Глава 51 – Лобовое столкновение

Алина

— Какие планы на Новый год, подруга? — плюхнулся рядом со мной на лавочку Макс и посмотрел на меня с прищуром.

— Тебе бы пора запомнить, что выходных и праздников, как у всех нормальных людей, у балерин не существует, — пожала я плечами.

— Рождество? — не сдавался парень, а я улыбнулась, качая головой.

— Та же шарманка.

— Ну, так не пойдет!

— Ладно. Вообще-то, — сморщила я нос, — где-то в тех числах у меня выдастся свободный денек, но я хотела бы съездить в Питер.

— Чтобы опять вернуться разбитой вдребезги? — поджал губы Брагар, откидывая голову к небу, с которого медленно сыпались белоснежные хлопья снега.

— Ирина Алексеевна была мне дорога, Макс, — тяжело вздохнула я, — как никто в этой жизни. Понимаешь?

— Понимаю, Алина. Да только и тебя мне жалко, уж что поделать. Ты ведь живая лишь на своей сцене, а в остальное время тупо напоминаешь тень человека. Это иногда даже меня пугает.

— Однажды все изменится. Как там говорят, время лечит? — попыталась я перевести все в шутку, толкая парня кулачком в плечо.

— Над хроническими заболеваниями даже время не властно, — после этих слов мы оба вздохнули и чуть затихли, но ненадолго, потому что я все-таки рискнула уточнить.

— А что, есть уже какие-то планы на Рождество?

— Есть, — кивнул Максим, — собираемся с друзьями махнуть за город, шашлыков пожарить, на горке покататься, снеговиков полепить. Будут все наши ребята из команды, плюс Ярик с девушкой и вроде бы как еще с каким-то своим другом. Я черт его знает кто он такой и честно даже в глаза его не видел, но нас заверили, что чувак компанейский и проблем не доставит.

— Ярик? — скривилась я недоуменно. Столько времени прошло, а я все еще плохо знала по именам многочисленных друзей и приятелей Макса, коих была целая орда.

— Ну такой, высокий парень, темноволосый. Забыла? Вы еще с ним при первой встрече поняли, что родом с одного города.

Я же только покачала отрицательно головой, не в силах вспомнить никаких Яриков и прочих темноволосых личностей. У меня перед глазами был постоянный калейдоскоп человеческих лиц и имен, и я уже не тратила попытки, чтобы все их запомнить.

— Ну, допустим, — растянула я губы улыбке, пожимая плечами.

— Поедешь со мной?

— Пока не знаю. Но, если честно, то я не люблю праздники, Макс. Они ассоциируются у меня с пьяным отцом и одиночеством собственной маленькой комнаты, где лишь под ватным одеялом можно было найти относительное спокойствие и безопасность, пока за окнами более счастливые и нужные своим родителям дети, чем я, взрывали фейерверки, смеялись и радовались подаркам.

— Надеюсь, он до сих пор сидит? — злобно прошипел парень.

— Не знаю. Мне плевать.

— А мать чего?

— О, а я тебе же забыла рассказать, — рассмеялась я, — эта волшебная фея везет на все новогодние каникулы своих дочерей в Москву.

— Дай угадаю. С тобой знакомить?

— Ага. Думает, я проникнусь и воспылаю к незнакомым мне девчонкам пламенными сестринскими чувствами и все же сменю гнев на милость.

— Твоя биологическая мать просто конченая дура, раз считает, что тебя можно этим купить.

— Ни этим, ни чем бы то ни было другим. Матерям, которые бросили своих родных детей, нельзя давать второй шанс. Нельзя и все тут. Дать шанс — это значит простить их и понять. Да только ни одна мать недостойна прощения и понимания за то, что она сначала родила, а потом хладнокровно выбросила своего ребенка на помойку. Так даже животные не поступают. Только кукушки. А мне оно надо?

— Умерла, так умерла..., — грустно улыбаясь, произнес Макс слова из старого анекдота, а я согласно кивнула.

— Вот именно.

Мы еще какое-то время сидели на скамейке и молчали. Нам с этим парнем не нужно было засорять каждую минуту эфира пустой болтовней, чтобы чувствовать себя комфортно. Мы просто были рядом, я слушала его, он слушал меня. Выговоришься в миллионный раз и жить становится легче.

— Ладно, — спустя бесконечность все-таки произнесла я.

— Что?

— Говорю: ладно, я поеду с тобой за город.

— Бойко! — тут же сграбастал меня в охапку Брагар и потрепал мою вязаную шапку с помпоном, пока я пыталась, смеясь, отбиться от него.

— Отпусти, а то передумаю!

— Фигушки!

Мы еще какое-то время померзли на улице, наслаждаясь снегопадом, а затем зашли в кофейню, где долго сидели, отогреваясь ягодным пуншем и болтая о пустяках. Момент, когда Макс напрягся струной, я заметила сразу. И мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять: за моей спиной была та самая, все еще любимая им Маша. Спустя минут пять она с подругами расположилась за столиком недалеко от нашего, но стойко делала вид, что мы пустое место.

Ни привет, ни пока. Так не ведут себя девушки, которые поставили точку в отношениях, двигаясь по жизни дальше и без претензий к бывшему. Но я не стала об этом говорить другу, боясь дать ему ложные надежды. Я слишком хорошо знала, как легко можно было ими обмануться.

— И кто ее новый парень, ты в курсе? — рискнула спросить я у Брагара.

— Нет. Всем твердит, что счастье любит тишину.

— Ну-ну..., — поджала я губы, все больше убеждаясь в том, что дело тут нечисто.

— Пойдем, Алин. Меня ломает рядом с ней.

И мы пошли, но на этот раз уже каждый по своим делам. Мой перерыв на обед в театре закончился, и я побежала на очередную репетицию. Этот сезон оказался самым насыщенным в моей карьере балерины. Более десятка постановок, в числе которых были такие известные, как Раймонда, спящая красавица, княжна Сорокина, Жизель и Одетта-Одиллия. И не знаю, чтобы я делала, если бы меня не грузили настолько плотно, а свободного времени хватило бы на то, чтобы вновь тонуть в тухлом болоте собственного разума.

Но я танцевала. Надевала пуанты и балетную пачку, выходила на подмостки и становилась другой. Не побитой жизнью девочкой Алиной Бойко, а кем-то новым, без шрамов и сколов, которые планомерно наносила засечками на моей душе насмешница-судьба.

В преддверии Нового года снова нарисовалась женщина, которая меня родила. И не одна, а с группой поддержки: тот самый Гюнтер, уже прилично раздобревший и потерявший добрую половину волос на голове, а еще Ханна и Эмилия, которые смотрели на меня, широко улыбаясь.

Я же лишь прошла мимо. Не взяла цветы от дорогих сестер. Не обратила внимание на то, что их отец призывал меня не быть эгоистичной, а быть признательной, что они все проявили благородство, первыми пойдя со мной на контакт. Мать при этом без слез плакала, промокая сухие глаза белым платочком и заламывая руки, периодически хватаясь ими за сердце.

А мне как бы было и все равно.

Цирк он ведь и в Африке цирк, верно? Мне и без этих персонажей в жизни акробатических пируэтов хватало. Я не потрудилась даже послать их всех далеко и по конкретному маршруту, просто состряпала вид, что рядом никого нет. Они пустое место. А их вопли — лишь шум в эфире.

До тех пор, пока Гюнтер не схватил меня за руку. Только тогда я многозначительно посмотрела на его свекольного цвета лицо, налитые кровью глаза и предупреждающе выдала:

— Руки уберете по-хорошему или мне вызвать полицию?

— Неблагодарная тварь! — сплюнул под ноги немец, а я лишь пожала плечами и стряхнула его руки с себя, а затем, не оборачиваясь, пошагала домой, слыша, как за спиной голосит женщина, которая была для меня никем.

Больше на своих спектаклях я ее не видела. Концерт закончился, свет погас, а я наконец-то выдохнула, продолжая худо-бедно жить дальше.

Пока не наступил вечер перед Рождеством, который, словно безумный маньяк, принялся хлестать меня по щекам, новыми потрясениями. Сначала я поскользнулась на льду и только чудом не сломала ногу, но зато эпичным образом отбила пятую точку. Затем позвонила хозяйка квартиры и веселым голосом сообщила мне, что я в полной заднице.

— Алина, золотко! Я продала квартиру, тебе нужно срочно съехать в течение следующей недели.

— Что? — выпала я в нерастворимый осадок, чувствуя, как форменно взрываются мои мозги.

— Знаю-знаю, все так внезапно, и я должна дать тебе на все про все две недели на переезд, но, моя дорогая, ты и так снимала у меня квартиру по заниженному прайсу, так что давай ты будешь хорошей девочкой и не станешь со мной ругаться.

— Дайте мне хотя бы десять дней. Мне же нужно не только найти новое жилье, но еще и вещи собрать, а на календаре праздники.

— Ну, не надо клянчить, это девушку не красит. Все, удачи, милая. И да, с праздником!

— Супер..., — прошептала я уже в трубку, в которой звучали короткие гудки, словно бы отбивающие реквием по мечте. А затем зажмурилась и приказала себе не падать в отчаяние, а как Скарлетт О’Хара подумать об этом всем завтра.

Правда, уже по пути на праздничную вечеринку, сидя в салоне автомобиля вместе с Максом, я не смогла удержаться и все-таки пожаловалась другу на свои проблемы.

— Ну делов-то, Алинка, — фыркнул Брагар, — переезжай ко мне и живи сколько влезет.

— Ну точно, — закатила я глаза и отвернулась.

— А чего нет? Ты все равно постоянно на своих репетициях и концертах пропадаешь, тем более по выходным. Да и квартира у меня просторная, трехкомнатная, от бабули осталась, правда, ремонта в ней не было лет двадцать, если не больше. Но я за счет предков ничего там делать не захотел. Мужик я или нахребетник, в конце-то концов? Короче, в любом случае, не парься, на улице точно не останешься. Да и от меня до твоей работы рукой подать.

— Я подумаю, — буркнула я.

— Ась? Не слышу?

— Ладно, — рассмеялась я, шутливо бортанув парня кулачком в плечо.

— Другое дело.

— Но квартиру я все же поищу.

— Да хрен ты что сейчас приличное найдешь, Бойко. Начало года ведь, ценник — конь. Не, это гиблое дело.

— Думаешь? — скривилась я.

— Уверен на все сто.

— Вот же черт..., — досадливо принялась жевать я губу, да так и не заметила, как мы достигли пункта назначения, пока за пределами салона автомобиля валил крупными хлопьями снег.

А там уж все закрутилось. Друзья и знакомые, улыбки, смех и поздравления, трескотня девочек на кухне. Все это стало своеобразной ширмой, за которой я не заметила, как ко мне подкрался очередной эпический удар судьбы.

На этот раз наотмашь и прямиком в сердце...