Глава 20

Лекарство от любви

– Девки, я отключилась, можете себе представить? Отключилась! – размахиваю руками, готовая рвать на себе волосы, собрав девчонок на внеочередной утренний женсовет. – Это могла быть лучшая ночь в моей жизни, а я все проспала.

– Свет, ну будет тебе убиваться-то, – успокаивает меня Любаша. – Подумаешь, отключилась, с кем не бывает?

– Я ведь и не пила вечером почти. Так, не больше бокала. Это все Лоренцо с его дегустацией. У них с братом свои виноградники в Италии, вот и прихватил с собой пару ящиков из родных погребов. Скажите честно, Бьерн теперь точно решит, что связался с алкоголичкой, раз меня так с одного бокала вырубило?

Я закрываю лицо ладонями, а девчонки бесстыдно ржут. Ангелинка, только присоединившаяся к нашему чату, громче всех:

– Ну все, Агаповой больше не наливать. И ведь это у них не в первый раз.

– Ой, мать, мне бы твои проблемы, – вздыхает Иринка. – У нас тут генеральный новые планы продаж утвердил, теперь хоть ночуй на работе. Всем отделом будем отключаться прям за компами, потому что выполнить такие объемы за рабочее время просто нереально.

– Сочувствую. Теперь меня будет мучить еще и совесть, потому что я тут прохлаждаюсь в компании миллиардеров, пока ты там впахиваешь за троих.

– Да нет, все норм. Вы ведь тоже не навсегда на этих своих курортах и скоро ко мне присоединитесь, – улыбается Иришка, только в сердце от одной мысли о расставании с Бьерном что-то болезненно сжимается. – Ну а если серьезно, что касается твоего шведа, зря ты так переживаешь. Если он нормальный адекватный мужик, примет тебя такой, какая ты есть, и поймет, как сильно ему с тобой повезло.

– А как там у вас вообще, кроме того, что ты отключилась и все проспала, положительная динамика имеется? – больше всех переживает Люба, словно с передачей пособия марафона, взяла под контроль мое личное счастье на правах куратора.

– Имеется, – снова хохочет Ангелинка. – Оказывается, наш Бьерн все-таки вполне себе нормальный мужик с традиционными предпочтениями, – разглашает она секретную информацию, которой я уже успела с ней поделиться.

– И это отличные новости, поздравляю! – снова подбадривает Любаша. – Спали то вы вместе?

– В этот раз да. Правда, как оказалась в кровати, я совсем не помню, – признаюсь, и мне снова становится стыдно. – Весь день мы плавали, ныряли, гуляли, веселились, провели прекрасный ужин на яхте, в дружной компании встретили закат. А потом Лоренцо припер вино, будь оно неладно, произнес тост, и все, будто рубильник выключили.

– Это, конечно, отлично, но у меня массаж через пятнадцать минут, – поторапливает Любаша. – Так что переходи к сути. Где был твой красавчик миллионер, когда ты сегодня проснулась?

– Как где? Со мной в кровати, еще и обнимал меня во сне.

Мой куратор по счастью довольно улыбается, одобряет динамику.

– А с чего тогда ты так уверена, что между вами ничего не было? Может, лучшая ночь в твоей жизни все-таки состоялась, просто ты о ней ничего не помнишь? – снова вступает в разговор Геля, и ее каверзные вопросы ставят меня в тупик.

– Да нет, девки, сто пудов ничего не было, Бьерн не такой. Да и с чего тогда я проснулась в белье и той же футболке, которая вчера на мне была? Хотя, шорты с меня кто-то все-таки снял. Или это я сама? Там такие клепки и ткань слишком плотная, спать в них точно было бы неудобно.

– Ладно. Всем отдыхающим удачи на личном фронте, а у меня совещание, – первой прощается Иришка, и мы дружно машем ей ручками в камеру.

– И я побежала на массаж, не люблю опаздывать, – торопится Люба. – А ты давай, Свет, держись там. Было, не было… Вы уже оказались в одной кровати, дальше дело нехитрое, то ли еще будет!

В видеоэфире мы остаемся с Гелей вдвоем. Вроде и прошло всего ничего, но я вдруг понимаю, что успела по ней соскучиться.

– Ну что, мамочка, рассказывай, у вас-то с Франческо как?

Ангелинка смущается, знакомо сдувая со лба свою непослушную челку.

– Даже не знаю, – вздыхает подруга и отводит погрустневший взгляд, только я понимаю ее с полуслова.

– Не знаешь, как будешь уезжать от него, когда закончится отпуск?

Геля едва заметно кивает.

– Вот и я чувствую то же самое, – признаюсь я, нервно пересчитывая костяшки на пальцах, как если бы их количество с момента нашего разговора могло измениться. – У меня в Смоленске любимый сын, в котором я души не чаю, мама с сестрой, работа, ипотека, друзья – вся моя жизнь, которую я столько лет выстраивала по крупицам. Но, когда я смотрю в глаза этого мужчины, слышу его смех, тону в его объятьях, я сама не своя, словно жила до этого какую-то чужую, ненастоящую жизнь. Или это я сейчас заигралась и примеряю на себя роль, которая мне не предназначена… Мне пора к психиатру, да?

– Нет, Свет, – улыбается Геля, незаметно растирая по щеке проступившую слезу. – Ты просто влюбилась по уши, и я тоже, хоть обещала себе никогда этого больше не делать. Не на курорте точно и не в инструктора по дайвингу, – смеется она сама над собой, только ее звонкий смех выходит каким-то неожиданно грустным. – Все с нами нормально. Мы обычные женщины, которые хотят быть любимыми и счастливыми, от этого еще не изобрели лекарства.

* * *

Я поднимаюсь на палубу яхты, которая на полном ходу рассекает волны, и понятия не имею, как вести себя с Бьерном. Он снова стоит за штурвалом, такой задумчивый и невозмутимый. Его волосы развевает ветер, отчего прическа выглядит слегка небрежной, но ему так даже идет, глаза закрывают солнцезащитные очки. Когда я смотрю на него, сердце наполняется теплотой и гордостью. Здорово, когда рядом есть такой сильный и надежный мужчина, способный повести за собой в любое приключение.

Пользуясь моментом, я делаю несколько кадров на смартфон, и тут он меня замечает. Его лицо озаряется улыбкой, которая заставляет сердце забиться быстрее. Я подхожу ближе, раз уж меня рассекретили.

– Доброе утро, Лана.

– Доброе утро, Бьерн, – ловлю на себе его внимательный взгляд, а стоит вспомнить его жаркие утренние объятья в одной постели, еще и робею.

– Мы все уже позавтракали. Но ты так сладко спала, что мне не хотелось тебя будить.

А мне в твоих объятьях не хотелось просыпаться, все не верилось, что это наяву. Только об этом я решаю промолчать.

– Ты все правильно сделал, спасибо. Да я и не голодна. Куда мы направляемся сегодня? – спешу сменить тему, не желая возвращаться к обсуждение моей позорной вечерней отключки.

– На северо-восток Сардинии в Национальный парк Маддалена.

Естественно, мне ни о чем это не говорит, и Бьерн заботливо поясняет:

– Это архипелаг, состоящий из семи крупных островов и целой россыпи мелких, в большинстве своем необитаемых.

– Так это на них нам предстоит самостоятельно добыть себе пропитание? – всплывает в памяти задумка Лоренцо, и Бьерн утвердительно кивает, загадочно при этом улыбаясь. – Тогда, пожалуй, я все-таки пойду и чем-нибудь подкреплюсь.

Услышав это, он смеется в голос. Боже, какой же у него красивый смех, так бы и слушала.

– Совсем в меня не веришь?

Да уж, как-то некрасиво получилось, и я спешу исправить ситуацию, чтобы поскорее перевести все в шутку.

– Нет, что ты, верю, конечно, – обнимаю Бьерна со спины и опускаю голову на его плечо, такое крепкое и надежное. – А еще забочусь о том, чтобы на необитаемом острове у нас было побольше времени, прежде чем я начну стонать, что снова проголодалась.

– Ты хоть знаешь, насколько ты удивительная?

– Знаю, – широко улыбаюсь в ответ, – а еще я единственная и неповторимая! – вхожу в роль, довольная тем, что отношения между нами с каждым днем становятся все теплее. – За это ты и выбрал меня в подставные невесты по договору.

Зря я так сказала. Улыбка слетает с мужских губ и с моих тоже. Только слово не воробей, вылетело – не поймаешь. С другой стороны, а где здесь неправда? Бьерн действительно позвал меня с собой лишь для того, чтобы я притворялась перед его бизнес-партнерами той, кем не являюсь. Думал ли он в тот момент о моих настоящих чувствах? Нет, конечно. В итоге где-то в душе мне все еще очень больно от этого.

Пока не наговорила лишнего, я разворачиваюсь и ухожу.

– Лана… – раздается мне вслед, но я делаю вид, что не расслышала. Просто ветер шумит в ушах, и лазурные волны слишком громко разбиваются о борт яхты.

После сытного завтрака, который провожу в компании Глории, я возвращаюсь в каюту и не меньше часа общаюсь по видеосвязи с сыном. Отсылаю ему отснятые фотографии с морскими черепахами, рыбками, дельфинами и прочей живностью, к которой он, как и Вера, неравнодушен.

Как же сильно я соскучилась по нему за эти дни! Кажется, мой Данилка даже успел подрасти и стал рассуждать совсем как взрослый. Чувствуется бабушкино воспитание, да и Верины старания не проходят даром. Сестра с самого его рождения много возится с племянником, и он по праву считает ее своим лучшим другом.

– Мам, а ты скоро вернешься? – Он снова что-то увлеченно рисует и почти не поднимает на меня глаз, но мне этого и не надо, я и так знаю, что мой сынок сейчас со мной всем сердцем, как и я с ним.

– Скоро, милый, не успеешь соскучиться.

– Но я уже соскучился.

Как же хочется прижать его к себе, протянуть руки и вот так просто оказаться на той стороне экрана, растрепать волосы на его макушке, вдохнуть такой родной запах.

– Я тоже очень скучаю, Дань. Обещаю, в следующий раз на море поедем уже вместе.

– Только ты и я?

– Ты и я, – растираю слезы по щекам, пока он не видит, и не сразу замечаю, как дверь в каюту открывается, а за ней стоит Бьерн.

– Лана…

– Ну все, родной, мне пора прощаться. Я буду тебе писать. Обнимай за меня бабушку и Веру.

Я закрываю ноутбук, и сердце в груди словно разрывается на части.

– Все в порядке?

– Да, – пытаюсь вернуть на лицо беспечную улыбку, только она отчаянно не желает возвращаться. – То есть нет. Я скучаю по сыну. За всю его жизнь это первый раз, когда мы расстались на такой длительный срок.

– Расскажи мне о нем, – присаживается рядом Бьерн, накрывая мою руку своей, будто ему действительно небезразлично. И я рассказываю обо всем, что приходит в голову. О том, как Данька родился, сколько радости принес в мою жизнь, о его первых шагах и нынешних увлечениях. О том, как сын, будучи еще ребенком, поддерживал меня весь этот год после развода и что я не представляю своей жизни без него.

– Прости, вряд ли тебе все это интересно.

– Ты хорошая мать, в твоем сердце столько любви, это здорово, – улыбается Бьерн, при этом смотрит на меня так, будто перед ним сидит мадонна во плоти.

– Хорошая мать была бы сейчас рядом с сыном, – корю я себя за свое нежданное счастье и мужчину, слишком идеального во всех смыслах. Заслуживаю ли я все это? И отчего тогда такое чувство, что, полюбив Бьерна, я предаю ту, свою прежнюю жизнь?

– Не знаю, о чем ты сейчас думаешь, – ласково поглаживает он мою ладонь, будто успокаивая, и это действительно работает. – А мы с сестрой в возрасте твоего Даньки каждое лето проводили у бабушки, пока мама с отцом путешествовали. И от этого они не стали для нас плохими родителями, – улыбается он. – Даже напротив. Все мы обожали это время, как и моменты нашего семейного воссоединения. А потом еще целый год обменивались впечатлениями, которые получили за лето. Да, для детей важно, чтобы родители были рядом, но не менее важно видеть своих родителей счастливыми.

– Спасибо, – вздыхаю я.

– Пожалуйста, обращайся, – сквозит теплая улыбка в его голосе. Бьерн раскрывает для меня свои бережные объятья, и я охотно опускаю голову на его крепкое плечо.

Мое тело расслабляется, в этот момент я совершенно спокойна и готова во всем довериться ему. Мужская рука медленно скользит по моим волосам, с нежностью перебирая пряди, словно он хочет запомнить каждую деталь моего облика. Затем его пальцы невесомо касаются моего лица, обводя линию подбородка, и я поднимаю голову. Наши взгляды встречаются.

Бьерн смотрит на меня так, будто читает мои мысли. Мгновение замедляется. Он осторожно наклоняется ближе, и я, словно завороженная, не могу отвести от него глаз. Я ощущаю, как внутри все трепещет от волнения и как бешено колотится сердце. А когда наши губы наконец встречаются, это происходит так легко и естественно, будто никто и не сомневался, что этот момент однажды наступит. Поцелуй, легкий в начале, вскоре становится более глубоким и полным страсти. По телу бегут электрические искры, аж пальцы сводит, словно всю меня изнутри наполняет светом.

– Лана… Милая моя, нежная, – шепчет Бьерн в перерывах между поцелуями, и я улыбаюсь в его губы, не замечая, как слезы радости блестят на моих ресницах.

Только насладиться друг другом в полной мере нам снова не дают, в дверь раздается стук.

– Бьерн, Лана, хватит прятаться в каюте, – звучит из коридора насмешливый голос Лоренцо. – Вас ждет личный необитаемый остров! Чем не романтично?

– Ну что за неугомонная парочка, – смеется Бьерн, и я с ним полностью солидарна. – Предлагаю сперва забросить на необитаемый остров его с Анной, а потом продолжить с того самого места, на котором мы остановились… – оставляет он еще один поцелуй на моих губах и многообещающе смотрит мне в глаза, не находя в них ни единого возражения.