Глава 22

Счастливы вместе

Мы остаемся вдвоем на пустынном пляже и долго выбираем правильное место, куда установить удочку. Бьерн со знанием дела насаживает наживку на крючок, а еще следит за направлением ветра. Мне непонятны все эти тонкости, и я скорее стараюсь не мешать, пока мужчина занят делом. Только долго стоять в стороне не выходит, и вот меня уже распирает от любопытства. Я хочу быть ближе и больше узнать о нем, в итоге сама не замечаю, как начинаю заваливать Бьерна вопросами.

– Я думала, руководя серьезным бизнесом, ты дни напролет не вылезаешь из офиса. Откуда такие познания в рыбалке?

Мужская бровь насмешливо изгибается.

– Я вырос в стране озер, рек и морских фьордов, у нас каждый это умеет. И именно в Швеции были поставлены большинство рекордов, связанных с ловлей рыбы, – улыбается Бьерн, а я любуюсь тем, с каким теплом и гордостью он отзывается о своей родине.

– Так прям и каждый? В России тоже много рек, озер и морей, но лично я никогда даже удочку в руках не держала.

– Это легко исправить, я тебя научу, если захочешь.

– Что, прям здесь и сейчас? – с некоторым испугом смотрю на удочку в его руках. – Но у нас вроде как соревнование, и я не хотела бы тебя подводить.

– Не хочешь сейчас, тогда пойдем на рыбалку в Швеции, когда ты ко мне приедешь. Сбежим от всех в загородный дом, покажу тебе свои любимые места, покатаемся на лодке или гидроциклах. Там очень красиво, надеюсь, тебе понравится.

Уверенность, с которой он говорит об этом, заражает и кружит голову. Из его уст это звучит так естественно, как что-то само собой разумеющееся. Я и Бьерн в Швеции, гуляющие по необъятным просторам и любующиеся величественными фьордами. Только в моем сознании обывателя, которому еще лет пятнадцать выплачивать ипотеку в родном Смоленске и в одиночку поднимать на ноги сына, все это похоже скорее на несбыточную сказку.

Мне страшно заглядывать в будущее. И, вместо того чтобы что-то планировать и предаваться пустым мечтам, которые могут никогда не осуществиться, я задаю новый вопрос, переключая ракурс его внимания.

– А разве рыбалка в Швеции традиционно не мужское занятие?

– Может, и так, – смеется Бьерн. – Но в современном мире своя статистика. Из девяти миллионов шведов примерно семь – заядлые рыбаки, и четверть из них – это женщины. Так что добро пожаловать в клуб.

С каждым мгновением наши разговоры становятся более наполненными, в них постепенно проникает доверие. Я замечаю, как защитные механизмы, которые он так старательно выстраивал, начинают ослабевать, а в любимых голубых глазах загораются знакомые искры. Отвлекаясь на поцелуи и объятья, теперь Бьерн говорит со мной гораздо охотнее, его голос становится теплее, а рассказы все откровеннее. Мы делимся воспоминаниями из прошлого, и наши такие разные эмоции начинают пробиваться наружу, будто всходы весенних цветов, неизменно стремящихся к солнцу.

Мы лежим на песке в тени раскидистого дерева, время от времени проверяя, не пора ли вытаскивать улов. Только прошло уже часа два, а у нас до сих пор не клюет. Или просто мы слишком часто отвлекаемся друг на друга, напрочь забывая о наличии удочки.

– Ты как-то говорил, что рисуешь. А что конкретно?

Бьерн лежит на боку, одной рукой подперев голову, другой выводя пальцами на моей обнаженной спине замысловатые узоры. Нам так хорошо вдвоем. Только он отчего-то не торопится отвечать, словно витает где-то далеко в облаках.

– Или я сейчас ступаю на запретную территорию?

– Для тебя нет ничего запретного, Лана. Ты можешь спрашивать меня о чем захочешь.

– И ты будешь честно отвечать?

– Или честно, или никак. По-другому здоровые отношения не построить.

Не знаю, на какие такие мысли я его навела, но Бьерн поднимается, отряхивая прилипший песок с кожи, и становится в разы серьезнее, словно я заставила его наступить на больную мозоль.

– Я всегда хорошо рисовал, с самого детства. А потом еще подростком увлекся гейм-дизайном. Первый проект, который мы замутили с друзьями из разных уголков земли, не был суперуспешным. Но я развивался, взрослел, учился на своих ошибках, и со временем это детское увлечение переросло в нечто большее.

– Так это второе направление бизнеса, которое ты ведешь?

– Да, – звучит с нескрываемой гордостью. – А теперь оно еще и приносит неплохой доход.

Не люблю считать чужие деньги, но достойный доход, с точки зрения Бьерна, это, должно быть, целый капитал. Значит, и его бизнес оказался вполне успешным, что говорит о нем как об очень талантливом человеке.

– Но когда ты все успеваешь? У тебя и в NordicTech наверняка хватает ответственности с твоей-то должностью.

– NordicTech – это дело жизни отца и наш семейный бизнес, который, по его мнению, я обязан у него перенять. А это детище, оно только мое. Моя отдушина. Если отбросить всю эту преемственность и чувство долга перед родителями в сторону, в чистом остатке именно этим я и хотел бы заниматься, собирать самых талантливых ребят со всего света – гейм-дизайнеров, художников по персонажам, программистов, разработчиков – и создавать с ними новые миры.

– Говоришь, будто ты режиссер на площадке или какой-то креативный директор, – не могу сдержать доброй улыбки, в очередной раз восхищаясь своим мужчиной.

– Так и есть. Чтобы построить дом, его сперва нужно спроектировать, тщательно продумать, как расположить в нем множество систем – электричество, отопление, водоснабжение… В игровой индустрии все то же самое. У меня не просто должно быть видение игры, я слежу за тем, чтобы разработчики его придерживались, а также чтобы все системы работали вместе, создавали именно тот игровой опыт, который я изначально запланировал. Я собираю команду, на всех этапах контролирую качество, направляю их, стимулирую профессиональный рост, а затем мы выводим готовый продукт на рынок.

– Господи, как же много всего нужно знать, уметь и успевать делать! – недоумеваю я. – И какая часть из всего этого для тебя самая приятная?

Бьерн загадочно улыбается и мягко опускает меня на песок. Его лицо склоняется над моим, наши губы разделяют считаные сантиметры, и я замираю от предвкушения.

– Вот эта…

Не успеваю я раствориться в сладости его поцелуя, как мой слух улавливает странные звуки.

– Ты тоже это слышишь?

– Что я должен слышать?

– Ну вот же, едва различимо…

– Клюет! – подскакиваем мы дружно, и, пока Бьерн борется с удочкой за наш улов, я радостно прыгаю вокруг него по белому песку с почти шаманскими танцами. Для достоверности мне не хватает, пожалуй, только бубна.

Как и условились, на яхте мы собираемся к закату. Для порядка Лоренцо проводит контрольное взвешивание, но в нем не оказывается нужды. Улов Бьерна самый крупный, это видно даже невооруженным глазом. А вот Рикардо с Глорией и вовсе возвращаются с пустыми руками.

– Поздравляем! – братья Гатти в порядке старшинства жмут Бьерну руку, и Анна делает памятное фото наших мужчин с их богатым уловом.

– Лана, – зовет Бьерн меня к себе. – Это и твоя заслуга тоже. Иди к нам.

Я не возражаю, раз он так считает и хочет разделить со мной этот момент, я с радостью ныряю в его заботливые объятья, обвиваю руками в ответ, опускаю голову на его крепкое плечо.

– И в чем же, интересно, была моя заслуга?

– Как в чем? – теплые губы касаются виска. – Ты приносишь мне удачу.

– И все? Дело только в этом? – широко улыбаюсь, напрашиваясь на очередной комплимент, но Бьерн выглядит абсолютно серьезным.

– Нет, не только. – Он смотрит мне в глаза, и сердце от волнения пропускает удар. – С тобой я вспоминаю, кто я есть на самом деле без всей этой лишней шелухи… Не знаю, как у тебя это выходит, Лана, но ты делаешь меня счастливым.

На пару секунд я зависаю, теряю дар речи, не ожидая от него подобное услышать.

– Вот это я понимаю! – едва не аплодирует Анна. – Звучит покруче, чем признание в любви. Мне Лоренцо таких слов никогда не говорил.

– Ну извини, детка, я не такой романтик, зато со мной никогда не соскучишься, – подхватывает он свою девушку на руки, поваливает на диван и начинает щекотать, целуя украдкой.

Анна визжит и даже похрюкивает в приступе смеха. Глядя на эту картину, никто не в силах сдержать улыбок, кроме нашей чопорной Глории. Она тяжело вздыхает, а потом резко разворачивается в сторону кухни. Уговор есть уговор: проигравшая пара готовит для всех ужин. Рикардо подрывается супруге вслед, и они еще долго и горячо о чем-то спорят между собой на итальянском. Вот только я даже не сомневаюсь, что эта женщина и в кухонном переднике, перепачканном рыбными потрохами, будет держаться с достоинством королевы. Этого у нее никто не отнимет.

* * *

Говорят, счастливые часов не наблюдают. Бессовестно врут! Счастливые и влюбленные не наблюдают не только часов, но и дней, а ночи, как самая приятная часть суток, пролетают особенно незаметно. Когда все твое существо сосредоточено на одном-единственном человеке, на жизненной необходимости касаться его и целовать, слышать его голос, растворяться в его смехе и биении сердца, дарить ему удовольствие, вдыхать аромат его тела… время утекает, будто песок сквозь пальцы.

Это происходит и с нами. Я даже про пособие Марафона Счастья на время забываю. Да и зачем оно мне сейчас, когда во мне самой столько счастья, что я готова делиться им без зазрения совести направо и налево?

С архипелага Ла Маддалена мы возвращаемся к берегам Сардинии. Бьерн все чаще стоит за штурвалом и продолжает меня обучать. Если подумать, навык для меня абсолютно бесполезный, вряд ли когда-то я обзаведусь собственной яхтой. Но эти сладкие минуты наедине в его объятьях, наши переплетенные пальцы на штурвале, горячее мужское дыхание, согревающее макушку, и порывы соленого морского ветра в лицо, наполняющего душу ощущением свободы – не это ли и есть счастье?

– Куда направляемся сегодня?

– В Гольфо-Аранчи, или Апельсиновый залив, – сияют радостью его глаза, и я ловлю в них собственное отражение.

– Там растет много апельсинов? Это хорошо, я их люблю.

– Если не ошибаюсь, ни одного.

– Тогда откуда такое название?

– По легенде, пастухи однажды увидели, что цвет воды в заливе неожиданно изменился на оранжевый. Кто-то воскликнул: «Смотрите, случилось чудо!» На его крики, как это обычно бывает, сбежались остальные.

– Но ведь никакого чуда не было, так?

– Откуда столько цинизма в голосе? Я вообще-то старался войти в роль.

– И у тебя отлично вышло, – поворачиваю голову, чтобы оставить поцелуй на его губах, и Бьерн с готовностью отвечает, после чего продолжает свой рассказ.

– Нет, чуда не случилось, – улыбается он. – Просто из трюма корабля, который стоял в порту, высыпалась огромная партия апельсинов.

Когда мы высаживаемся на берег, нас со всех сторон нежно обнимают кудрявые зеленые горы, а Бьерн не выпускает моей руки из своей. И пусть с апельсинами здесь не сложилось, зато зелени по-настоящему много.

Гольфо-Аранчи совсем не похож на пафосный курорт, скорее на простой и по-деревенски уютный. Воздух здесь просто волшебный, не надышаться! Пешеходная улочка с невысокими домами, магазинами и кафешками, будто бы из прежней эпохи, приводит нас на удивительную фотовыставку, мимо которой сложно пройти, потому что огромные фото расположены прямо на домах.

– Удивительные работы! – Я с восхищением рассматриваю пронзительно живые портреты местных жителей, в основном рыбаков и детей. – Ради этого мы здесь?

– И не только, – улыбается Анна, готовясь к очередному эфиру.

От нее я и узнаю, что эти работы принадлежат знаменитому немецкому фотографу и были отсняты в Гольфо-Аранчи еще в пятидесятых годах прошлого века. Теперь благодаря им у всех нас есть возможность будто бы заглянуть в ту самую, давно исчезнувшую жизнь.

У прилавка одного из местных магазинчиков я замираю, с интересом разглядывая итальянскую керамику ручной работы.

– Эта птичка – символ региона, – поясняет старенький дедушка продавец, искренне улыбаясь мне своим наполовину беззубым ртом, а Бьерн переводит: – Возьми на счастье, чтобы дом был полной чашей.

Керамика великолепная и абсолютно точно украсит любую кухню, но и ценник соответствующий. Я же так привыкла отказывать себе во всем и жить в экономрежиме, что уже собираюсь поблагодарить и развернуться. С карты, которую получила от Бьерна вместе с договором, не хочу тратить ни копейки. Это я решила сразу, мне не нужны его деньги. Конечно, мы не обсуждали это, но, круглосуточно находясь рядом, Бьерн и так все понимает без слов.

– Заверните нам эту и вот эту… Блюдца? Да, блюдца обязательно, как же без них.

– Что ты творишь? – ворчу я, будто сварливая старушка, пока старичок на радостях торопится упаковать наши покупки. – Тебе-то на кой сдались эти птички? Или будешь скупать все, на что я положу глаз?

– Почему нет? А птички мне тоже понравились. – При этом он так счастливо улыбается, что я чувствую себя обезоруженной. – Пока будем далеко друг от друга, будешь по утрам наливать в нее свой любимый кофе и вспоминать обо мне. Разве не здорово?

Бьерн целует меня, а я едва сдерживаю слезы. Здорово быть рядом с ним, как сейчас, а сама мысль о разлуке, которая неизбежно настанет, уже разрывает сердце на части.