Глава 22

Мой план оказался гениальным в своей простоте. Настолько простым, что Влад сначала посмотрел на меня как на женщину, предложившую покорить Америку на надувной лодке.

— Ты хочешь сделать что? — переспросил он, и в его голосе прозвучали нотки, от которых по спине побежали мурашки.

— Стать приманкой, — повторила я, стараясь говорить уверенно. — Заманить их в ловушку. Покончить с этой историей раз и навсегда.

Влад медленно встал с кровати. В его движениях появилась та хищная грация, которая напоминала: передо мной не просто мужчина, а древний хищник.

— Нет, — сказал он просто.

— Но выслушай...

— Нет. — Он повернулся ко мне, и в его глазах не было ни капли той нежности, с которой он смотрел на меня час назад. — Это не обсуждается.

Я почувствовала, как поднимается знакомое упрямство.

— Влад, будь разумным...

— Я и есть разумный. — Он подошел ко мне, нависая как башня. — Разумный мужчина не позволяет женщине, которую любит, играть в героя с вооруженными фанатиками.

— А что, женщина не имеет права голоса?

— В вопросах, касающихся ее безопасности? — Его губы изогнулись в холодной усмешке. — Нет.

Я вскочила с постели, накинув его рубашку.

— Простите, но кто вам дал право решать за меня?

— Четыреста лет опыта, — ответил он ледяным тоном. — И тот факт, что я не позволю тебе покончить с собой из-за глупой гордости.

— Глупой гордости?!

— Именно. — Он скрестил руки на груди, глядя на меня сверху вниз. — Ты хочешь доказать, что не слабее меня. Хочешь показать свою храбрость. Это детские амбиции, Элоиза.

От его слов кровь прилила к лицу.

— Как смеете...

— Я смею, потому что я граф Дракула, — сказал он с такой властностью, что захотелось сделать шаг назад. — И в этом замке мое слово — закон. А мое слово таково: ты остаешься под моей защитой. Точка.

— Я не ваша собственность!

— Нет? — Он подошел ближе, и от исходящей от него опасности перехватило дыхание. — После прошлой ночи? После того, как я пометил каждый дюйм твоего тела?

Его пальцы скользнули по следам укусов на моей шее, и я невольно вздрогнула.

— Ты моя, Элоиза, — прошептал он низко. — Моя женщина. Мое сокровище. И я не позволю никому причинить тебе вред. Даже тебе самой.

— Это не ваше решение!

— Еще как мое. — Его рука легла мне на затылок, крепко, но не больно. — Я не потеряю тебя, как потерял других. Никогда.

В его голосе прозвучала такая боль, что гнев на мгновение ослаб. Но только на мгновение.

— Влад, я понимаю ваши страхи, но...

— Ты ничего не понимаешь, — оборвал он. — Ты не видела, как умирают люди, которых любишь. Не слышала их последних слов. Не чувствовала, как жизнь уходит из их тел.

— Но я не беспомощная!

— Против Ван Хельсингов? — Он рассмеялся без тени веселья. — Дорогая моя, ты смертна. Один удачный выстрел из арбалета — и тебя не станет. Навсегда.

— А один удачный удар серебряным ножом — и не станет вас!

— Разница в том, что я умею сражаться. А ты — нет.

Вот тут я взорвалась.

— Не умею сражаться?! — Я отстранилась от него. — Я всю жизнь сражаюсь! С бюрократией, с невежеством, с несправедливостью! Я выжила в мире, где женщин считают неполноценными! И вы говорите, что я не умею сражаться?!

— Это не то же самое...

— Это именно то же самое! — Я ткнула пальцем ему в грудь. — И если вы думаете, что можете запереть меня в этом замке, как принцессу в башне, то глубоко ошибаетесь!

Что-то опасное вспыхнуло в его глазах.

— Осторожно, Элоиза, — сказал он тихо. — Ты играешь с огнем.

— А вы играете в тирана! — выпалила я. — И знаете что? Мне это не нравится!

Я направилась к двери, но он преградил мне путь одним быстрым движением.

— Куда ты идешь?

— Подальше от вас. Пока не наговорила лишнего.

— Ты никуда не идешь, — сказал он стальным тоном. — Мы не закончили разговор.

— О, мы закончили. — Я попыталась обойти его, но он снова загородил дорогу. — Отойдите.

— Нет.

— Влад...

— Садись, — приказал он тоном, не терпящим возражений. — И слушай внимательно.

— Не смейте мне приказывать!

— Буду, если ты ведешь себя как капризный ребенок.

И тут я не выдержала. Размахнулась и дала ему пощечину. Звонкую, от всей души.

Влад даже не дрогнул. Только медленно повернул голову обратно, глядя на меня с выражением хищника, решающего, стоит ли добыча того, чтобы на нее охотиться.

— Лучше?

— Намного, — выдохнула я.

— Хорошо. — Он коснулся щеки, на которой уже розовело пятно. — Теперь мы поговорим как цивилизованные люди.

— Вы не человек, — напомнила я.

— Но ты — да. И я не позволю тебе умереть по собственной глупости.

— Это не ваше...

— Мое, — оборвал он. — Потому что ты принадлежишь мне. Хочешь ты этого или нет.

Я уставилась на него. Вот он какой — настоящий граф Дракула. Не романтичный герой, а древний хищник, привыкший к абсолютной власти.

— Знаете что? — сказала я тихо. — Идите к черту.

И выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что весь замок, наверное, услышал.

Завтрак с детьми прошел в атмосфере, которую можно было резать ножом. Дети явно слышали нашу ссору — в замке и мыши не чихнут незамеченными, а уж скандал такого масштаба...

— Вы с папой поругались? — осторожно спросила Клара.

— Ваш отец решил, что я его собственность, — сухо ответила я, намазывая масло на хлеб с агрессией хирурга.

— Ой, — протянул Себастьян. — Это плохо.

— Очень плохо, — согласилась я. — Особенно учитывая, что у меня есть отличный план, который мог бы решить проблему с охотниками.

Дети переглянулись.

— Какой план? — поинтересовалась Клара.

Я рассказала. Дети выслушали внимательно, а потом Себастьян кивнул.

— Неплохо, — сказал он. — Простой и эффективный.

— Но папа против? — уточнила Клара.

— Папа считает меня беспомощной куколкой, которую нужно спрятать от всех опасностей.

— Понятно, — вздохнул Себастьян. — Папа иногда забывает, что не все женщины похожи на тех придворных дам, которых он знал раньше.

— А что вы будете делать? — спросила Клара.

— Найду союзников, — решительно сказала я. — Людей, которые понимают разумные аргументы.

В этот момент в столовую вошел Влад. Дети мгновенно напряглись, а я даже не подняла на него глаз.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — буркнули дети.

Я промолчала.

— Элоиза, — начал он.

— Извините, милорд, но я завтракаю, — ответила я, не отрываясь от тарелки.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— А мне — нет.

Воцарилась тишина, тяжелая как надгробная плита.

— Дети, идите в классную комнату, — приказал Влад.

— Но папа... — начала Клара.

— Идите. Сейчас.

Дети поспешно удалились, оставив нас наедине.

— Элоиза...

— Что? — Я наконец подняла на него глаза. — Пришли ещё раз объяснить мне моё место?

— Я пришел извиниться.

— За что именно? За то, что назвали меня своей собственностью? Или за то, что решили за меня, как мне жить?

Он сжал кулаки.

— За то, что выразился слишком резко.

— Не за то, что сказали, а за то, как сказали? — Я встала из-за стола. — Как великодушно.

— Элоиза, я не хочу с тобой ссориться...

— А я не хочу быть вашей золотой клеткой! — взорвалась я. — Понимаете разницу?

— Ты не в клетке...

— Нет? А как тогда называется ситуация, когда женщине запрещают принимать решения о собственной жизни?

Влад провел рукой по волосам. Вид у него был такой, словно его заставляли решать неразрешимую задачу.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Расскажи мне свой план. Подробно.

— Зачем? — Я скрестила руки на груди. — Всё равно откажетесь.

— Может быть. А может, нет.

— Может быть? — переспросила я. — То есть вы допускаете, что я способна на разумные мысли?

— Допускаю, — сказал он сухо. — При условии, что эти мысли не включают самоубийственные планы.

Я уставилась на него. Это было... почти уступкой. Почти признанием моего права голоса.

— Хорошо, — сказала я. — Но с условием.

— Каким?

— Вы выслушаете до конца. Без комментариев, без возражений. А потом мы обсудим план как равные.

Влад помолчал.

— Договорились, — сказал он наконец. — Но окончательное решение остается за мной.

— Почему?

— Потому что я старше, опытнее, и мне есть что терять.

Я вздохнула. Ну хоть что-то. Компромисс — это уже прогресс по сравнению с категоричным "нет".

— Ладно, — согласилась я. — Слушайте.

И я рассказала. Влад слушал молча, хмурясь, но не перебивая. Когда я закончила, он долго размышлял.

— Риски огромные, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Если что-то пойдет не так...

— Мы будем импровизировать.

— Я не люблю импровизацию.

— А я не люблю сидеть сложа руки, — парировала я.

Он посмотрел на меня долго, изучающе.

— Мне нужно время подумать, — сказал он.

— Сколько?

— День. Может, два.

— У нас может не быть двух дней.

— Тогда один.

Я кивнула. Это было больше, чем я ожидала от него получить.

— Хорошо. Один день.

Влад направился к выходу, но на пороге остановился.

— Элоиза?

— Да?

— Что бы я ни решил... знай, что я люблю тебя.

— Знаю, — сказала я мягко. — Вопрос в том, достаточно ли вы меня уважаете.

Он не ответил. Просто ушел, оставив меня размышлять о том, готов ли граф Дракула принять женщину как равную.

Или я навсегда останусь для него прекрасной пленницей в золотой клетке.