Глава 52 – Сон
Рафаэль
Мой самолет сел в столичном аэропорту с небольшим опозданием, из-за снегопада борт дважды отправляли на дополнительный круг, но, в конце концов, все же дали добро на посадку. Пока ждали коридор, я беспокойно выстукивал ногой по полу, чем, кажется, нервировал не только себя, но и своего соседа по полету. Соседка справа, престарелая матрона глубоко за семьдесят, тоже смотрела на меня подозрительно и как на человека второго сорта, не спуская осуждающего взгляда с расписных рукавов и пирсинга в ушах и бровях. Где-то посредине пути я словил игривое настроение и даже показал старушке язык, который был проколот штангой. Мне кажется, милая бабуся зависла в одном шаге от апоплексического удара.
Я тоже, когда, наконец, объявили, что мы можем покинуть самолет.
Нервный, максимально дискомфортный мандраж сковал все мое тело, заставляя двигаться рвано и дёргано. Жесть!
«Прилетел. Буду в течение получаса», — отписался я Басову и до боли прикусил нижнюю губу, лохматя шевелюру. В голове проскользнула шальная мысль о том, чтобы прямо сейчас взять билет на обратный рейс и улететь восвояси.
У людей праздник, а я припрусь весь такой волшебный и пустой, с кислой рожей и раскуроченным сердцем, чтобы что? Чтобы демонстрировать всем свою пластилиновую улыбку, за которой кроме боли и тоски ничего нет?
Кого я пытаюсь обмануть?
Себя, только себя одного...
Пропустив через метафизический шредер все эти мысли, написал Ярику еще сообщение, надеясь, что он ответит на него, что-то вроде: «ха-ха, вы попали в программу «Розыгрыш».
«Если это, конечно, не развод, и твоё приглашение всё ещё в силе».
Но в ответ получил, к своей досаде, только одно:
«Жду тебя, сладкий».
Ладно, я сделаю это, а затем свалю и более никогда не буду над собой так издеваться.
Без багажа я быстро покинул здание аэропорта, заказанное заранее такси уже ждало меня у нужного столба. Сел внутрь салона, пахнущего мандаринами, матерным взглядом осекая разговорчивого бомбилу, и тот туже осёкся. А я нырнул в социальную сеть, чтобы еще раз разбить себе сердце.
Раньше на странице Бойко было как-то жизненно, но вот уже больше года здесь неестественно затихло. Комментарии она закрыла, а в редко добавляемых постах я ловил только сумбурное закулисье балетной жизни: пуанты, гримерки, чужие лица на репетициях, макросъемку блесток на сценических костюмах и прочую лабуду. И ни одного кадра, где бы можно было бы рассмотреть вдоволь любимую девушку в мельчайших деталях, нажраться ее образом, как своеобразным анальгином, дабы пробовать жить дальше.
А ничего.
Пусто...
Пролистал сильно вниз, нашел один снимок — мой любимый. Здесь Алинка улыбалась после выступления, принимая овации и удерживая огромный букет роз тоненькими ручками-спичками.
Задохнулся...
К черту! Это больше не помогает. Не притупляет боль, а делает ее лишь сильнее. Открыл окно, хапнул морозный воздух, но надышаться им так и не смог. Легкие застопорились, отказываясь качать кислород, а в голове билась безумным набатом единственная мысль:
«Не надо мне туда ехать! Я сдохну!»
Бред...
— Вам плохо? — уточнил водитель. — Может быть, остановиться?
Мне плохо, да.
— Это не поможет, — ответил я и закрыл окно.
— Потерпите, мы уже почти на месте.
Потерпите...
Будто бы я не этим занимался последние три с лишним года.
— Приехали, — спустя несколько минут отрапортовал бомбила, тормозя тачку у высокого кованого забора, за которым располагался трехэтажный каменный особняк. Такой, какой обычно изображают на картинках про сытую, богатую жизнь без забот и хлопот.
А рядом с калиткой, в куртке нараспашку уже стоял в ожидании моей персоны Ярослав Басов, светясь, как начищенный медяк и улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба. Огуречик прям. Так, сразу и не скажешь, что еще по осени все выглядело совсем иначе.
— Ну привет, — произнес я, покинув прогретый салон такси и встав перед другом, не зная, чего ждать на самом деле. Если он кинется с кулаками, то я его пойму, но в ответ точно врежу.
Может, хоть немного полегчает.
Но я ошибся. И мы тепло пожали друг другу руки.
— Привет, Раф. Теперь скажу лично: спасибо, что вновь свёл нас с Вероникой.
— Не за что. План был именно такой.
— Но бабки ты ей зря отправил.
Я не сдержал улыбки. Да, это была провокация. Но что с меня взять? Моя жизнь похожа на унылое говно, неужели мне нельзя было немного развлечься за чужой счет? Шучу-шучу...
Я хороший, но местами.
— Лучше бы мне отдал, — попробовал юморить Басов. — Она их спустила на всякую фигню.
— Когда свадьба? — перевел я тему разговора.
— Летом.
— Пригласишь? — спросил, не рассчитывая на положительный ответ, но Ярик снова меня удивил.
— Уже. Дружкой будешь?
— Буду, — без раздумий ответил я.
— Голодный? — сменил тему теперь уже Басов.
— Как волк, — соврал я, не замечая, как мы добрались до порога дома. Снял куртку и бегло осмотрелся. Уютно.
— Ну пошли, я тогда тебе Красную Шапочку покажу, — ухмыльнулся Ярослав и повел меня туда, где бесновалась развесёлая толпа и гремела музыка.
Но стоит нам только появиться, как почти все присутствующие стихли и удивлённо перевели взгляд на меня, а я понял, что чересчур уж выделяюсь из общей толпы: весь в татуировках и пирсинге, с высвеченными добела волосами на макушке и выбритыми под ноль висками. А что поделать? Я вот такой. И мне оставалась только стоять, заложив руки в карманы джинсов и вяло улыбаться слегка ошарашенным взглядам.
— Народ, знакомьтесь — это Рафаэль. Прошу любить и жаловать, —Басов перевел глаза на меня. — Рафаэль, это народ.
— Разберёмся, — кивнул я, в очередной раз пожалев, что согласился на эту несуразную авантюру и прикатил в незнакомую мне компанию отмечать Рождество. Что за дичь вообще? Чем я думал?
Мог бы остаться дома, накидаться в дугу, вцепить безымянную любовь на одну ночь, а утром проснуться, привычно чувствуя себя ничтожеством и неудачником.
А не вот это вот все...
Но спустя секунду все перестало иметь какое-либо значение, и картинка погасла. Мир словно бы пошел рябью от помех. А я завис, не веря в то, что вижу, и склоняясь скорее к тому, что окончательно спятил от любви и теперь меня на полном серьезе начало глючить.
Наполеон...
Моя Прелесть...
Да нет, не может быть!
Но смотреть я не перестал. Продолжал таращить глаза, как одержимый, накачивая себя этой до боли нужной мне иллюзией. Почти не изменилась. Все такая же невероятно-красивая, как чертов сон. Маленькая, хрупкая статуэточка, которую хотелось носить на руках вечность, сдувая с нее пылинки. С этой невероятной копной белокурых волос и кожей, которая будто бы сияла изнутри.
Нет, я ошибся. Она изменилась. Очень! Потому что стала еще красивее и еще недостижимее для меня.
Это была она. Моя боль и мой кислород. Мое проклятие и моя любовь. Все, что нужно для того, чтобы стать по-настоящему живым и счастливым.
Не дышал. Замер как вкопанный. А вдруг я дернусь и волшебный мираж рассеется? Нет, пожалуйста, не надо...
Сколько нужно сердцу времени, чтобы остановиться окончательно? Сколько нужно душе, чтобы истлеть? Сколько нужно разуму, чтобы свихнуться от любви?
Мне понадобилось чертово мгновение!
— О, девчонки! — где-то на периферии сознания пробасил Ярослав. — Знакомьтесь, это мой друг — Рафаэль Аммо — горячий краснодарский парень и душа любой компании.
И картинку убрали с паузы.
Все вокруг резко начали гудеть, двигаться, что-то говорить, а я дернулся, как от удара прямо в переносицу. И не кулаком, а кувалдой, когда мозги со свистом вылетают из черепной коробки и весело разлетаются по стенам, разукрашивая все вокруг алыми разводами. Заторможенно перевел беглый взгляд на Басова и тут же все понял.
Этот гребаный бывший лучший друг приволок меня сюда специально, в качестве забавной цирковой обезьянки, чтобы повеселиться за мой счет. Но как, черт возьми? Как он узнал?
Господи...
Мотор за ребрами забарахлил, требуя, чтобы я не тратил драгоценное время впустую и смотрел только на ту, ради которой он еще худо-бедно, но трепыхался, качая загустевшую от адреналина кровь. Но стоило мне вновь взглянуть на Алину, как я фактически подавился отчаянием.
Потому что она больше не смотрела на меня.
Потому что рядом с Бойко уже стоял какой-то крепкий, темноволосый парень, склонив к ней свою голову и нежно приобнимая за талию так, будто бы она принадлежала ему. Всегда...
Мир рухнул. Легкие заполнились пеплом. Кровь гарью. Мозг ушел на перезагрузку, не выдерживая тот удар, который преподнесла ему уродливая реальность.
Вспышка — и я уже сижу на диване с бокалом какой-то жидкости в руке.
Вспышка — и толпа валит на улицу, чтобы покататься на горке и повзрывать фейерверки.
Вспышка — и тело, словно магнитом, все-таки притянуло к ней. Ибо мне мало было той боли, что я испытывал в данный момент. Я жаждал убиться вусмерть, а там хоть трава не расти!
В шаге друг от друга. Я жрал ее глазами. Она улыбалась. Я подыхал.
— Привет, Наполеон, — выдохнул я клуб пара в морозный воздух, чувствуя, как все во мне гудит, словно в трансформаторной будке. А она лишь кивнула.
— Привет, Рафаэль.
Ударила быстрым, ничего не значащим взглядом и снова отвернулась.
— Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Я тебя тут тоже.
И все...
Тишина.
Что сказать еще? Что я отдал бы обе почки, лишь бы обнять ее прямо сейчас? Ну же, где же это хваленое рождественское чудо, где направо и налево раздают волшебные подарки даже таким мудакам, как я? Я хочу получить свой!
Сейчас же!
— Как ты поживаешь? — насилуя голосовые связки, осилил я вытолкнуть из себя несколько слов.
— Хорошо. А ты?
— Я не знаю..., — пожал плечами, а через пару секунд добавил, — я не знаю, можно ли назвать это жизнью...
Но эти последние слова Алина даже не расслышала. Пьяная и галдящая толпа снесла нас с ног, перемещая в сторону горки, а затем понесла в общем вихре от меня девушку, от которой я давным-давно потерял голову.
Снова вспышка — и вот мы вернулись в дом. Кто-то по бокалам разливал наваристый глинтвейн, кто-то включал музыку, кто-то подкидывал дров в камин. Кто-то спрашивал того самого парня, который так собственнически обнимал Бойко, что-то у него насчет планов на следующие выходные. А тот отвечал, убивая во мне все живое на корню.
— Я всю неделю будут занят, пацаны. Надо Алинке помочь с переездом.
— И далеко собралась наша балерина? — спросил кто-то из девчонок, а от парня тут же прилетел ответ.
— Так ко мне же..., — и улыбнулся.
Все, с меня хватит!