⭐ Глава 34. О третьем секрете Недотроги. Психолог

— Кузнечик?! Но…

Мысли разбегались, оставляя выжженую пустоту шока. Я замолчала и беспомощно развела руками, оглянувшись на Диего. Заявление молодого человека его ошеломило так же, если не больше. Фаворра перевел неверящий взгляд с худой фигуры на древесные отростки, служащие «кузнечику» то ли дополнительными руками, то ли цепями, и… тонкая вертикальная морщинка пролегла между темных бровей.

Зато объект нашего внимания явно повеселел.

— Я сегодня слушал как проходит первый этап так называемого Поединка, там была Присцилла, это ты?

— Нет, я только второго уровня, а она шестого.

— А, ну ладно. Я и с тобой с удовольствием поговорю, мне без разницы. Это в Секторах кичатся разницей в уровнях, я помню. А для меня, что второй, что шестой… Главное, что не кузнечик.

— Удивительно, тебе другие кузнечики не нравятся? — с трудом выдавила я, стараясь успокоиться и не потерять пытающиеся сорваться щиты.

- Зачем мне они? Казим хотел подселить сюда второго кузнечика в пару, представляешь? Говорил, что в Холмах иногда десятки живут вместе, усиляют королевства. А сам даже заходил сюда редко, на расстоянии командовал, думал, если появится еще один, я больше не буду о встречах просить. Он даже место начал готовить, — парень ткнул пальцем в нечто выраставшее прямо из пола недалеко от него.

Только сейчас я заметила два ложа: готовое и… заготовку, выглядевшую холмиком. Первое спальное место напоминало помесь узкого дивана и кровати, поверху валялись подушки и смятое одеяло. Спинка и боковины были покрыты мастерской резьбой и мелкими вкраплениями, похожими на инкрустацию.

Парень слепо скользнул взглядом в моем направлении и с надеждой продолжил.

— Но я сам подберу себе подружку, к владельцу корабля каждая пойдет, правда?

Вместо ответа я воззрилась на недостроенное лежбище для второго кузнечика. Пока неоформленное, он вырастало из пола. Грубое, еще без спинки. Но на это место могли положить меня и… подвесить на ветках.

— Эй, ты еще тут? Меня Дэйв зовут, а тебя?

— Тут. Мамочки… Ох. Я — Ева…

— Мамочка? Ты старая что ли? А чего голос молодой? Совсем не похоже на старуху.

— Ты тоже не похож на кузнечика, Дэйв. То есть… говорят, они сущие психи.

Парень рассмеялся, странно пофыркивая и даже кхекая, так что я в первую секунду подумала о кашле. Древесные тяжи вокруг него заколыхались волнами. И никаких привычных ментальных щупов.

— Всех нас Холмы исправляют, — отсмеявшись, он потянулся, демонстрируя ребра под тонкой кожей. — Я раньше знаешь, еще тот псих был, о-о-о, как вспомню, самому страшно. Все потому, что жизнь тяжелая и не знал куда себя деть. А сейчас посмотри на меня, совсем другое дело. Я счастлив! Корабль забирает из моей башки всякую фигню, а в ответ дарит… Да все! Я сыт-здоров-доволен. Стал капитаном, теперь что хочу ворочу, еще немного и заберу у Вальтеза его девок, все дриады будут у меня под ногами валяться, внимания выпрашивать. Я их…

Он осекся, сообразив, что несколько увлекся. И резко сменил тон, продолжив неожиданно заискивающе:

— Евочка, ты не смотри на лордов, дураки они наивные, надеются Поединок закончить и силу соединить. Кто ж им даст? Как все силы выложат, подношениями своими меня укрепят, так сразу прыгну и оставлю за бортом их жалкие тушки. Ты же хочешь со мной остаться, а? Я не сволочь какая, добрый, кроме фейри никого из корабля не выкину, к этому времени моя власть полная будет. С каждой минутой я сильнее…

— Это потому что слабеет корабль, — пробормотала я.

Кузнечик нахмурился.

— Ты что сказала? За Вальтезом повторяешь, что без лорда я никуда? Сука!

Он рванулся, дергаясь на деревянных нитях как сломанная марионетка. Узкая грудь заходила рывками вверх-вниз от сбитого дыхания.

— Знаешь, что я с одним вруном сделал? Который говорил, что на корабле мне «не место», что я должен «разделиться с Летучим», а сам, придурок, проговорился что тоже кузнечик? Выкинул его на хрен! Не сразу, нет. Когда он в нутре моем копался и лордика отрезал, я и не против был. Но Летучему не нужен другой кузнечик, теперь только я главный! Я!

Ох, это он про Трельяка. Психолог пытался поговорить с Дэйвом, но тот, похоже обрел власть и не захотел делиться.

— Пинком я его! — бесновался кузнечик, сжимая кулаки. — Вали, урод, с моей собственности!

Корабль ощутимо тряхнуло.

— А Казим? Где он?

Дэйв замолчал, наклонив голову, явно прислушиваясь.

— А ты где, девушка? То есть мамочка… Где ты… Подойди ко мне ближе, давай, от стены отодвинься. Пожалуйста. Покажись. Мне так нужно тебя увидеть, и… обещаю, я тебе расскажу, где Казим.

Узнать куда делся менталист для меня было важно, практически необходимо. И хотя актерского таланта у кузнечика не было от слова «совсем», но его психическое состояние явно желало лучшего и по лицу ничего не получалось прочесть. При умоляюще-просительном выражении глаз линия его рта дергалась словно по ней рваными разрядами шел электрический ток.

Я пустила осторожный щуп в его сторону. И едва успела отдернуть, когда ему навстречу полетела ветка-отросток. Да и в следующую секунду меня сграбастали руки Фаворры. Он оказался рядом неслышно, обхватил за плечи, дыша почти в шею.

— Нет, Ева.

— Что? Кто там еще? — вскинулся Дэйв.

И деревянная паутина вокруг вскипела. Кузнечик перестал притворяться, что готов договариваться.

Командир дернул меня назад, срывая с места. И через мгновение, ровно там, где я стояла, воздух разрезала сверкнувшая глянцевым краем ветка.

Дэйв наклонил голову, напряженно вслушиваясь, и, когда не услышал звука удара, досадливо топнул босой ногой.

Слепой, но при этом очень неприятный противник.

Я могла бы попробовать накинуть на него эмоцию типа спокойствия или сонного состояния, но бороться с псиоником высшего уровня на его поле… было бы крайне опасно и безрассудно, да и где взять это самое спокойствие? У меня его точно ни грамма не было.

Другие варианты противостояния — так же никудышны. Точнее — любой из них выглядел форменным безумием. От попытки физически сражаться с Дэйвом, который сейчас воплощал в себе корабль, до идеи просить Фаворру включить флер. Учитывая, что кузнечики ему не поддаются.

Да и какой смысл у противоборства, которое может безвозвратно травмировать и так с трудом выживающий Летучий?

Поэтому я и не сопротивлялась объятиям Фаворры, утаскивающего меня из прохода. А в след нам продолжали сыпаться удары странной паутины, отмечающей каждый наш шаг. И неслись крики, злые, яростные.

— Ева-а! — менталист почти сразу сорвал голос и продолжал уже с хрипами. — Я тебя найду, слышишь! И ты будешь ползать на коленях, умолять меня, чтобы я посмотрел в твою сторону…

Фаворра даже не пытался дослушать безумца, просто уносил меня по коридору. А у меня… болела душа. Хотелось хвататься за мох, сопротивляясь. Бежать обратно, попробовать переиграть ситуацию, придумать что-нибудь… только бы помочь собрату в беде.

— Подожди! — взмолилась я, взяв себя в руки. — Мы не можем уйти просто так! Он же разговаривает, думает, с ним можно попробовать договориться! Он годами мучился, жил там совершенно один и…

— С чего ты взяла насчет мучений? — скупо бросил командир, резко останавливаясь и заключая в мягкие, успокаивающие объятия. Очень вовремя, учитывая как ослабели мои ноги.

Мы оказались друг напротив друга. Чтобы посмотреть ему в глаза, пришлось подняться на цыпочки, ухватившись за плечи.

— А как иначе, Диего?! Он привязан к комнате, срощен с кораблем! Ты представляешь каково там жить день за днем?

— А ты помещение внимательно рассмотрела?

Эм. Ну как сказать… Все происходило слишком быстро, я в это время пыталась не упустить малейшее изменение мимики, любую крохотную реакцию кузнечика. Окружение и детали комнаты в данном случае были не так важны, поэтому тщательно ничего изучить не успела. Отметила только одно, самое пугающее.

— Там… лежанки были.

— И все, Ева. Все! Больше ни-че-го. Ни других предметов мебели, ни вещей. Ни намека на дверь в ванную или уборную. Постельное припылено. Этого парня в вертикальном положении удерживали не ноги, а то, на чем он практически висел… Могу поспорить, что еще недавно этот псих спал беспробудным сном. Пока его не разбудил твой "доктор". Предварительно отрезав Вальтеза от управления. И парень почувствовал себя хозяином.

— То есть Дэйв…

— Да, похоже был встроен в Летучий как часть нервной системы. Бессознательная часть.

Донесшийся по коридору приглушенный вопль кузнечика заставил меня взрогнуть:

— Ева-а-а!

…

Опустив голову, я ухватилась за борт атласного камзола Диего. Дыши, Ева, дыши. Мне нельзя сорваться, я — сильная, я — умею держать себя в руках. В каких бы переделках я не очутилась, разум мой останется холоден.

— Как думаешь, с ним можно договориться?

Командир мягко подтянул меня к груди, погладил по дергающимся от крупной дрожи плечам:

— Не похоже. Меня он не воспримет в принципе, я же лорд. А тебя попытается вышвырнуть как Трельяка. Вот это, Ева, и есть классический кузнечик. Именно таких мы арестовываем при срывах. Они повернуты на собственной власти, на жажде подчинить всех вокруг, сделать послушными марионетками. Упиваются ментальной силой как наркоманы — прыгают еще и еще и уже не могут остановится. Я слышал в Холмах, что тех, кто не излечим, просто усыпляют, но не знал… о их дальнейшем использовании. Прости…

Я вспомнила как после «прыжков» валялась тряпкой, не в силах пошевелиться. Но во время, на самом пике… когда чувствуешь приливы энергии как часть себя, они дарили фантастическое ощущение всесилия. Помню, когда я шла по двору поместья Крейга, управляя одновременно десятками разумов, словно держа их на поводках, показалось — я могу все. Каждая клетка тела шалела от ощущения безграничной власти. И просила не останавливаться, продолжать.

Я, та которая вечно пряталась, которая с детства была всего лишь вторым сортом, тихим придатком Алекса, вдруг… ой!

— Уходим, — прошептал Фаворра, принявший мой шок от воспоминаний за продолжение переживаний о несчастном кузнечике. — Пошли отсюда.

— Ты… знал?

Прозвучало хоть и сдавленным шепотом, но вполне твердо. Я смогла взять себя в руки.

— Клянусь, даже не догадывался, — он подхватил рукой начавший слабо пульсировать лиловый шар, не давая ему выпасть из моих ладоней. — В Холме я был практически никем, больше тигр, чем фейри. Юный и чужой. В королевском дворце не был ни разу, а те менталисты, которых видел, все до одного учились в академии и цеплялись за малейшую возможность задержаться, не уехать обратно в Сектор.

Его голос плыл, успокаивая, завораживая шелковой песней. Сам того не понимая, Фаворра запустил флер.

И да. На меня это не подействовало. При первом же помутнении сознания и привкусе появившейся блаженной эйфории, мои щиты сами собой задвигались, стыкуясь углами, создавая простую, но крепкую отражающую конструкцию. Для нормального блокирования понадобилось целых пять заслонов, но они послушно проявлялись под жесткими волевыми командами, и я успешно выстояла.

Защитилась за считанные секунды. Надо же.

Помню, как в полицейском участке я с трудом сопротивлялась ауре Изумрудной принцессы. Это было… архи-тяжело и далеко не сразу получилось. А совсем недавно — я с предельным напряжением пережила воздействие Вальтеза. И еще большим вызовом стал боевой флер Скайшоэля, соперника Диего по Десятке. Ему я смогла противостоять только совместно с командиром.

Но… приобретая новый опыт, я действовала четче и слаженней, иногда едва вытягивая, но уже без желания упасть в обморок или сбежать. Каждое следующее воздействие ауры лордов я невольно встречала все более уверено, обучаясь, как правильнее выстраивать щиты, чтобы отбивать ударную волну.

Кстати, почему-то именно сейчас, несмотря на небольшой объем, прилив флера показался мне намного более концентрированным, чем тот, которым Диего сознательно пользовался в дуэли, сражаясь за статус представителя Изумрудного Холма.

Я ошибаюсь или сила Фаворры быстро растет? И не связано ли это с ослаблением тигра…

— А что у тебя с Бродягой? — спросила я, невольно прижав ладонью снова занывшее место исчезнувшего укуса на сгибе шеи.

— Спит, да он пока и не нужен.

Фаворра отступил, внимательно изучая коридор. Пока нас не было, разрушений стало еще больше. Под его ногой хрустнул и просел пол. И мгновенно заледеневшее лицо подсказало мне больше, чем хотел командир. Проблемы Летучего явно набирали обороты как снежный ком.

— Мне нужно к Присцилле, — ровно сообщил Десятый, — надо узнать правила второго этапа Поединка, с участием ближнего круга. Я должен выяснить, как выстоять против кузнечика совместными усилиями всех лордов.

Говорил он спокойно и сосредоточенно. Зная командира — он наметил цель и теперь не отступится, выложится до дна. Последние дни Диего, скорее всего, очень плохо питался, по крайней мере, о скулы было впору резаться, да и глаза запали. Зато бледная кожа светилась почти перламутрово от прилива магии.

От ее жара мои щупы скручивались при приближении, но не могли коснуться.

— Зато теперь не стыдно вспоминать как нас обыграл твой психолог, — продолжил Десятый. — Этот прощелыга достаточно высокого уровня, чтобы выдать себя за прыгнувшего кузнечика. Ты знала?

— Догадывалась, что не второго. Насчет «кузнечик» или нет — не была уверена, но… подозревала. И… скажу сразу, чтобы ты опять не начал разговор про утаивание от тебя ценной информации. Владимир, то есть мой коллега Трельяк, оставил, в смысле, подарил мне практику. Хотела тебе сообщить позже, когда разберусь с подарком. Но… Я вообще не ожидала его появления на корабле. И…

Речь шла с паузами, мне было трудно признать — к Трельяку я относилась по-особому. Нет, совсем не так, как мог подумать Фаворра! Без всякой симпатии как к мужчине. Но — как человека — я его прекрасно понимала и тоже хотела бы изменить жизнь менталистов, отношения к нам как ко второму сорту — то ли слугам, то ли больным психам. Не используя, конечно, преступные методы, такие как кражи и махинации. Да и не приводят они к добру. Ну добыл Владимир большие деньги, появился на Летучем, где, чтобы не вызывать подозрения, выдал себя за чьего-то слугу, скорее всего планируя купить магические накопители и артефакты.

В итоге вместо этого не выдержал и полез разговаривать с кузнечиком. Хотя… я бы тоже полезла.

Пока я выпаливала Диего еще одну «тайну», до этого тщательно скрываемую, он стоял ровно, пристально глядя на меня. Рассматривал. Изучал, будто увидел нечто новое для себя.

Сердце замерло. Мне не понравился этот взгляд. Слишком темный, со странным привкусом чуждости. Хотелось схватить его руку, закричать: «Нет-нет, я такая же. Это были опасные знания и не мои секреты. Поверь, я не могла с тобой поделиться!».

Но… он прервал, мягко:

— Поговорим потом, Ева, подарок так подарок. Сейчас не время это обсуждать. Считай, я тебя услышал, но важнее другое — мне нужно готовиться. В какую каюту тебя отвести, к себе или в мою, к коту и твоему рыжему приятелю? По Казиму я зацепок больше не вижу, так что…

Я облизала губы. Он дрогнул как обычно, с усилием отводя глаза от губ, и от этого мне стало легче дышать. И говорить.

— У меня, наоборот, после знакомства с Дэйвом… появились кое-какие идеи. Кажется, я начала подозревать, кто может знать о ситуации больше, чем утверждает на самом деле. И эта личность вполне может быть в курсе судьбы Казима.

— Ты что, прочитала память кузнечика или его мысли?!

— О нет. Просто проанализировала, чистая психология.

Одна бровь командира вопросительно поднялась. Слово «психология» он всегда произносил скорее равнодушно, чем уважительно, считая мою профессию не отдельной наукой, а скорее хобби или навыками. Которыми, по его мнению, те же следователи владеют не хуже менталистов. А с появлением Владимира Трельяка упоминание о «психологе» устами Диего приобрело даже угрожающий окрас. Дескать, встречу и ка-ак разберусь, мало не покажется.

— И чем тебе помогла «наука»?

Ох, обычно есть время собрать мысли, подозрения и ощущения воедино, прямо с разбегу я никогда свои предположения не выдавала. Слишком эфемерен и тонок материал, во многом основанный на личном восприятии. Но сейчас не было ни дня на подтверждение или проверку идей, придется выдавать их в сыром виде.

— Кузнечик мне показался очень импульсивным, с взрывным характером. Ни за что не поверю, что он умеет долго терпеть или выстраивать планы на несколько дней.

— Согласен.

— Поэтому мне не верится в слишком большой период между пробуждением из-за вмешательства Владимира и последующим выкидыванием психолога с корабля. Дэйв сказал, что его хотели обмануть, а в итоге именно он обвел вокруг пальца. То есть кузнечик дождался пока Трельяк расслабится, подальше уйдет от своей каюты, где была возможность подключиться к нервным узлам корабля. И только затем Дэйв заставил Летучий переместиться, сбросив опасного, как он посчитал, конкурента. Так вот… в выдержку этого нетерпеливого молодого парня я не верю. Ну, два-три часа подождать мог, чтобы убедиться — опасность миновала, тем более он сонный был, не соображал что к чему. Но точно не сутки или больше.

Несколько ударов сердца Диего взвешивал услышанное. Затем кивнул, снова соглашаясь с моими доводами.

— А теперь смотрим с другой стороны. Глава вампиров, Баррага, вдруг начинает искать своего пропавшего собрата, обращается за помощью к самому Вальтезу, прекрасно зная, что фейри ничего не делают просто так. Буквально перед смотринами он УЖЕ озабочен пропажей простого наемника. То есть за те же два-три часа до перемещения корабля. Странно да? Мало ли куда мог пойти молодой вампир, который искал работу и контракты. Не успел он пропасть, а его уже ищут. Исчезновение парня обнаруживается… сразу. Как если бы Баррага сам ждал его отчета и… не дождался. Забеспокоился, точно зная, что тот не бегает по своим делам, не заводит знакомств с возможными нанимателями.

— Всего лишь предположение, — хмыкнул командир, — но весьма разумное. Братья Крови действительно могли в чем-то заподозрить твоего коллегу-мошенника и сами организовать слежку. В этом случае они ждали новостей, не дождались, парня не нашли и подняли бучу… Но скажи — как все это поможет найти Казима или решит проблему кузнечика? Пока я слышу только новые факты о Трельяке.

Я понурилась. Он прав, все мои домыслы, подозрения никак не связывались с пропавшим менталистом и тем самым не завершали соглашение с бангиром. И тем более не помогали предотвратить надвигающуюся гибель Летучего.

На меня снова повеяло флером. Диего оказался совсем рядом, серебряные глаза смотрели с сочувствием. Вокруг зрачков плясал хоровод крохотных сияющих алмазов, завораживая не хуже концентрических кругов на доске в нашем университетском кабинете «Гипноза и гипнотической практики».

Мягкое одеяло магии обняло меня, пытаясь укачать, покорить.

— Веришь мне? — спросил он. И я кивнула. Совершенно автоматически. Потому что привыкла верить командиру безо всякого магического воздействия. Вот только всегда ли это правильно? — Положись на меня, Недотрога. Я поговорю с Вальтезом насчет твоего контракта, решим с ним вопрос как фейри.

— Но я могу закрыть договоренности сама. Я чувствую!

— Нет времени, — в голосе прозвучала сталь.

Он был моим боссом, за несколько недель службы я привыкла подчиняться его приказам, но почему бы в критической ситуации не позволить мне рисковать? Что за дурацкая гиперопека?

Вскинув подбородок, я сжала губы, демонстрируя упрямое несогласие с решением вышестоящего офицера. В конце концов, до принятия моего прошения о завершении практики не хватило буквально пары дней. Еще немного и я бы считалась абсолютно независимым гражданином. А уж мое похищение тем более списывает все предыдущие условности.

В ответ на мою реакцию Фаворра успокаивающим жестом положил руку на плечо. Судя по повороту головы, он уже мыслями был в пути, но, так и быть, щедро дарил драгоценные минуты, чтобы я не сильно расстроилась.

— Диего…

Он дернулся, но я повторила:

— Диего…

Правда дальше ничего сказать не успела, поэтому что прямо из стены, по пояс выдвинулась… оу. Брейвуд.

Всклоченная, с совершенно шальным расфокусированным взглядом. Куда только делась ее прежняя плавная снисходительная медлительность. Губы девушки подрагивали и кривились, а вокруг головы, плотным облаком реяло… отчаяние. Душное и настолько ядовитое даже в эфемерном состоянии, что я чуть не закашлялась.

Я посмотрела на лиловый артефакт в руке Диего и обнаружила, что он почти выцвел, подавленный непроизвольно клубящейся вокруг командира силой. Его волшебная природа пыталась повлиять на меня, а в итоге заглушила прячущий нас шар.

Непривычно выглядящая Брейвуд отбросила с лица растрепавшиеся волосы, тем самым приоткрыв красные пятна на бледно-зеленых щеках. Облегченно выдохнула и торопливо застрекотала, глотая звуки в словах, все быстрее выпаливая предложения, при этом неотрывно глядя на Фаворру:

— О, я опять вам мешаю, лорд Десятый. Приношу глубочайшие извинения за свою настойчивость. Но никто кроме меня не мог найти вас. Другие дриады, увы, перешли под управление… В общем, они пока вне доступа, поэтому с посланиями бегаю только я. Сообщаю, что из-за очевидных обстоятельств принято решение начинать второй этап незамедлительно. Остальные лорды уже собрались, разыскивают только вас и, насколько знаю, даже отправились к вашей каюте.

— Можешь передать им, что я сейчас подойду. Без паники, милая, все будет хорошо.

Он легким движением руки то ли поблагодарил, то ли отпустил дриаду, и она расцвела под волной почти потрескивающей ауры сидхэ.

Через секунду Диего повел подбородком, сигналя мне следовать за ним и зашагал по коридору обратно. А Брейвуд провожала его высокую фигуру восхищенно-ласкающим взглядом, при этом неприятно облизнув верхнюю губу. Плечами она практически перестала подергивать, руки сцепила в замок, и теперь снова напоминала ту циничную особу, которая встретила меня корабле два дня назад.

— Эй, — шепнула я, торопясь, чтобы игнорирующая меня девушка снова не исчезла в стене. Ухватила ее за плечо и наклонилась почти вплотную к нервно подергивающемуся длинному ушку. — Не тормози, беги давай, кроме тебя сообщения носить некому. И кстати, если встретишь Баррагу, сообщи, что я его ищу.

Бабушка в детстве часто ругала меня за те или иные прегрешения, но чаще всего, буквально с разгромным счетом, мне попадало за врожденное упрямство.