Глава 26 – Поехали!

Алина

Он: «Слушай, у меня тут странное ощущение на горизонте. Никогда не испытывал, и оно мне, честно сказать, не нравится».

Смотрю на полученное сообщение и ловлю себя на том, что улыбаюсь. Губы просто взяли и сами собой растянулись в улыбке. Видимо, надо бы признать, что от общения с Рафаэлем Аммо у меня произошло некоторое помутнение рассудка и теперь со мной не все в порядке.

Да, определенно так и есть.

Я: «Моя жилетка всегда к твоим услугам, кэп».

Он: «Спасибо, конечно, но... именно ты виновата в этом странном ощущении».

Что?

Я: «Что?»

Он: «Меня еще никогда не динамили».

Вау! Немедля ставим мне памятник!

Хихикаю, словно дурочка. Преподаватель по английскому строго смотрит на меня, но особо не разоряется. Может потому, что знает — с оценками у меня все в порядке, а может потому, что я лучшая балерина на курсе. Теперь официально. По итогам вчерашней аттестации я набрала максимальный балл.

Я: «У меня вчера была сдача нормативов, а потом, пока до дома доползла, так сразу и отрубилась».

Он: «Вот видишь, я не важнее сна, еды, воды и воздуха. Говорю же — дерьмовое ощущение».

— Что он тебе пишет? — локтем пихает меня в ребра Адриана, а затем подносит к моему лицу свое карманное зеркальце, и то, что я вижу в нем, пугает, если не сказать большего. Мои щеки ярко алеют, а глаза странно блестят.

Да, диагноз я все же выставила себе верно: со мной не все в порядке.

— На свидание собирается пригласить, — отвечаю я, а у самой руки трясутся. Боже, какой кошмарный кошмар.

— Куда?

Я: «Куда идем? Сегодня я добрая».

Он: «В ресторан».

Я: «После шаров в окно и Суэйзи под открытым небом как-то мелковато, не находишь?»

Он: «Нет».

На этом все. Больше ни слова, а у меня за ребрами почему-то странно завозилось нечто, до безобразия похожее на неудовлетворенность, потому что не хотелось мне сейчас внимать педагогу по английскому языку. Мне бы еще поболтать в сети. С ним. Ни о чем и обо всем.

— Бойко, ты чего это?

— Что? — Адриана на меня смотрела так, будто бы у меня лицо было грязное. Но нет, только ведь сейчас гляделась — чистая. Или что-то не увидела? Еще раз глянула — все в порядке.

— Да ладно? Не может быть! — фыркнула подруга и так довольно растянула губы в улыбке, что мне даже тошно стало.

— По какому поводу восторги? — прищурилась я на один глаз.

— Ты залипла на моем брате.

— Залипла?

— Да, залипла, — активно закивала девушка, а я скривилась, не понимая ровным счетом ничего.

— Адриана, залипни лучше ты. Вот здесь, — ткнула в учебник во времена глаголов, что мы проходили.

— Нет! Не съезжай с темы. Он нравится тебе. Реально нравится. Я же вижу!

А у меня по позвоночнику холодок пробежал. Нервно сглотнула. Ладони вмиг вспотевшие об джинсы вытерла, но на подругу уставилась по-прежнему недоуменно. Да, господи, что она вообще такое говорит?

— Я воспринимаю его как друга, — произнесла с ощутимым нажимом. Потому что не нужно приписывать мне то, чего нет. Даже в шутку.

— Да? Ну а Рафаэль тебя воспринимает, как цель номер один. Пиф-паф, Алина!

— Бойко! Аммо! Создали тишину, иначе выгоню и влеплю неуд за поведение, — гаркнула учительница, и мы обе втянули голову в шею.

Я фыркнула.

Адриана многозначительно поиграла бровями и улыбнулась. А затем одними губами произнесла:

— Он тебя сделает!

Я же только закатила глаза и покачала головой, предпочитая ничего не отвечать на этот бред, но сама же внутренне вибрировала, отсчитывая обратный таймер до последнего урока и встречи с Рафаэлем. А перед выходом из Академии непривычно надолго задержалась в душе, затем слишком тщательно сушила волосы и впервые остановила взгляд на том, как мои сокурсницы подводят глаза, вычерчивая на веках четкие стрелки.

У меня же даже помады не было.

Блин...

— Держи, — протянула мне тушь Адриана.

— Не нужно.

— Нужно!

— Ладно, — кивнула я, убеждая себя в том, что я делаю это только для Прохорова. Он увидит меня и ахнет. Я могу быть вау, когда захочу.

А пока я хочу быть вау для Аммо.

Хочешь так же? Потрудись.

Вот — логика Рафаэля очень проста, но максимально действенна. Надо просто ей пользоваться почаще: гордость и самолюбие — это лучшее оружие любой девушки. Ни одному охотнику не понравится добыча, которая сама себя догонит, освежует и приготовит на медленном огне.

Да. А потому вслед за тушью пришла очередь персикового тинта и румян.

Вот! Теперь можно палить из всех оружий.

Выходим из раздевалки вместе с подругой, но почти тут же тормозим, так как стену напротив двери, из которой мы вышли, подпирает не кто иной, как Мельник. Выглядит он, скажем прямо, дерьмово. Растрепанный какой-то весь, и взгляд больной, будто бы у него живот прихватило или что-то типа того.

— Адриана? — делает он тут же шаг навстречу.

— М-м?

— Поговорить надо.

— Я тороплюсь, Кость. Давай потом?

— Сейчас, — цедит, играя желваками.

— Потом, Кость.

А тот за руку ее хватает, не давая даже с места тронуться. И я вижу, каким электричеством между ними шарашит. Еще немного, и случится короткое замыкание. И пока они сражаются взглядами, я впервые позволяю себе рассмотреть того, на ком помешалась моя подруга. Что ж, хорош: смуглый, темноволосый, взгляд режет, внешность манит. Не мой типаж совершенно, но я понимала, почему Адриана так в этом парне потонула.

— Мельник, девушку мою отпусти, — внезапно послышался голос Прохорова, а я скисла.

Во-первых, я хотела досмотреть, чем закончится эта серия противостояния Адрианы и Кости. А во-вторых, Антон снова был сосредоточен не на мне. Да уж...

— Отпустить? — напрочь игнорируя парня, спросил Мельник, пристально полируя жарким взглядом подругу.

— Отпустить, — кивнула Адриана.

Хватка тут же разжалась, а Костя резко развернулся и растворился в толпе учащихся, покидающий Академию.

— Что он хотел? — сразу же атаковал вопросами Прохоров, но Адриана только отмахнулась и будто бы уменьшилась в размерах. — Почему ты сразу не послала его? Или чего тебе нужно, чтобы этот мудак все-таки разбил твое сердце?

— Антон, не жужжи. Просто отвези меня домой. Можешь?

— Могу.

И мы двинули на выход, где в створе прозрачных дверей я уже видела Рафаэля Аммо, подпирающего капот своего автомобиля на гостевой парковке Академии. И внутри меня что-то щелкнуло и затикало, словно бы спусковой механизм.

Вот только, что он отсчитывал, я так и не смогла понять.

— Вы сговорились, что ли? — гаркнул Антон, и Адриана тут же посмотрела на него с подозрением, а затем повелительно цыкнула.

— Антош, домой, — а потом перевела на меня взгляд. — Удачи, Алина. Сведи его с ума!

Я подмигнула друзьям и пошла вперед, не в силах сдерживать улыбку на устах. И даже повторный прогон всего того, что рассказал мне Прохоров про моего лже-парня, не смог потушить мои эмоции. Ладно, чего там. Котят не топил, уже хлеб. А остальное не доказано.

Шаг до цели.

Глаза в глаза.

Внизу живота — щекотка. Так странно.

В заднем кармане завибрировал телефон.

— Секунду! — подняла я указательный палец вверх и прочла входящее сообщение от Прохорова.

«Ты пугаешь меня, Бойко. Ты, что ли, для него накрасилась?»

Улыбнулась. Дурашливо показала язык, когда Рафаэль мне подмигнул. И ответила:

«Для него».

Ответ не заставил себя ждать.

«После всего того, что я тебе о нем рассказал?»

И следующая ложь вырвалась еще легче, чем предыдущая.

«Поздно рассказал, Тош. Уже все случилось.»

— Поехали? — протянул мне руку Аммо.

— Поехали...

— Что пишет герой твоего романа? — уже усевшись за руль, спросил Рафаэль.

— Негодует, что я не прислушалась к его байкам из склепа, — пожала я плечами, а затем добавила, — зато прислушалась к другим. Это правда, что Антон топил котят в детстве?

— Не помню, — пожал плечами парень.

— А что насчет избиения бездомного?

— Не в курсе.

— А как же вымогательство денег у инвалида?

— Не слышал о таком, — фыркнул Аммо, а я прищурилась.

— Врать нехорошо, ты знал?

— Сплетничать тоже, Алина. Делай это с моей сестрой, а не со мной.

— Вот как? — удивленно приподняла я брови, на полном серьезе ожидая от него зеркальных действий в сторону Прохорова.

— Как? — рассмеялся Рафаэль. — Слушай, это детство, недостаток воспитания, а потом и пубертатный гон. Один мой друг в пятилетнем возрасте отрывал ножки паукам себе на потеху, а другой целенаправленно поджег соседский сарай, но это ведь не значит, что они выросли какими-то сломанными личностями. А твой Антон вырос.

— Почему ты так считаешь?

— Пф-ф-ф, да потому что он не умеет самоутверждаться за свой счет. Только за чужой.

— Это не так!

— Так! Ты думаешь, ему нужна Адриана? Нет, Алина, ему нужно завоевать Адриану, а это совершенно разные вещи. А дальше, если бы это случилось, он бы принялся планомерно топить ее в своих неудачах, как это делает любой неудачник на его месте.

— Слишком много негатива, Рафаэль, не находишь? — насупилась я.

— Мужики добиваются женщину, а не добивают ее.

— Антон просто боялся отказа! — возмутилась я.

— Антон просто выжидает время, когда ничего делать будет уже и не нужно. Ленивый, пассивный, бесхребетный — вот вся его суть, — загибал он пальцы, а я не знала, что ему противопоставить, потому что было нечего, ибо слова Аммо звучали слишком складно и как-то уверенно ложились на личность Прохорова.

— Хватит!

— Не вопрос. Давай просто подождём момента, когда твой Антошка предъявит Адриане за то, что она не оценила его жертвенной игры в любовь. Не оценила перспектив. Не оценила его. Заметь, все будет звучать именно так: это ты виновата, что не чувствуешь, а не я, потому что ровным счетом ничего не сделал.

— А ты бы как поступил?

— Я люблю тебя, Алина. До безумия, понимаешь?

— Что? — вмиг растеряла я свой запал и изумленно распахнула глаза.

— Гляди, даже тебя проняло. Вот чтобы я сделал: врубил режим «танк» и погнали. Вижу цель — не вижу препятствий. Иду и завоевываю. Говорю прямо, делаю от души, отдаюсь на максимум — против такого не попрешь.

Господи, это была всего лишь образная аналогия, а меня чуть сердечный приступ не прихватил. Вот — даже руки затряслись от его признания, и в ушах зашумела неожиданно вмиг вскипевшая от шока кровь. В этом весь Рафаэль Аммо — выносит на раз. У той, которую он когда-нибудь полюбит, просто не останется шансов не ответить ему взаимностью.

Вот же, даже мое, давно подаренное Антону сердечко на секунду дрогнуло от его слов. Что уж говорить про тех, кто находится в зоне риска. Обречены...

— Приехали, — спустя минут двадцать произнес парень, паркуясь на стоянке рядом с известным на весь город итальянским рестораном. Адриана рассказывала, что здесь готовят лучшую на ее вкус пасту и пиццу, а я только кивала ей в ответ и улыбаясь, даже не надеясь, что однажды смогу посетить это место.

И вот, пожалуйста. Я тут. Но не с Антоном, а с Рафаэлем. Прислушалась к себе и неожиданно не ощутила знакомого изматывающего сожаления о том, что зря теряю время. Ровно. Странно. Непривычно. Наверное, до сих пор не могу отойти от бедных, утопленных котят.

— Несправедливо привезти балерину в такое калорийное место, — усмехнулась я.

— Я закажу тебе воду, — подмигнул Аммо, а я рассмеялась.

— С лимоном, пожалуйста.

— Все для тебя, Моя Прелесть. Идем.

И он повел меня вверх по ступеням, мимо вышколенного администратора и дальше в зал, где почему-то у привычных столиков на двоих стояли еще мольберты с кистями и красками. Здесь же толпился народ, слышался громкий смех и мерное гудение голосов. А затем, очевидно, ведущий, хлопнул в ладоши при виде нас и радостно воскликнул.

— Все в сборе, господа! Пора начинать!

Ну мы и начали. Каждому из присутствующих достался чистый холст, набор масляных красок и кистей, а еще пошаговая инструкция, которую озвучивал харизматичный ведущий, о том, как рисовать милого котенка, спящего на солнышке. А еще нам подали сырные и мясные закуски, бутербродики с паштетами, мини-пиццы и тарталетки с различными салатами.

Было вкусно. Весело. И невероятно интересно. И котенок на моем холсте получался очень даже симпатичный. У Аммо, видимо, тоже, потому что ведущий то и дело подходил то ко мне, то к парню и удовлетворенно кивал, приговаривая: «очень хорошо».

Я не видела того, как рисовал Рафаэль, но и свое художество боялась показать, а потому радовалась, что наши мольберты были недоступны для глаз друг друга. А еще я вновь не заметила, как пролетели два часа моей жизни. Но вот уже котенок был нарисован, все закуски съедены, и пора было показать всем, что у нас, у всех получилось. Каждый из присутствующих по очереди демонстрировал свое творение, а все остальные поддерживали аплодисментами то, что в итоге у кого получилось.

Подошла и моя очередь. Зал взорвался овациями, а я раскраснелась от удовольствия, а затем перевела взгляд на последнего, кто еще не похвастался своим творчеством. На Аммо.

Все на секунду замерли.

И я вместе со всеми.

А через мгновение сделала шаг назад и прижала ладони к губам, качая головой и не доверяя своим глазам. Потому что то, что показывал мне Рафаэль, было за гранью и не поддавалось описанию. Но я моргала, терла глаза, но все равно видела на его холсте не котенка.

Я видела там себя.

Зал заполнился какими-то дикими воплями, а я неожиданно поняла, что расплакалась. Вот так просто, на глазах у посторонних пустила слезу, потому что это было слишком для меня. И пережить это как очередной акт замысловатой игры Рафаэля Аммо не получалось.

Вот там, за ребрами, сердце не понимало, что это лишь бутафория. Оно стучало все сильнее и сильнее, подскакивало к горлу. Поскуливало, не осознавая, что это сделали не для него, не для меня и не для нас.

Это сделали на камеру. Для социальной сети и лишь, чтобы позлить Антона, вывести его на эмоции и заставить захотеть себе такую же игрушку, как у Рафаэля. Позавидовать и проникнуться. А вот видите, как вышло — прониклась пока только я.

— Ты чего плачешь, глупая? — отставил Аммо картину в сторону и бросился ко мне, видя мое состояние. Мои слезы. Мое замешательство.

И пока вокруг нас все улюлюкали, снимая на камеры «двух влюбленных голубков», я все никак не могла прийти в себя. Успокоиться. И смириться с тем, что это все неправда.

Пшик.

— Алина, ну не плачь, пожалуйста, — его пальцы нежно стерли соленые капли с моих щек, но на их место пришли новые.

— Что если..., — прошептала я.

— Что? — нахмурился он и подался ближе. Так, что наши лбы соприкоснулись, а между губами остались лишь жалкие, искрящие током сантиметры.

— Что, если никогда, ни один парень с настоящими ко мне чувствами, не переплюнет тебя с твоими ненастоящими, Рафаэль? А я боюсь, что буду сравнивать. Сравнивать не в их пользу.

— Наполеон... не надо никого сравнивать. Любовь не равняют под какой-то эталон. Понимаешь? Ты можешь встретить самого романтичного персонажа на этой планете и не испытать к нему ровным счетом ничего, а потом без памяти влюбиться в безэмоционального парня просто потому, что он сходил в аптеку, когда ты подхватила простуду.

— Это ужасно, — покачала я головой, игнорируя умилительные шепотки вокруг нас и обсуждения.

— Что именно?

— То, что мне больше неинтересно общаться с другими людьми и даже Адрианой.

— Да? – глаза парня странно вспыхнули.

— Да. Мне интересно с тобой, — улыбнулась я, всхлипнула и вытерла последние слезы с лица, — и да, кажется, учитывая, сколько времени мы проводим вместе, именно ты превращаешься в моего лучшего друга, Рафаэль.

— Ну супер, — как-то слишком резко отступил от меня парень.

— Зато честно, — пожала я плечами.

— Всю жизнь мечтал, — хохотнул Аммо, вот только глаза его остались слишком холодными.

Настолько, что даже меня передернуло.