Глава 37 – Звезда

Алина

У меня кружится голова от счастья, и колени слишком быстро превращаются в желе. Я неверующе смотрю на бесконечный зал лиц Большого театра и не верю собственным ушам, которые четко передают в мозг информацию о том, что первая премия в категории соло досталась не какой-то там именитой девчонке с кучей регалий, а мне.

Той, кто не ехала сюда кого-то удивлять.

Мечты мечтами. И конечно же, приятно было наедине с самой собой пофантазировать о том, что я одержу победу и обойду более сотни конкуренток из уважаемых балетных академий, а оно вон как все повернулось. Месяцами подготавливаемые мной шесть номеров были исполнены все, и каждый из них стал ступенькой на пьедестал.

— Алина, ты чего замерла? Иди! — шипит на меня Гофман, которая сидит рядом, а я до сих пор буксую в собственных мыслях.

Куда идти? У меня же галлюцинации, правда? Иначе ведь и быть не может...

— Алина!

— Боюсь, ноги не выдержат, — шепчу я, быстро вытирая со щеки слезу, оглядываясь и замечая, что меня со всех сторон жалят объективы камер репортеров.

— Иди, дурында!

И я иду. Дрожу всем телом, неуверенно ступая на невысоких каблучках и чуть путаясь в длинном подоле вечернего платья, которое еще сегодня утром подарила мне Ирина Алексеевна. Сказала, что верила меня и знала, что оно мне обязательно пригодится, дабы выйти на сцену и получить заслуженную награду. Это было элегантное черное платье-футляр в пол с открытыми плечами и немного расклешенной книзу юбкой. Волосы я собрала в тугой пучок, а из косметики отдала предпочтение лишь туши и румянам.

Помаду от шкалящих нервов я давно уже съела.

И сейчас я шла, не зная, как держать марку и не разреветься на глазах у моря зрителей. Такая смелая на подмостках, и такая расклеенная сейчас. Просто я не привыкла принимать похвалу. Я ведь всегда была не к месту, путалась под ногами и портила жизнь людям, которые были мне дороги.

А теперь в одночасье мир перевернулся.

Вот она я, стою и трясущимися пальцами принимаю свою награду, а также диплом, в котором значится, что я, Алина Бойко, стала лучшей на Международном конкурсе артистов балета среди девушек старшей возрастной группы в категории соло.

Кто-нибудь, ущипните меня!

Скажите, что я не сплю!

И не будите, потому что это слишком прекрасно!

А дальше все закрутилось чересчур быстро. Обратный рейс домой пришлось перенести. И теперь меня словно куклу таскали по всевозможным интервью и съемкам, задавая одни и те же вопросы снова и снова:

Алина, как вам столица?

Нервничали перед выходом на сцену?

Какие ваши ожидания на грядущее будущее после победы?

Москва или Питер?

Это было словно бы откровенная провокация, где от меня ждали, что я скажу, что-то не то или не так, ударю в грязь лицом и выставлю себя в невыгодном свете, как замшелая провинциальная недотепа. А я что-то отвечала, стараясь никого не обидеть и не опозориться. Но, в конечном счете, так и не смогла понять, получилось у меня или нет.

А публика только натешившись, отпустила меня домой. Гофман все ждала, что мне сходу и, не отходя от кассы, предложат место стажера или еще круче — сразу роль в каком-то спектакле в Мариинском театре или здесь, в Большом.

Но все молчали.

Домой летели в гнетущей тишине. Я получила медаль, диплом, небольшое вознаграждение и кучу впечатлений, но на том все. Сидящий рядом Рафаэль Аммо, крепко сжимал мою руку и, словно якорь, удерживал меня в этом штормящем море разнополярных эмоций.

А я, как дура, ни о чем более не думала, кроме того, что он наконец-то может узнать о моем вранье и разорвет раньше времени нашу сделку. Прежде чем я смогу надышаться им на долгие годы вперед. Сейчас это почему-то было важнее балета и моего будущего.

Казалось, что если я потеряю этого парня хотя бы на день раньше, чем я того ждала, то мир сойдет со своей орбиты и разлетится на куски. И я вместе с ним.

Когда это случилось?

Точно не вчера. И не на прошлой неделе. Я влюбилась в него давно, а потом просто искала повод для самой себя, чтобы оставаться с ним рядом. Корчить дурочку, которая без тормозов сохнет по Прохорову, на которого мне уже долгое время было плевать с высокой горы. Он стал чужим. Постылым. Обрыдлым до липких мурашек, бегущих по телу, стоило только представить нас вместе.

Но то ведь была не любовь.

Теперь я знала, что это такое. Теперь я ее чувствовала. Теперь я дышала ей, жила и боялась потерять.

— Прохоров поздравил? — зачем-то добавляет ложку дегтя в бочку меда Рафаэль, спрашивая о том, кого я хочу забыть навсегда, стыдясь того, что позорно нарекла свои комплексы чувствами.

— Да, — вру я снова в тысячный раз.

К слову сказать, я вообще не проверяла электронную почту и входящие сообщения в сети, кроме тех, что писал мне Аммо или его сестра. На остальное было плевать совершенно.

Но я продолжала гнуть свою линию, боясь, что Рафаэль соскочит с дистанции, стоит ему только узнать, что я более не заинтересована в том, чтобы обратная сторона сделки была достигнута. Ведь я помогла ему с тем, чтобы Адриана стала навсегда недосягаема для Антона. А вот моя часть так и осталась в пролете.

Чему я радовалась неимоверно. А еще тому, что Прохоров оказался подлецом. Еще никогда в жизни я не выдыхала оттого, что человек был заполнен дерьмом под завязку, но была благодарна за то, что он есть и дарит мне сейчас шанс еще немного побыть с тем, к кому, кажется, навечно прикипело сердце.

Диплом — пустышка. Медаль — ничто.

Поцелуй с парнем, который играл со мной в любовь — все! И это то, чего я хотела бы больше всего на свете.

— И теперь, — я едва ли не рвусь от напряжения, которое плотно сковывает мое тело, — когда я стала звездой, он точно пойдет в наступление.

— Ради хайпа? — поджимает губы Рафаэль.

— Конкуренция, — веду я плечами, сдерживая внутренний тремор от этой дерзкой смелости, где посмела манипулировать королем игры на чужих нервах.

— Тебе нужна не она, а настоящая любовь.

— Антону придется полюбить меня, хотя бы на волне стадного инстинкта, — осторожно заметила я и отвернулась, ни жива, ни мертва, наблюдая за мелькающими за окнами иллюминатора облаками.

— Я думал, влюбляются не так, — прозвучал совсем рядом хрипловатый голос Аммо, а я словила волну дурманящих мурашек, чувствуя всем телом его раскаленную, бьющую током энергетику.

— А как влюбляются, Рафаэль? — и прикрыла глаза, представляя, что сейчас он будет говорить обо мне.

Только обо мне...

— В одно мгновение, Наполеон. Самое первое, когда тебя пришпиливает, словно молнией, и когда ловишь взгляд той, без которой дальше уже не будет смысла брести по лабиринтам этой жизни. Понимание этого приходит не сразу. Оно не накрывает цунами, а глушит постепенно. А потом все: остается только верным псом и под каблуком брести за своей женщиной, свесив раболепно язык набок и истекая по ней слюной.

Мой подбородок задрожал.

Я бы все отдала, чтобы сейчас он говорил обо мне. Чертову медаль и диплом. Почку. Сердце. Время. Подарите мне рядом с ним хоть немного.

Небеса, вы меня слышите? Я к вам взываю!

— Красиво говоришь, Рафаэль, — с истошно бьющемся в груди сердцем шепчу я, — будто бы сам любил вот так.

— Любил, Наполеон. Люблю. И буду любить...

Боже!

За что?

Не надо так больше, пожалуйста!

Всхлипываю, резко поворачиваюсь к нему, и тут же напарываюсь на пронизывающую зелень его невозможных глаз, мечтая остаться в этом мгновении навсегда. Где еще не умерла надежда. Где я сама еще жива.

Но вдруг самолет ощутимо тряхнуло. Послышался резкий писк оповещения, и мне пришлось забыть о мечтах. Спуститься с небес на грешную землю.

— Уважаемые пассажиры! Мы предупреждены о вероятности возникновения турбулентности в ближайшее время. В целях вашей безопасности, мы настоятельно рекомендуем вам оставаться пристегнутыми ремнями безопасности на протяжении всего полета. Также просим вас соблюдать спокойствие и следовать инструкциям экипажа. Наша команда профессионалов будет внимательно контролировать ситуацию и принимать все необходимые меры для обеспечения вашей комфортной и безопасной перевозки. Благодарим за понимание и желаем приятного полета!

Остаток пути я молилась только о том, чтобы самолет все-таки сел в аэропорту нашего города. Сжимала ладонь Рафаэля и благодарно принимала его утешающие объятия, украдкой накачивая себя его ароматом и стараясь запомнить каждый нюанс его чарующего запаха.

— Какие у тебя планы на ближайшее дни? — спросил Аммо, когда самолет все-таки благополучно приземлился в пункте своего назначения.

— Не знаю пока, если честно, — ответила я, пожимая плечами, — Академия дала мне три дня выходных в честь участия в конкурсе и победы в нем.

— Круто, — кивнул Рафаэль.

— Да, — улыбнулась я неуверенно, мечтая, чтобы он предложил мне хоть что-нибудь на это время.

А в следующую минуту оглохла, не веря в то, что слышу.

— Может, тогда махнем за город и отметим твою победу, м-м?

— С кем? — едва дыша уточнила я.

— Вдвоем, — услышала я и чуть не хлопнулась в обморок от счастья.

— Да.

— Что?

— Я хочу.

— Круто, — улыбнулся Аммо, — едем сегодня или...?

— А можно сегодня?

— Нам можно все, Наполеон.

— Боже...

— Что?

— А как же твоя учеба, Рафаэль?

— Мою золотую медаль уже ничем не испортить, Моя Прелесть.

Сердце истекло негой, как и всегда, когда он называл меня так.

— Ладно, — выдохнула я.

— Ладно, — кивнул он, — тогда едем к тебе, скидываем вещи и в путь?

— И в путь, — улыбнулась я и чуть не рехнулась от счастья оттого, что мне не нужно было расставаться с Рафаэлем в ближайшее время.

Чудо?

Магия...