слово. Столко лет — и всё как в первый день. Непослушные. Любопытные. Везде лезут. Особенно когда речь о тебе.

— Я им нравлюсь.

— Ты им больше, чем нравишься. Они тебя любят. И ждали очень давно.

— Рэн, — я замерла с палочками в руках и посмотрела на него внимательно. — Ты говоришь так, будто они знали меня раньше. Это же… это же невозможно. Мы познакомились недавно, а они ведут себя так, будто я их хозяйка.

— Может, так и есть? — он откинулся на спинку дивана, и в его светлых глазах заплясали золотые искры. — Знаешь, духи есть. Это факт. Ты видела их. Говорила с ними. Если существуют духи — почему бы не существовать перерождению?

Я молчала. Он продолжал — тихо, задумчиво, глядя не на меня, а куда-то в окно, где за стеклом проплывали облака.

— Ты сама видела: мир сложнее, чем мы думаем. В нём есть магия. Есть духи. Так почему бы душе не прожить больше одной жизни? Почему бы ей не вернуться? Не найти тех, кого любила? Не вспомнить?

— Ты в это веришь? — спросила я тихо.

— Да. Верю.

Я опустила взгляд на свои руки. На кольцо с лисьей мордой, что сияло на пальце. На языки пламени, выгравированные вокруг янтарных глаз.

— Не знаю… — прошептала я. — Никогда об этом не думала. В смысле — серьёзно. У нас в семье рассказывали легенды. Дедушка верит в духов. Мама — нет. Папа говорит, что всё можно объяснить наукой. А я… я где-то посередине. Или была. До этой недели.

— А теперь?

— Теперь? — я подняла глаза. — Теперь у меня в кабинете прячутся духи. В квартире живёт белый лис. В снах приходит мужчина, которого я не видела в жизни. И ты… ты говоришь со мной о перерождении, как будто это самая обычная вещь на свете.

— Ну вот, — Рэн мягко улыбнулся, — а что, если ты в прошлой жизни была близка духам? Ведь такое возможно — раз уж духи существуют. Раз уж ты носишь кольцо жены духа. Раз уж тебя называют госпожой. Может, это не просто слова. Может, это память. Их память. И твоя. Просто ты пока не вспомнила.

Я смотрела на него. На его платиновые волосы. На его светлые глаза с янтарным отливом. На его лицо — спокойное, открытое, но хранящее какую-то тайну.

— Ты говоришь загадками, Рэн.

— Знаю, — он взял мою руку и поцеловал прямо в кольцо. — Но когда-нибудь они станут ответами. Обещаю.

— Ты таинственный, — сказала я, глядя на него поверх чашки с чаем. — Очень. Слишком. Иногда мне кажется, что ты знаешь что-то, чего не знает больше никто в мире.

— Может, так и есть, — он улыбнулся одними уголками губ.

— И ты не расскажешь?

— Сегодня, — он подался вперёд, и его голос стал тише, интимнее, — я приоткрою тебе одну из тайн. Ты увидишь мой храм. Тот самый, о котором я говорил. В нём никогда не бывало других людей. Только моя семья. И духи, конечно. Но из людей — никто и никогда.

— Личный храм? — я чуть не поперхнулась чаем. — У тебя есть личный храм, куда не пускают людей? Как у императора? Как у божества?

— Да, — он сказал это просто. Без гордости. Без пафоса. Как будто речь шла о дачном домике. — Это фамильное место. Очень старое. Очень тихое. Оно спрятано в горах, и посторонние не могут его найти. Даже если будут стоять в двух шагах — не увидят. Только те, кого пригласили.

— И ты приглашаешь меня?

— Я приглашаю тебя. Сегодня. После работы. Ты готова?

Я поставила чашку на стол. Сердце забилось быстрее. Личный храм. Секретное место. Тайна, которую он обещал приоткрыть.

— Готова, — сказала я. — Очень готова.

— Вот и хорошо, — он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то очень личное. Что-то, что он доверял мне. — Я рад. Правда. Это место особенное. Очень. Это мой настоящий дом. Здесь, в Киото.

— Я думала, тот особняк в центре — твой дом, — я нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. — Ты там живёшь.

— Особняк — это семейный дом, — он покачал головой. — Для жизни в городе. Для работы. Для встреч. Но это не мой настоящий дом. Это просто… дом. Крыша. Стены. А храм…

Он замолчал, потом продолжил:

— Я там родился. Очень давно. Это место, где прошло моё детство. Где меня знают не как Рэнносукэ Сирояму, а просто как Рэна. Я никогда не приводил туда посторонних. Никого. Только семью. Только тех, кто мне по-настоящему дорог.

— И ты хочешь показать его мне? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Да. Потому что ты мне дорога, Мэй. Очень. Даже если мы знакомы всего несколько дней. Ты важна для меня и я хочу, чтобы ты увидела. Почувствовала. Поняла.

Я смотрела на него. На его лицо, освещённое солнцем. На его светлые глаза, в которых горел тёплый огонь и понимала: он говорит правду. Настоящую. Ту, что пугает и завораживает одновременно.

— Тогда я хочу увидеть, — сказала я тихо. — Очень хочу.

— Тебе что-то ещё снилось? — спросил он вдруг, отставляя чашку. — О том мужчине в каригину? Ты рассказывала, что видела его во сне.

— Да, — я кивнула и почувствовала, как к щекам снова приливает тепло. — Знаешь, буквально сегодня. Снилось поле. Бесконечное, серебристое под луной. Мы гуляли по нему. Он держал меня за руку. И называл… называл своей женой.

— М-м-м, — Рэн откинулся на спинку дивана, и в его глазах мелькнула знакомая хищная искра. — Интересно. И как мне к этому относиться? Я могу ревновать?

— Нет! Что ты! — я вспыхнула и замахала руками. — Это же просто сон! Галлюцинация! Перегруз мозга! Я даже лица его не вижу! Только руки, голос, глаза… и это всё влияние родителей! Они мне про замужество твердят, вот и снится всякое!

— Шучу, Мэй, — он улыбнулся, и улыбка вышла мягкой, тёплой, но с хитринкой. — Просто, может, это твоя прошлая жизнь? Кто знает. Вдруг ты и правда была женой какого-то таинственного мужчины в старинной одежде, а теперь он тебе снится. Напоминает о себе.

Он хитро улыбнулся и отпил из чашки чай, глядя на меня поверх края. В его светлых глазах плясали золотые чёртики.

— Рэн… — я спрятала лицо в ладонях. — Ты меня смущаешь.

— Мне нравится твоё смущение, — сказал он, и по его голосу я поняла, что он улыбается. — Ты становишься розовой, как сакура. Это очень красиво.

— Ты невозможен.

— Знаю. Но ты всё равно согласилась со мной встречаться. Так что я продолжу. Что-то ещё помнишь о том мужчине из сна? — спросил Рэн, и его голос стал чуть тише, чуть мягче, будто он действительно хотел знать.

Я замялась. Взяла чашку, отпила глоток, хотя чай уже остыл. Он ждал. Его светлые глаза смотрели на меня спокойно, внимательно, без тени насмешки.

— О… эм… — я почувствовала, как щёки снова начинают гореть. — Белые длинные волосы. До пояса. Перетянуты алой лентой. Глаза — янтарные. Тёплые. С золотыми искрами. И…

Я запнулась. Потому что следующие детали были уже совсем странными. Те, что я обычно опускала, когда рассказывала про сны. Потому что они не вписывались в реальность. Но сейчас, после духов, после Калеба, после разговора о перерождении…

— И? — мягко подтолкнул он.

— И уши, — выпалила я и зажмурилась. — Лисьи. Белые. И хвосты. Много хвостов. Кажется, девять. Но это же сон, правда? Во сне бывает что угодно. Лисы с девятью хвостами — это же классика. Я просто слишком много рисую. Вот и снится.

Я открыла глаза. Рэн сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел на меня. На его губах играла лёгкая улыбка. Не насмешливая. Не удивлённая. Понимающая.

— Девять хвостов, — повторил он задумчиво. — Впечатляет. Твоё воображение очень точное.

— Точное?

— Ну, для кицунэ. В легендах у старших лисов девять хвостов. Ты, как мангака, должна это знать.

— Знаю, — я кивнула, радуясь, что он не смеётся надо мной. — Но это же просто легенды.

— Конечно, — он улыбнулся и допил чай. — Просто легенды.