Глава 14

Я играла в "гордую и неприступную". Три дня демонстрировала граф Дракуле, как выглядит достойная женщина, которую пытались унизить, но не сломали. Ходила с поднятой головой, улыбалась детям, вела уроки с энтузиазмом человека, который абсолютно доволен жизнью и ни о чем не жалеет.

А по ночам лежала без сна и мысленно репетировала, что скажу ему при встрече. Что-то в духе: "Добрый день, милорд, какая прекрасная погода" — с такой ледяной вежливостью, чтобы у него мороз по коже побежал.

Только встреч не было.

Влад исчез. Словно растворился в воздухе вместе со своей платиновой красавицей. За эти три дня я видела его ровно ноль раз, что было особенно издевательски, учитывая, что раньше он маячил везде, как навязчивая реклама дорогого одеколона.

Дети стали тише. Не грустнее — тише. Себастьян читал еще больше книг, чем обычно, а это уже граничило с библиотечной зависимостью. Клара рисовала черными красками и на мои вопросы отвечала односложно, как подросток в период особенно острого экзистенциального кризиса.

Даже слуги ходили на цыпочках, будто в доме кто-то тяжело болел.

А я... я злилась. Не на Влада — нет, что вы. На себя. За то, что позволила втянуться в эту нелепую историю. За то, что поверила в сказки про взаимную симпатию. За то, что до сих пор, несмотря на все его жестокие слова, надеялась на какое-то объяснение.

Потому что в глубине души я знала: что-то тут не сходится. Нельзя так смотреть на женщину, как он смотрел на меня, и не чувствовать ничего. Нельзя касаться чужой щеки с такой нежностью, если это просто развлечение.

Но, может, я просто плохо разбираюсь в мужчинах?

В четвертую ночь я сдалась.

Сон не шел. Совсем. Я металась в постели, как рыба на сковородке, пока не поняла: так можно и с ума сойти. Накинула халат поверх ночной рубашки и отправилась на террасу подышать воздухом.

Замок ночью преображался. Днем он был просто старинным, внушительным зданием с готическими закидонами. А в темноте становился... живым. Стены дышали историей, тени шептались по углам, а лунный свет превращал обычные коридоры в декорации к опере про привидений.

Я дошла до террасы, распахнула двери и замерла.

Он был там.

Влад стоял у каменной балюстрады, опершись на нее руками, и смотрел в сад. Силуэт — четкий, мужественный, слегка поникший. Как у человека, который устал от собственных мыслей.

Первым побуждением было развернуться и уйти. Вторым — подойти и дать ему пощечину за те три дня молчания. Третьим — просто постоять и посмотреть на него, потому что, несмотря на всю злость, он все еще был... красивым. Притягательным. Опасно привлекательным, как запретный плод или дорогое вино.

Я выбрала четвертый вариант — замерла в дверном проеме, не зная, что делать.

— Не можете спать? — спросил он, не оборачиваясь.

Значит, знал, что я здесь. Конечно знал. У него, похоже, были глаза на затылке.

— Душно в комнате, — ответила я прохладно.

Он повернулся, и лунный свет упал ему на лицо. Выглядел он как всегда — непроницаемым, властным, слегка надменным. Никаких признаков раскаяния или желания объясниться.

— Вы избегаете меня, — констатировал он, как будто озвучивал факт, что сегодня среда.

— С чего вы взяли? — Я подошла к противоположному краю террасы. — Просто выполняю свои обязанности.

— Ваши обязанности не включают бегство при каждом моем появлении.

— Я не бегаю. — Я повернулась к нему лицом. — Просто не вижу смысла в пустых разговорах.

Уголок его губ дрогнул — то ли усмешка, то ли что-то еще.

— Понимаю. — Он шагнул ближе. — Обижаетесь.

— На что мне обижаться? — Я пожала плечами. — На правду? Вы же сказали правду, не так ли? Про наивную гувернантку и романы?

Он остановился в двух шагах от меня, изучая мое лицо.

— Марго уехала, — сказал он неожиданно.

— Поздравляю. — Я улыбнулась с ядовитой сладостью. — Надеюсь, вы хорошо провели время.

Что-то мелькнуло в его глазах. Гнев? Раздражение?

— Вы невыносимая женщина, — произнес он тихо, но в голосе слышалась сталь.

— Честная, — поправила я. — Это вас раздражает?

Он сделал еще шаг. Потом еще. Я оказалась прижатой к каменной балюстраде, а он нависал надо мной, как хищник над добычей.

— Вы играете с огнем, мисс Элоиза.

— А вы пытаетесь меня запугать, милорд.

Его глаза сузились.

— Я не пытаюсь. — Голос стал еще тише, почти шепотом. — Если бы я хотел вас напугать, вы бы уже бежали.

В воздухе повисло напряжение, густое как туман. Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как что-то меняется. Становится опаснее. Острее.

— Элоиза, — произнес он мое имя, как заклинание.

— Что? — прошептала я.

Вместо ответа он наклонился и поцеловал меня.

Первое прикосновение его губ к моим было как удар молнии. Неожиданный, ошеломляющий, заставивший забыть обо всем на свете. Я замерла, не дыша, не думая, только чувствуя.

Его губы были холодными — не неприятно холодными, а прохладными, как мрамор на рассвете. Но поцелуй был горячим. Требовательным. Властным. Он целовал меня так, словно имел на это право. Словно я принадлежала ему по праву завоевания.

Я должна была оттолкнуть его. Дать пощечину. Напомнить о приличиях и субординации. Вместо этого мои руки сами поднялись к его лицу, пальцы запутались в темных волосах на затылке. Я притянула его ближе, отвечая на поцелуй с отчаянием утопающего, который нашел спасательный круг.

Мир сузился до размеров его объятий. Не существовало ни замка, ни звезд над головой, ни прохладного ночного воздуха. Только он — его запах, его прикосновения, его губы, которые исследовали мои с методичной тщательностью завоевателя, изучающего новые земли.

Где-то в глубине сознания промелькнула мысль: "Боже, как же хорошо..." И сразу за ней: "Это безумие." Но разум отключился, оставив место только ощущениям.

Его рука легла мне на талию, крепко, собственнически, прижимая к себе. Вторая запуталась в моих волосах, слегка оттягивая голову назад, заставляя запрокинуть лицо. Я почувствовала, как дрожат колени, как сердце бешено колотится в груди, как кровь превращается в расплавленный металл в жилах.

А потом все резко оборвалось.

Он отстранился так быстро, словно я была раскаленным железом. Сделал шаг назад, потом еще один. Его дыхание было прерывистым, глаза — почти черными в лунном свете.

— Это не должно было случиться, — сказал он хрипло.

Я стояла, прислонившись к балюстраде, и пыталась отдышаться. Губы горели от его поцелуя, а внутри все дрожало от неожиданности и... разочарования от того, что все закончилось так быстро.

— Почему? — спросила я, удивляясь тому, как спокойно прозвучал мой голос.

— Потому что вы не знаете, кто я.

— А кто вы?

Он смотрел на меня долго, молча. В его глазах боролись какие-то противоречивые чувства.

— Кто-то, кто принесет вам только боль, — сказал он наконец.

— Это мне решать, — возразила я.

— Нет. — Его голос стал жестким. — Не вам.

И он развернулся, направляясь к выходу.

— Влад, — позвала я.

Он остановился, но не обернулся.

— Это не конец, — сказала я тихо.

— Должен быть, — ответил он, не поворачиваясь. — Ради вас самой.

И исчез в тенях коридора, оставив меня одну под звездным небом с привкусом его поцелуя на губах и твердой уверенностью: что бы он ни скрывал, я не отступлю.

Не теперь, когда знаю, что он чувствует то же самое.