Глава 45 · 1000 лет

Прошла неделя. Та самая неделя, что перевернула мою жизнь. Мы перешли на новый уровень — не просто встречи, не просто свидания. Мы стали парой. Настоящей. Я всё так же работала в «Сирояма Интертеймент», но теперь каждый день начинался с его поцелуя, а заканчивался в его объятиях. Я оставалась у него почти каждую ночь, и лис — мой белый лис — куда-то пропал. Я скучала по нему, но Рэн говорил: «Не волнуйся, он вернётся, когда будет нужно». И я верила.

Духи в доме радовались, видя меня. Калеб больше не прятался — он встречал меня у порога, рассыпая золотистые искры, и докладывал, что «госпожа сегодня особенно красивая». Ли таскал мне цветы из сада. Домовые пекли печенье — с корицей, моё любимое. Они суетились, заботились, и я чувствовала себя дома.

Рэн… Рэн только сильнее заботился. Он был нежным, внимательным, но в его глазах всегда горел тот самый янтарный огонь. Он ждал меня после работы, водил в храм — тот самый, семейный, в горах, — и мы сидели на ступенях, глядя на закат, пока духи танцевали вокруг. Он рассказывал о духах, о легендах, о том, что мир сложнее, чем кажется. И я слушала. И верила.

Сюжет манги лился, как горный ручей. Я рисовала дни и ночи напролёт, и каждый новый кадр был пропитан тем, что происходило между нами. Кенто удивлялся моей продуктивности. Такахаси-сан хвалил обложку. Анимационная студия уже делала тестовые ролики, и героиня на экране двигалась, как я, — у неё были мои жесты, моя мимика, моя душа.

Сюжеты я находила во снах. Они стали ярче, глубже, реальнее. Каждую ночь я видела его — Рэна в образе кицунэ. Белые уши. Девять хвостов. Каригину с лепестками пламени. Сны становились жарче, страстнее, и я просыпалась в его постели, а его руки уже находили меня и повторяли то, что было во сне. Я засыпала — и там, во сне, снова был он. Он стал моим сном наяву, только без хвостов и ушей.

А вчера он сказал:

— Мэй, я хочу тебе кое-что показать. Особенное место. Мы прокатимся на поезде.

— На поезде? — я подняла бровь. — На том самом? Старинном? Что я видела на станции?

— Да. На том самом. Он отвезёт нас в храм. Мой настоящий храм. Не тот, что в горах. Другой. Там очень красиво. И я хочу, чтобы ты его увидела.

— Я согласна, — сказала я.

После работы мы поехали к станции. Той самой, где когда-то ночью я видела старинный поезд, похожий на кадр из анимации Миядзаки. Тогда я думала, что это съёмки дорамы. Теперь я знала — этот поезд был настоящим.

От него исходил мягкий, тёплый свет, и в вечерних сумерках он казался пришельцем из другого мира. Рэн взял меня за руку, и как только мы подошли ближе, паровоз издал долгий, мелодичный гудок. Я ахнула — этот звук прошёл сквозь меня, отозвался где-то глубоко внутри, будто я слышала его уже тысячу раз.

— Пошли, Мэй, — сказал Рэн. — Нас ждут.

— Нас ждут? Кто?

— Духи, конечно же, — он улыбнулся. — Ты же знаешь: они повсюду.

Он помог мне взойти в вагон и забрался следом. Внутри было тепло, горели старинные светильники, и воздух пах полевыми цветами и старым деревом. Мы прошли в вагон, и я замерла.

В воздухе висели духи. Крошечные, с прозрачными крылышками, в форменных фуражках, какие носили проводники сто лет назад. Они смотрели на меня и в их взглядах был восторг. Благоговение. Счастье.

— Она вернулась… — прошептал один из них. — Наша Мэй…

— Боже, какие они милые! — вскрикнула я, указывая на духов-проводников. Один из них пискнул и чуть не уронил фуражку.

Рэн рассмеялся. Духи, кажется, смутились — они засуетились, зашептались, кто-то спрятался за фонарь, но было видно: они счастливы. Очень.

Мы сели на мягкое сиденье с красной обивкой. Рэн устроился рядом, его рука легла на мою — привычным, уже родным жестом. Я оглядывалась, не в силах скрыть восторг. Деревянные панели, старинные светильники, запах полевых цветов и старых книг. И духи — они парили под потолком, перешёптывались, поправляли фуражки и делали вид, что очень заняты.

— Рэн, это невероятно! — я крутила головой, пытаясь рассмотреть всё сразу. — Это настоящий поезд? Он что, из другого времени?

— Можно и так сказать, — он улыбнулся. — Он очень старый. И очень верный. Он возит особенных пассажиров.

— Особенных? — я подняла бровь.

— Тех, кто готов увидеть чуть больше, чем обычно, — он чуть сжал мою ладонь. — Ты готова?

— Кажется, да, — я улыбнулась. — После духов, после Калеба, после всего… я уже ничему не удивлюсь.

К нам подплыл маленький дух-проводник. Он нервно теребил свою фуражку и явно пытался подобрать правильные слова.

— Госпо… то есть… уважаемая пассажирка, — начал он, и его голос дрогнул. — Мы… мы очень рады вас видеть. Очень. Давно. То есть… не то чтобы давно, но… В общем, мы рады. Чай? Печенье? У нас есть!

— Чай было бы чудесно, — я улыбнулась, и дух, кажется, чуть не расплакался от счастья. Он метнулся в другой конец вагона, и я услышала, как он шепчет остальным: «Она сказала „чудесно“! Наша… наша пассажирка сказала „чудесно“!»

— Они такие милые! — я повернулась к Рэну. — Но почему они так волнуются?

— Потому что ты особенная, — сказал он просто. — Они это чувствуют.

Поезд мягко тронулся. За окном поплыли вечерние поля, но я заметила, что они изменились — стали ярче, золотистее, и небо за стеклом было не просто тёмным, а каким-то глубоким, звёздным, с двумя лунами.

— Рэн… — я прижалась к стеклу. — Там… две луны?

— Да, — сказал он спокойно. — Мы уже не в твоём мире. Вернее, не совсем в твоём. Это пограничное место. Но ты не бойся. Здесь безопасно. Здесь всё — для тебя.

Я смотрела на две луны, на золотистые поля, на духов, что суетились с чаем, и чувствовала, как внутри разливается странное, тёплое чувство.

— Рэн… куда мы едем? — спросила я.

— Ты боишься? — он повернулся ко мне, и его глаза в свете старинных ламп сияли особенно ярко.

— Немного, — честно призналась я.

— Не бойся. Ты же мне веришь?

— Да… — ответила я без колебаний. Это была правда. Я верила ему. Полностью.

— Мы едем в мир духов, Мэй.

Я ахнула. Воздух застрял в горле.

— В мир духов? Но… это же… это легенды… сказки…

— Это мой мир, Мэй, — сказал он тихо. — Ты уже видела его части. Духов в моём доме. Храм в горах. Поезд. Ты была на границе. Теперь я хочу показать тебе всё.

— Рэн… ты… ты не человек? — пискнула я.

— В какой-то мере я человек, — он чуть улыбнулся. — Ноги, руки, голова — всё есть. Даже работа. Даже офис. Даже галстук.

— Кто ты?

Он замер. Посмотрел на меня долгим, глубоким взглядом. В вагоне стало тихо — даже духи перестали шептаться.

— Не думаю, что ты готова узнать, кто я, — сказал он наконец. — Вернее… ты должна вспомнить, Мэй. Так было бы лучше. И я хочу верить, что ты вспомнишь.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Вспомнить? Что вспомнить? Я никогда не была в мире духов. Я никогда не видела этот поезд, эти поля, эти две луны. И всё же… где-то глубоко внутри что-то дрожало.

— Рэн, — я смотрела на него, и сердце колотилось где-то в горле, — что я должна вспомнить? Мы были знакомы раньше? Но я не помню… я бы запомнила. Я бы тебя запомнила. Такого, как ты, невозможно забыть.

Он вздохнул. Тихо. Тяжело. А потом улыбнулся.

— Ты вспомнишь, — сказал он. — Обязательно. А сейчас не волнуйся. Я сделаю всё, чтобы ты вспомнила меня. Вспомнила нас.

— Рэн… — я сглотнула, собираясь с духом. — Если ты не человек… то… сколько тебе лет?

Он замер. Духи за его спиной перестали дышать. Повисла пауза — долгая, звенящая. А потом он вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза.

— Около тысячи.

Я взвизгнула. Громко. На весь вагон. Один из духов-проводников выронил поднос с чашками, другой подпрыгнул и повис в воздухе вверх ногами, третий пискнул и спрятался за фонарь.

— Тысяча⁈ — я схватилась за голову. — Тысяча лет⁈ Ты… ты… ты древний! Ты старше моего дедушки! Ты старше храма Фусими Инари! Ты старше…

— Я в хорошей форме, — он усмехнулся. — И выгляжу на двадцать семь.

— Боже, боже, боже… — я обхватила голову руками и уставилась на него круглыми глазами. — Около тысячи… Это же… боже… ты помнишь самураев? Настоящих? И императоров? И войны? И… и… боже, я по сравнению с тобой песчинка! Младенец! Мне двадцать один! Ты старше меня в пятьдесят раз! В пятьдесят, Рэн!

Он рассмеялся.

— Ну, если так считать, то да, — он вытер уголок глаза. — Ты младенец. Очень красивый, очень талантливый и очень любимый младенец.

— Рэн! — я пихнула его в плечо, но от этого стало только смешнее. — Я серьёзно! Ты… ты видел эпоху Хэйан? Ты видел, как строили первые храмы? Ты видел, как…

— Я видел многое, — он взял мою руку и поцеловал ладонь. — Но самое прекрасное, что я видел за тысячу лет, — это ты. Вчера. Сегодня. Всегда.

— Тебе тысяча лет, а ты говоришь как герой дорамы…

— Я практиковался, — он улыбнулся и обнял меня. — Тысячу лет.

— Это всё взаправду? — спросила я тихо, всё ещё прижимаясь к его плечу. За окном проплывали золотистые поля, две луны отражались в тёмной воде рисовых плантаций, и духи-проводники тихо звенели чашками в другом конце вагона, стараясь не мешать.

— Да, Мэй, — он погладил мою ладонь большим пальцем. — Взаправду. Поезд, духи, две луны — всё настоящее. И я настоящий.

— А ты… — я замялась, подбирая слова. — Божество? Дух? Демон?

Он рассмеялся и в его глазах заплясали те самые золотые искры.

— Узнаешь позже, Мэй. Скоро. Очень скоро. Я обещал, что покажу тебе невозможное. И я покажу. Но всему своё время. Ты пока не готова. Но будешь. Я в тебя верю.

— Ты меня съешь? — спросила я и сама не поняла, шучу я или серьёзно. Просто это был самый логичный вопрос, который пришёл мне в голову после слов «мир духов» и «около тысячи лет». В конце концов, в легендах демоны, да и духи ели людей. Или заманивали.

— Боже, Мэй! Нет! — он вытер выступившие слёзы. — Я не ем людей. Тем более тебя. Ты вообще не вкусная в плане еды. Слишком сладкая. Да и нужна мне не для пищи.

— Эй! — я пихнула его в плечо, но уголки губ уже ползли вверх. — Я серьёзно! Ты везёшь меня в мир духов на старинном поезде. Мне нужно знать твои намерения. Ты меня похищаешь?

Он уже откровенно ржал. Духи-проводники, забыв про конспирацию, хихикали за его спиной, и один из них, кажется, даже всхлипывал от смеха.

— Ну, — он отсмеялся и посмотрел на меня сияющими глазами, — технически — да. Я тебя похищаю. В мир духов. На поезде. Но обещаю вернуть обратно. Целую. Невредимую. И очень счастливую.

— Это звучит как угроза, — пробормотала я.

— Это звучит как обещание, — он поцеловал меня в висок, и я почувствовала, как краснею.

— Э-м-м… — я замялась, крутя кольцо на пальце. — А у тебя… ну, за тысячу лет… наверное, жена была? Дети? Семья? Ну, как у всех… только у всех за обычную жизнь, а у тебя за тысячу лет…

— Детей не было, — сказал он и его голос стал ниже, глубже, интимнее. — Но я надеюсь это когда-нибудь исправить.

Повисла пауза. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Его большой палец всё так же выводил круги по моей ладони, а в светлых глазах горел янтарный огонь, который я уже научилась узнавать. Я покраснела сильнее. Гораздо сильнее.

— Ты… ты сейчас про… про…

— Про тебя, Мэй, — сказал он просто. — Про нас. Про наше будущее. Я ждал долго. Очень долго. И теперь, когда ты здесь, я не собираюсь упускать ни одной возможности. Ни одной.

— В смысле — я? — я уставилась на него круглыми глазами. — Я? Я? Почему я?

— Ты особенная, — сказал он, и в его голосе не было ни насмешки, ни флирта. Только правда.

— Я обычная! — я всплеснула руками, чуть не задев пролетающего мимо духа-проводника. — Я мангака. Я рисую лисов. Я живу в квартире у леса.

— Но ты мне нравишься, Мэй, — он сжал мою ладонь. — Очень сильно. Так, как никто и никогда за тысячу лет.

— Мы знакомы три недели! — мой голос сорвался на писк.

— А как будто вечность, — он улыбнулся.

— А боги существуют? — спросила я, всё ещё переваривая новость о тысяче лет. — Настоящие? Прям совсем?

— Да, — ответил он спокойно. — Множество пантеонов. Разные народы, разные культуры. Каждый в своём измерении. Но все — настоящие.

— Ого-о-о… — я прижалась к спинке сиденья. — И Инари?

— О да, — он улыбнулся, и его глаза блеснули. — Инари существует. И она ближе, чем ты думаешь. И она наблюдает за тобой.

— За мной⁈ — я чуть не поперхнулась воздухом. — Зачем ей я?

— Может, потому что ты любишь лисов? Может, у неё на тебя особые планы. Может, ты ей нравишься. Ты многим нравишься, Мэй. Даже богам.

— Рэн… — я сглотнула. — А твои братья? Лин и Кай? Они…

— Тоже не люди, — сказал он просто.

— Боже… — я закрыла лицо руками. — У меня парень — не человек. Его братья — тоже не люди. Я сплю с… с кем-то, кому тысяча лет.

— Ты счастлива? — перебил он меня.

Я отняла руки от лица и посмотрела на него.

— Да, — честно ответила я. — Очень.

— Тогда остальное — детали.

Поезд затормозил. Мягко, почти бесшумно, и духи-проводники засуетились, открывая двери.

— Пошли, Мэй, — он встал и протянул мне руку. — Пора показать тебе мой дом. Ты готова?

— Готова, — я взяла его ладонь и поднялась.