Глава двадцать седьмая. Вдохновляющая
«Какую роль играет в нашей жизни случайность? Боюсь, что самую главную»
На моём экране крупным планом показывают фарфоровое лицо, коралловую помаду и кудряшки цвета айвори — Пайпер.
— А где ОН?
— Улетел.
— Ну, ты хотя бы дала ему свой номер?
— Нет.
Приличные девушки не навязывают парням свои контакты.
— Ну и дура! — практически выплёвывает мне в лицо старуха. Я аж в себя прихожу, отрезвлённая душем из её слюны.
Пайпер разворачивается спиной и нервно ковыляет прочь, придерживаясь за тележку.
Я опускаю лицо в руки. Опять провал. И снова у меня почётное второе место. Первое у его любимой женщины, а я тот самый рак, который на безрыбье рыба. Всхлипываю — чего уж там, где первый раз, там и второй. Так горько мне, что сил нет.
Спустя время кто-то кладёт руку на моё плечо:
— Лея! Куда он летит дальше, Лея?
— В Реджайну. Должен пройти посадку уже, — стараюсь проморгать слёзы, и как только мне это удаётся, вижу пред собой: Клэр, Кэрол и Пайпер.
Три мушкетёра, блин. На их лицах — скорбь и печаль всего еврейского народа.
— Ну что же ты! — разочарованно поджимает губы Кэрол. — Упустила своё счастье!
— Дура! — опять выплёвывает Пайпер.
— Да идите вы! — говорю им, но выходит как-то жалко и неубедительно.
— Чего не полетела с ним? — спрашивает меня Клэр.
— Не приглашал.
— Ну так надо было самой пригласиться! — восклицает Кэрол. — Ну что за молодежь пошла? Бестолковые!
— Дура! — выражает солидарность Пайпер.
Это у неё слово паразит что ли?
— Хорош плеваться! — рявкаю на неё. На этот раз уже явно убедительнее, раз она на шаг отползла.
— Ну правда, могла купить срочный билет и полететь с ним дальше — наверняка свободные есть в Реджайну, — высказывает свои соображения Клэр.
И я со вздохом начинаю объяснять дамам ситуацию:
— В Барселоне меня ограбили…
— Точно! У неё же денег нет! Скидываемся, девочки, на билет, — постановляет Кэрол.
— Я в деле! — спешит меня заверить Пайпер. — Но ты дура!
— Спасибо, конечно. Но сама ты дура! Я не буду ему навязываться! Если б хотел, позвал бы сам. Дал бы свой номер телефона… Просто я ему… не нужна.
И тут я вспоминаю: он знает, как со мной связаться. Может, потому и не попросил мой номер?
— Слушай, я могу… кое-что сообразить. Если самолёт полностью не заполнен, то в последние минуты до окончания посадки оставшиеся билеты можно купить за копейки — главное, успеть добежать до своих ворот. Давай, решайся. Сегодня как раз моя подруга у стойки — посмотрим, что у них осталось. Пошли.
Глупо. Глупо будет, если она так никогда ему и не позвонит. И ещё глупее, если я позволю своему шансу на счастье (а вдруг последнему?) ускользнуть вот так… бездарно. Я же нравлюсь ему, это очевидно. А то, как сильно нравится он мне, ещё очевиднее.
И мы — я и Клэр, обе на каблуках, то ли бежим, то ли быстро ковыляем к ближайшей стойке с работницей аэропорта.
— Сэдди, привет!
— Привет, Клэр, как ты?
— На нервах.
— Ты? — она явно удивлена.
— Послушай, у моей подруги, — Клэр кивает на меня, — вопрос жизни и смерти. Если её парень сейчас улетит без неё, велика вероятность, что они больше никогда не встретятся. Тот случай, когда решается судьба сразу двоих.
Сэдди, подперев ладонью щёку, мечтательно тянет:
— Как в кино!
— Как в кино, — соглашается Клэр и, взглянув на меня, приободряет улыбкой «всё будет хорошо. Сейчас обязательно что-нибудь придумаем».
— Господи… чего только не увидишь на этой работе! — многозначительно двигает бровями Сэдди, а я выжимаю из себя всё обаяние, на какое способна, потому что сейчас действительно решается моя судьба. Вопрос жизни и смерти.
— Сэдди, детка… её парень уже в самолёте, посадку наверняка уже закрывают, ты не могла бы поторопиться и позвонить девочкам, чтобы подождали мою подружку? Она за минутку долетит.
— На крыльях любви? — хохочет Сэдди.
— На них, — согласно киваю, и тру ладони о юбку, видевшую в своей жизни больше, чем иные походные штаны.
— Рейс в Реджайну в 12:40, Сэдди.
— О, девочки, вы действительно сильно опаздываете. Но спокойно! Сэдди всё сделает в лучшем виде. Есть свободные, бронирую, выкупаю…
— Вот, возьми мою карту, — Клэр протягивает ей свою кредитку.
— Не-е-ет, — морщит нос Сэдди, — тридцать баксов — смешная цена за инвестиции в карму. Мне же воздастся от Провидения за участие в вашем проекте? Шучу, девочки! Меньше серьёзности! Сэдди, спасительница влюблённых! Нет, я обожаю эту работу…
Принтер печатает мой билет.
— Вот, здесь номер выхода на посадку — это совсем близко, беги прямо, потом направо. Я пока позвоню девчонкам, чтобы подождали тебя.
— Спасибо, — благодарю с трясущимися руками.
— Благодарю, Сэдди — хранительница любовных приключений! — поправляет Сэдди, подмигивает и улыбается, уже приветствуя кого-то по телефону.
— Аэропорт Торонто — моя стихия. Тут я почти всесильна, — смеётся Клэр. — А ты, кстати, решила вопрос с багажом?
— Долгая история.
— Хорошо, расскажешь в другой раз — сегодня тебе и в самом деле нужно бежать. Удачи тебе, Лея. Я много летаю, много вижу. Часто встречаю мужчин, разных, и конечно, мои женские глаза и интуиция не могут не отмечать лучших, особенных, но этот… он как… он как…
— Глоток горного воздуха?
— Да!
— Снег, отражающий солнечный свет?
— Море в мелкой ряби, а на ней — солнечные блики… и лето вокруг, а тебе вдруг становится ясно — вот она жизнь, никуда не спеши! Вот он миг, впитывай, дыши, хватай и держи крепко! Не упусти его, — подмигивает. — Беги, а то опоздаешь!
И я бегу после первого в моей жизни настоящего из самой глубины души СПАСИБО.
— Лея! — вдруг слышу уже далеко позади.
Оборачиваюсь и вижу с детства знакомое хитрющее выражение лица:
— Ты мне всегда нравилась! Если бы не ты, мы бы все сдохли от скуки в старшей школе!
— Ты даже не смогла вспомнить моё имя! — напоминаю и по ухмылке Клэр вдруг осознаю, что всё она помнила. Так же чётко, ярко и без злобы, как и я.
— Счастли́во! — машет рукой.
— Звони, если будешь в Ване!
Она кивает и, виляя задницей, направляется к выходу. И только я начинаю бежать, снова до меня доносится её старательное:
— Лея!
Мне уже с трудом её слышно, да и нужно уже бежать, не теряя ни минуты…
— Лея! Забыла спросить, а почему ты называла его Лео?
А почему я называла его Лео? Он сказал, что так его зовут… или подтвердил.
— Он Кай.
Я на мгновение оторопеваю. Но разве имя может что-то изменить?
— Кай?
— Да, — кивает. — Ты журналов и газет совсем не читаешь? Ничего в твоей жизни, смотрю, не поменялось, Лея. Он изобрёл что-то важное… что-то в ИТ важное для искусственного интеллекта, кажется. Google сейчас c этим работает. Ужасно умный человек. И известный.
— Спасибо! — ору в ответ. — «Кай» мне нравится даже больше!
Клэр пожимает плечами, мол «тебе решать», и улыбается ещё шире, прежде чем окончательно исчезнуть из вида.
И я срываюсь с места…
Кай? Кай и Лея… Звучит? Или Лео и Лея было лучше?