Глава 16

Я была похожа на женщину, которая узнала, что ее новый дом построен на кладбище зомби. Ходила, ела, вела уроки, но в голове крутилась одна-единственная мысль: "Вампиры. Чертовы вампиры!"

Каждая мелочь теперь приобретала новый смысл. Граф не ужинает? Конечно — он питается кровью! Дети ведут себя странно? Еще бы — они полукровки! Слуги избегают дневного света? Логично для прислуги в доме нежити!

Я чувствовала себя детективом, который наконец-то разгадал преступление века, только вот оказалось, что она сама жила среди преступников и даже умудрилась влюбиться в главаря банды.

Влада я не видела ни разу. Что, с одной стороны, было облегчением — не нужно было решать, как смотреть в глаза мужчине, который, возможно, мечтает прокусить мне шею. А с другой стороны... черт возьми, я скучала по нему! Даже зная правду, я скучала по его взглядам, по редким улыбкам, по тому, как он произносил мое имя.

Видимо, у меня была серьезная склонность к саморазрушительному поведению.

Дети вели себя тише воды, ниже травы. Себастьян читал еще больше обычного, что уже напоминало попытку поглотить всю мировую литературу за неделю. Клара рисовала исключительно черными красками и на мои попытки разговора отвечала односложно, как подросток в особенно острой фазе "все взрослые — идиоты".

Я понимала их осторожность. Наверняка они ждали, когда я наконец сорвусь, начну кричать что-то про чеснок и святую воду, и убегу в закат с криками "помогите, в замке вампиры!"

Только я не кричала. И не бегала. Просто думала.

А думать было о чем.

На четвертый день случилось то, чего я больше всего боялась и ждала одновременно — Клара заплакала.

Мы сидели в классе, я пыталась объяснить ей основы географии, когда вдруг заметила, что по ее щекам текут слезы. Тихо, почти незаметно, но они были.

— Клара? — я отложила учебник. — Что случилось?

— Вы уедете, — прошептала она, не поднимая глаз. — Все уезжают. Когда узнают.

И тут что-то щелкнуло в моей голове. Как будто кто-то включил свет в темной комнате, и я наконец увидела ситуацию целиком.

Это же дети. Напуганные, одинокие дети, которые привыкли, что от них убегают. Которые боятся привязываться, потому что знают — рано или поздно им скажут: "Ты монстр, и я не могу тебя любить."

Вампиры или не вампиры — какая разница? Они же дети.

Я встала из-за стола, подошла к Кларе и обняла ее. Крепко, по-матерински.

— Я никуда не уезжаю, — сказала я твердо.

— Но вы знаете, — всхлипнула она в мое плечо. — Леди Марго сказала, что рассказала вам. Про папу. Про нас.

Ах, эта чудесная Марго! Видимо, решила проследить, как я отреагирую на новость. Настоящий ученый-экспериментатор в области человеческой психологии.

— Знаю, — согласилась я. — И что с того?

Клара отстранилась, посмотрела на меня огромными глазами.

— Но мы... мы не люди...

— А я и не требую от вас быть людьми, — улыбнулась я. — Я требую, чтобы вы были хорошими детьми. А вы хорошие. Очень хорошие.

— Даже если у нас клыки?

— Даже если у вас клыки, — подтвердила я. — Кстати, покажи.

Клара неуверенно улыбнулась, и я увидела маленькие, аккуратные клычки. Не страшные, не угрожающие — просто часть ее анатомии. Как у котенка.

— Очень мило, — сказала я искренне. — Теперь давайте продолжим урок. География от этого не станет менее важной.

В дверях появился Себастьян. Видимо, слышал наш разговор.

— Вы правда не боитесь? — спросил он с той осторожностью, которую проявляют люди, разбудившие спящего льва.

— Себастьян, — вздохнула я, — за свою жизнь я работала с подростками, которые поджигали школьные туалеты, дралась с родителями, считающими учителей личными врагами, и выживала в советской бюрократии. После всего этого пара вампирят кажется мне просто милой особенностью.

Он усмехнулся — впервые за эти дни искренне.

— Папа сказал, что вы особенная, — заметил он. — Теперь понимаю, что он имел в виду.

— А где ваш папа? — спросила я как можно беззаботнее.

— Избегает вас, — честно ответил Себастьян. — Думает, что вы его боитесь.

— Понятно. — Я кивнула. — Ну что ж, видимо, пора объясниться.

Вечером я отправилась на поиски графа Дракулы. Точнее, Влада. Потому что теперь я знала — не важно, кто он по природе. Важно, кто он по сути.

А по сути он был мужчиной, который заботился о детях, защищал слабых и целовал меня так, словно я была самой желанной женщиной в мире. Вампир он или нет — второстепенно.

Нашла я его в том же зале, где впервые увидела. Он стоял у камина, опершись рукой о каминную полку, и смотрел в огонь. В профиль его лицо казалось печальным, усталым. Как у человека, который привык нести бремя одиночества.

— Добрый вечер, Влад, — сказала я с порога.

Он обернулся так резко, словно услышал выстрел. На лице — удивление, осторожность и что-то еще... надежда?

— Элоиза, — произнес он. — Я думал... Марго сказала...

— Что рассказала мне правду о вас? — Я вошла в зал, закрыла за собой дверь. — Рассказала. Очень живописно, между прочим. С демонстрацией клыков и угрозами.

Влад побледнел еще больше, что для вампира, наверное, было сложной задачей.

— И вы... не боитесь?

— Боюсь, — честно ответила я. — Но не вас.

— Тогда чего?

Я подошла ближе, остановилась в нескольких шагах от него.

— Боюсь, что вы решите, будто я не справлюсь с правдой. Боюсь, что отправите меня прочь "ради моей же безопасности". Боюсь, что буду скучать по вам до конца жизни.

Он смотрел на меня так, словно я была миражом в пустыне.

— Элоиза... я убивал людей.

— В войне?

— И не только.

— Для защиты детей?

— Иногда.

— Из жестокости?

Он помолчал.

— Нет, — сказал наконец. — Не из жестокости.

— Тогда в чем проблема? — пожала я плечами. — Я же не прошу у вас список жертв с подробным описанием обстоятельств.

— Вы не понимаете! — В его голосе зазвучало отчаяние. — Я не человек! Я монстр!

— Знаете что, Влад? — Я сделала еще шаг к нему. — За всю свою жизнь я встречала множество монстров. И поверьте, далеко не все из них имели клыки.

— Элоиза...

— Я видела людей, которые избивали детей. Людей, которые предавали друзей ради денег. Людей, которые убивали души равнодушием. — Я остановилась прямо перед ним. — А вы... вы заботитесь о своих детях. Защищаете тех, кого считаете семьей. И даже пытаетесь оттолкнуть меня, чтобы не причинить вреда.

Его глаза потемнели.

— Вы не знаете, на что я способен.

— А вы не знаете, что мне не все равно. — Я подняла руку, коснулась его лица. — Вы думаете, я такая наивная? Думаете, не видела, как вы смотрите на мою шею, когда злитесь? Не замечала, что ваша кожа холодная, а в зеркалах вас нет?

Он застыл под моим прикосновением.

— Видели?

— Конечно, видела. Просто не хотела это признавать. — Я улыбнулась. — Но теперь, когда все карты открыты, могу сказать честно: мне все равно.

— Это безумие.

— Возможно. — Я провела большим пальцем по его скуле. — Но это мое безумие.

Влад закрыл глаза, прислонился к моей ладони.

— Если я причиню вам боль...

— Причините — дам сдачи, — пообещала я. — У меня есть опыт работы с трудными подростками.

Он открыл глаза, и в них плясали золотистые искорки.

— Вы невозможная женщина, Элоиза.

— А вы невозможный мужчина, Влад. — Я встала на цыпочки. — Так что мы подходим друг другу.

И поцеловала его.

Сначала он не отвечал — стоял неподвижно, словно не верил, что это происходит. А потом обнял меня так крепко, словно боялся, что я исчезну, и поцеловал в ответ со всей накопившейся за эти дни тоской.

— Я не отпущу вас, — прошептал он мне в губы. — Больше никогда.

— И не надо, — ответила я. — Я не собираюсь убегать.

Мы стояли, обнявшись, в свете камина, и я понимала: да, он вампир. Да, это сложно. Да, впереди много проблем.

Но я его люблю. А любовь, как известно, способна на чудеса. Даже в замке, полном нежити.