Глава 30 – Психосоматика

Алина

— Что с тобой? — с подозрением смотрит на меня Адриана.

— Ничего, — шепчу я тихо и так, что сама себе не верю, хотя изо всех сил пытаюсь обмануть свое сознание. Но какого черта, если я сама же, собственными пальцами, держа в них ручку, зачеркиваю в календаре еще один день, в котором со мной не будет Рафаэля?

Вот же черт...

Его имя бьет раскаленной добела стрелой в низ живота, а сознание без дополнительной стимуляции подкидывает мне картинки моего первого поцелуя, почти такие же яркие, как и тогда, когда это со мной случилось. Они в моменте подожгли кровь и выбили ориентиры с привычных положений. Воспоминания огненной волной жара высыпались по телу мурашками, и я зажмурилась, не в силах пережить их снова.

Всего лишь поцелуй.

Да?

Боже... но ведь это не так. От простого поцелуя не сносит крышу к чертям собачьим.

— Ты с пятницы, как пришибленная, Алина. Что-то случилось?

— Нет, все нормально, не обращай внимания.

Меня всего лишь разнесли в щепки. Это не просто «что-то случилось». Это что-то намного более значимое.

— Наверное, весенний авитаминоз, — отшучиваюсь я и насилую губы, заставляя их беззаботно улыбаться, чтобы скрыть свою оторопь после того, как Рафаэль Аммо взял и перевернул мой мир с ног на голову. И то, что для него было лишь репетицией перед основным выступлением или просто действиями на автомате, когда рядом лежала особь женского пола, для меня стало словно бы термоядерным взрывом.

Бах — и кроме пепла, ничего больше не осталось.

— Ну вот, а я все надеялась, что ты просто наконец-то влюбилась в моего брата, оттого и ходишь под впечатлением от его поцелуев. Кстати, вы уже целовались? Хотя нет, не отвечай. Пф-ф-ф, конечно же, целовались. О чем это я? Это же Рафаэль, у него все всегда с места, да в карьер. Он иначе же и не умеет. Я права? — задорно рассмеялась Адриана, а у меня за ребрами заныло от ее слов.

И долгожданный стыд с прогорклым сожалением опалил щеки. Потому что не с Антоном это все случилось, а вот так по-дурацки с каким-то непонятным парнем, для которого я стала шестьсот восемьдесят третьей в списке его бесконечных побед.

Серая масса...

— Давай сменим тему, — задыхаясь, предложила я подруге, а она тут же легко сменила вектор нашего разговора.

— Я решилась, — произнесла чеканно девушка, но сама затравленно глаза спрятала. А я поняла, о чем она толкует, потому что уже давно на подсознании верила в то, что предрекал Аммо.

Вот и этот прогноз сбылся с точностью до совершенства.

— Мельник? — уточнила я.

— Да, — кивнула Адриана.

— Сама пойдешь?

— Нет, он еще в пятницу, после того как я тебя довезла до дома, весь день меня прессовал: звонил и писал. Потом опять под окнами караулил. И все выходные продыху не давал.

— Что хочет?

— Поговорить.

— А Антон? — спросила я, даже не удивляясь реакциям собственного тела, которое почему-то вновь не дрогнуло от звука имени любимого человека.

— А что мне он?

— Ну да.

— Просто мне нужно знать: я игрушка или играю?

— Неправильный вопрос, как по мне, — пожала я плечами.

— Почему?

— Потому что в любовь играть нельзя.

— И это мне говорит человек, который влюблен в другого, но при этом проводит ночь с моим братом? — поигрывая бровями, спросила Адриана, улыбаясь при этом без особой ехидцы. Просто будто бы воспринимала это чем-то нормальным, когда девушки слабовольно, словно бабочки, летели в комнату Рафаэля, оставляя за дверью свои принципы.

Я свои точно оставила. А иначе почему же еще я полетела на этот свет, который, в конце концов, окутал меня непроглядной тьмой?

— Раф мне...

— Ну? — смеется подруга, а я вспыхиваю, потому что она со своим дурацким смехом слишком бесит, будто бы права или имеет право считать, что все это норма.

А еще будто бы мне уже давным-давно плевать на Прохорова.

Но ведь это не так!

Просто целовать меня в первый раз должен был совсем не Аммо. А сейчас в игру вступила банальная психосоматика. И теперь мне кажется то, что казаться не должно. Все банально и просто. Нужно перегореть. Перебеситься. И вопрос будет закрыт.

— Раф мне, как брат.

— Вау! — хмыкает подруга и начинает хохотать голос, хлопая в ладоши. — Ты сама-то в это веришь, Бойко?

Стараюсь...

— Думай что хочешь, — фыркнула я.

— Думаю, что ты уже давно в нем запуталась. Теперь вопрос лишь времени, когда до тебя дойдет вот это главное.

— Что?

— Что дороги назад уже нет.

— Со своими дорогами разберись, — пожала я плечами, поправила трико на себе и припустила в сторону зала, где должен был начаться последний на сегодня урок, а там уж принялась за бесконечную отработку вращений, фуэте...

Не замечая, как за моей спиной уже начала разворачиваться драма. Урок начался и закончился, как и весь учебный день, а уже на выходе из Академии я заметила, как Адриана Аммо горделиво идет в сторону близлежащего парка. За ней неотступно следует хмурый Костя Мельник, смотря прямо перед собой и заложив руки в карманы джинсов. А им в спины исподлобья глядит Антон Прохоров, недовольно поджимая губы и хрустя костяшками пальцев.

Спустя два часа на мой телефон пришло одним за другим два сообщения. Первое от Адрианы:

«Костя предложил мне бросить Прохорова и стать его девушкой».

И второе, но уже от Антона:

«Не хочешь прямо сейчас прогуляться, выпить кофе и поболтать? Ужасно соскучился по тебе и нашему общению».

В грудь бабахнуло раскаленным отбойным молотком. Рука дрогнула. Мозг расплавился. А пальцы свернули обе переписки и нашли третью, которая прервалась еще в минувший четверг.

«Ты был прав».

Три слова. Девять букв. Двадцать минут тишины и ничего в ответ. А мне только тут стало по-настоящему страшно оттого, что я не справлюсь...

«Я всегда прав».

Всего лишь сообщение, правда? А я будто бы фейерверков объелась, которые принялись грохотать внутри моего живота. Против воли улыбнулась и повалилась на кровать, утыкаясь в подушку носом и тихо попискивая.

Глупая, совершенно недопустимая реакция, знаю. Но я так скучала по этому общению. Это же ведь мой лучший друг, а мы в режиме тишины с самой пятницы. Целых пять дней, как на разных планетах. Нет, я почти каждый день брала в руки телефон, собираясь сделать хоть что-то, но трусила.

Почему-то думала, что Рафаэль сочтет меня надоедливой или утомительной. У него там соревнования, а тут я пристала с какой-то ерундой. И о его успехах тоже спросить боялась. А вдруг он чем-то расстроен, ведь если бы выиграл, то обязательно похвастал этим. Разве нет?

Хотя, черт его знает, чтобы сделал Аммо в той или иной ситуации. Его действия совершенно невозможно предугадать. Не формат.

«Подробности будут?», — прилетает от него следом.

«Мельник предложил твоей сестре отношения, а Прохоров позвал меня пить кофе».

Он: «Ты не любишь кофе».

Я: «Кажется, об этом помнишь только ты».

Он: «Ты уже согласилась?»

Я: «Ты же раздал ценные указания. Как я могла?».

Он: «Мне лень писать».

Сердце пропустило один удар, вторым почти разбилось, с такой силой врезаясь в ребра. Неприятно — это мало сказано и чересчур занижено по ощущениям. Слишком сильно царапнуло изнутри, до крови. Или даже до мяса.

Но ведь это так всегда, когда человек вдруг приходится не к месту и не ко времени, правда?

Он: «Давай лучше позвоню?»

Боже...

Откинула от себя мобильник и тихо выругалась. Ну что за американские горки? Или я просто на взводе, что наконец-то пришла моя очередь прыгнуть за борт с парашютом за спиной, надеясь, что он раскроется и не даст мне упасть камнем вниз?

Я: «Давай».

Входящий поступает почти сразу же, а я, дважды коротко выдыхая, принимаю вызов и слышу такое знакомое и хрипловатое:

— Наполеон..., — мурашки снова бегут по телу, кусаясь на внутренней стороне бедер и затылке.

— Привет, Рафаэль.

— Скучала по мне?

— А разве можно иначе? — рассмеялась я, чувствуя, как меня изнутри обволакивает легкостью.

— Со мной? Определенно, нет, — Аммо отвечает, а я за закрытыми глазами вижу, как он улыбается. Чуть кривовато, но по-мальчишески честно.

— Ты всех порвал?

— Всех. Тренер сияет.

— А ты?

— А я хочу домой.

Ко мне?

Господи, слава богу, что это не вырвалось из меня вслух. Вот была бы умора. И стыд.

— Устал, да?

— Устал...

— Завтра уже скоро.

— Завтра, возможно, я буду еще здесь.

В черепной коробке пожарной сереной завыло разочарование.

— Почему?

— По техническим причинам перенесли награждение на четырнадцатое.

— Жаль.

— Мне тоже.

В трубке что-то монотонно запищало, и я отняла от уха телефон, смотря на его экран. Это ко мне пытался пробиться Антон со своим кофе, который я терпеть не могла. Вот же, блин!

— Алина?

— Да? — тут же я вернула трубку к уху, решая, что Прохорову не помешает еще немного поболтаться за периметром моего внимания.

— Слушай, а ты сама-то хоть раз ходила на балет или только им занимаешься?

— Билеты ужасно дорогие, — пожала я плечами.

— А какая твоя любимая постановка? — Аммо задавал вопросы, а я рада была ему на них ответить, не обращая уже внимания на то, как до меня все еще пытается достучаться Прохоров.

Мы прыгали с тем, как птицы с ветки на ветку. Обсуждали все на свете: балет, его соревнования, даже погоду, какие-то планы и все подряд, пока я с ужасом не увидела, что часы уже давно перевалили за полночь.

— Кошмар какой, — воскликнула я.

— Что такое?

— Ты время видел?

— С тобой — никогда.

— Пф-ф-ф, — зафыркала я, не замечая, как побежала вдруг по венам такое до боли приятное тепло. Зажмурилась, как кошка от яркого солнышка.

— Спать хочешь?

— Не хочу. Но надо. Завтра важный день.

— Всего лишь среда. Да и еще и без меня.

— Аргумент, — хмыкнула я, и мы оба тихо рассмеялись. И продолжили болтать еще целых тридцать минут, пока не стало слишком поздно. Вызов был прерван со стороны Аммо, а я еще несколько минут лежала и смотрела на экран и его последнее сообщение, не думая ни о чем. Просто таращилась на буквы, пока веки сами самой не прикрылись, и я не провалилась на дно каких-то тревожных, наполненных темными образами сновидений.

А утром, под нескончаемый злой гундёж отца, я собиралась в Академию, попутно читая сообщения от Прохорова, которые он мне зачем-то настрочил. Хотел заехать за мной и увезти на учебу. Странные желания, учитывая тот факт, что еще вчера он был парнем Адрианы. И если это очередной хитрый ход, чтобы привлечь ее внимание, то пусть он засунет себе его в задницу.

Мне было неинтересно.

А в стенах Академии уже все гудели. Повсюду ребята вручали друг другу валентинки, поздравляли с праздником и приглашали на свидания. Я же, боясь пересечься с Прохоровым, сразу забилась в раздевалке и вышла оттуда только после звонка на урок.

И так целый день, игнорируя даже светящееся от счастья лицо лучшей подруги, которая без умолку в каждую свободную минуту пыталась напихать информации о том, как она рада, что наконец-то захомутала самого Мельника.

Но мне и тут было неинтересно.

Главная задача стояла четко: пережить этот день. А завтра вернется Аммо и станет легче. Нужно просто его дождаться, и тогда кислород начнет поступать в легкие, а сердце биться без сбоев и натужных скачков. И в голове все прояснится разом.

С Рафаэлем всегда так. Он же как лучик освещал мою темную, захламленную страхами жизнь.

Но закон подлости не знает границ, а потому успешно скрываться до победного от Антона у меня все-таки не получилось. Он выхватил меня в конце учебного дня на пороге женской раздевалки и принялся улыбаться, как шальной.

— Привет, Бойко, — приобнял он меня сразу за плечи, а я впала в ступор и поморщилась, вдыхая его слишком резкий и тяжелый парфюм, которым он, казалось бы, залился с ног и до головы.

— Привет, Тош.

— Не знал бы тебя, как облупленную, так решил бы, что ты меня избегаешь, — и громко рассмеялся, откидывая голову назад и давая мне возможность полюбоваться полным набором его белоснежных зубов.

— Дел не в проворот, — отмахнулась я, упорно двигаясь в сторону выхода из Академии, ощущая, что парень с каждым шагом прижимает меня к себе все ближе и теснее.

— Неужели не найдешь для меня и десятка минут, чтобы поболтать под чашечку ароматного кофе, м-м?

Я встала как вкопанная, затем скинула с себя его руку и четко, чуть ли не по слогам произнесла:

— Я не пью кофе, Антон. Я его не люблю. А еще у меня от этого напитка поднимается давление, и я начинаю плохо себя чувствовать.

— Оу...

— Да.

— Слушай, но это же образное выражение, — всплеснул парень руками и огляделся по сторонам, будто бы ждал, что прилетит вдруг волшебник на голубом вертолете и подскажет ему, что же дальше предпринять.

— Мне пора, Тош, — решительно двинула я вперед и вышла на широкое крыльцо Академии, жмурясь от яркого вечернего солнышка.

— Но мне НУЖНО с тобой поговорить, Алина, — нагнал меня тут же Прохоров и притормозил за руку. — Ты чего такая? Мы же друзья. Мы же должны друг другу помогать в трудную минуту, так? А сейчас у меня трудная минута. И ты мне нужна!

Вот же черт! Что же делать?

— Я без тебя не справлюсь, Алина, — продолжал капать мне на мозг Антон, пока я поджимала губы и суматошно перебирала варианты побега от него. Вот только в голове было категорически пусто.

Рафаэль, ну, вот где ты, когда ты так мне нужен?

— Пожалуйста, я не отниму у тебя много времени, — лил мне в уши Прохоров, подходя ко мне вплотную, взял за руки и переплел наши пальцы.

Я тихо вздохнула и опустила глаза, разглядывая вот эту картинку. Он и я. Как непривычно. Но ведь я же этого так долго хотела и ждала. Так почему же должна сейчас тормозить?

Потому что так сказал Аммо?

Или потому, что сама чувствую: еще рано?

— Алина...

Громкий сигнал клаксона заставил Прохорова замолчать на полуслове, а меня поднять глаза и оглянуться, а через пару мгновений тихо пискнуть и подпрыгнуть на месте, не веря в то, что вижу.

Проморгалась даже, но картинка не изменилась.

На парковке стоял черный, хищный автомобиль Рафаэля Аммо, а сам он привалился к нему бедром и смотрел на меня, держа в руках букет белых лилий.

— Тош, извини, — выдохнула я, выдернула свои ладони из его хватки и чуть ли не в припрыжку кинулась к тому, кто смотрел на меня с улыбкой в своих каре-зеленых глазах.

Приехал все-таки...

— Привет, — тормознула я рядом с ним.

— Привет, Наполеон.

— Это мне? — кивнула я на цветы.

— Тебе, — протянул он мне лилии и встал в полный рост, чуть подавляя меня своими габаритами. Заставляя краснеть, смущаться и отводить глаза.

Видеть, как на нас хмуро и даже зло смотрит Антон. Как разочарованно качает головой.

— И это тоже тебе, — рвет мое сознание на части голос Рафаэля.

— Что? — поворачиваюсь я к нему, и наши взгляды с треском сталкиваются, высекая искры.

Но Аммо больше ничего мне не отвечает, только окончательно сокращает между нами расстояние, зажимает мою голову в своих ладонях, наклоняется ко мне.

И целует.

Жадно...