Глава 58 – Мое «да»

Алина

Спустя месяц...

— Опять переезжать? — нахмурилась я, смотря, как кивает Рафаэль, уплетая за обе щеки мою стряпню, умкая и закатывая глаза от удовольствия. А мне от такого неприкрытого проявления одобрения к моим кулинарным талантам, сделалась на душе тепло и хорошо.

Хотя куда уж больше? Итак вся словно по райскому саду каждый день порхаю и все благодаря ему — мальчику, что стал для меня всем: светом и смыслом жизни.

— Угу, я наконец-то нашел хоть что-то приличное, где можно спокойно пожить несколько месяцев, да и чтобы поближе к твоей работе было и моей учебе.

— А это обязательно? — заломила я руки, пожимая плечами.

— Ну а как еще по-другому ремонт сделать в этой квартире?

— Мне и так тут нравится, — уселась я перед парнем за стол и улыбнулась. — С милым рай и в шалаше — слышал о таком?

— Это когда твой милый — ленивая жопа, которая ничего лучше шалаша организовать для своей любимой женщины не в состоянии, то да. А я у тебя нормальный пацан. Нормальный же?

— Пока не жалуюсь, — рассмеялась я и тут же пискнула, потому что Рафаэль резко подался ближе, завернул меня в свои объятия и расцеловать везде, где только мог дотянуться.

А я и не возражала.

Лишь вздыхала счастливо и жмурилась довольной, сытой кошкой, урча от этой желанной близости.

— Кстати, ты так и не сказала ничего насчет поездки в Сочи.

— Что-то я как-то не очень, — выпуталась я из его рук и заходила нервно по комнате.

— Ладно, не хочешь — не будет. Но ты просто знай, что Роза Львовна — та еще упертая задница, а потому обязательно рано или поздно, но нагрянет на наш порог.

— Раф, я ее боюсь, — закусила я губу, честно выдавая то, что чувствую.

— Ну, так она тебя тоже.

— Что? — охнула я.

— Так накосячила же, — развел он руками, словно бы имел в виду что-то максимально очевидное.

— И все равно, страшно, — закусила я губу, отвернувшись к окну и обняв себя за плечи.

А через секунду поверх моих ладоней легли горячие ладони Рафаэля и прижали к его сильному, тренированному телу. Такому любимому. Такому родному и нужному. Такому необходимому, как воздух, еда или вода.

И я отчетливо понимала, что второй раз расставание с этим парнем уже не потяну. Всё — мы с ним стали единым целым, которое уже не делится.

— Алинка...

— М-м?

— Ну она ведь бабушка наших будущих детей. Единственная.

— Вот ты жук, — тут же фыркнула я и рассмеялась.

— Давай уже, прости ее, старую грешницу.

— Замолчи, — хихикала я, — и я давно всех и вся простила. Но страшно же!

— Она не кусается.

— Уверен? — прикрыла я глаза, наслаждаясь тем, как Рафаэль начал неспешно целовать мой затылок. Чуть прикусывал нежную кожу, запуская ворох сладких мурашек бродить по телу.

— Абсолютно.

— Ладно, — вздохнула я и крутанулась в его руках, сокращая расстояние между нашими губами до минимума, — давай сделаем это.

— Моя храбрая девочка, — язык Рафаэля лизнул мою нижнюю губу, а затем нырну глубоко в рот, накачивая меня собой. Сильные руки подхватили меня под задницу и понесли вперед, пока не усадили на подоконник, где продолжили свое нахальное наступление.

А я и возражать не смела.

Я едва ли не трещала по швам, так была под завязку наполнена счастьем. И внутри меня каждый нерв звенел и вибрировал, пропитанный любовью. И душа пела от радости.

Это не описать! Это было состояние такого невообразимого восторга, что в мире просто не хватит слов, чтобы хоть как-то его передать. Это нужно прочувствовать самому, потому что такие сильные эмоции — это вышка. А когда они на сто процентов взаимны, то это за гранью понимания.

— Наполеон, — тихий шепот и поцелуй в губы, — не плачь.

— Это от счастья, — всхлипнула я, едва ли выдавливая из себя слова, так меня распирало. — До сих пор не могу поверить, что все это не плод моей больной фантазии, что ты реален и действительно рядом. Что любишь меня. Боже, у меня все это просто в уме не укладывается, Рафаэль.

— Люблю. Тебя ведь невозможно не любить, Алинка.

Снова всхлипнула, овивая шею парня руками, и прижала к себе.

— Ничего-ничего, однажды я ко всему этому привыкну. Но пока вот так...

— Плакса моя любимая. Никуда я уже от тебя не денусь.

— И не надо.

— Согласен...

Спустя всего пару дней мы с Рафаэлем все же сели в самолет, который должен был доставить нас в город нашего детства. Туда, где мы с ним познакомились. Туда, где началась наша история: где он впервые пригласил меня на свидание, а я этого не поняла, потому что слепо смотрела совершенно не туда, куда было нужно. Где на асфальте под моими окнами до сих пор был изображен мой портрет и первое признание от Рафаэля:

«Я НЕ МОГУ БЕЗ ТЕБЯ ДЫШАТЬ...»

Именно под небом этого города и под фильмы с Патриком Суэйзи я и влюбилась в него, в самого невероятного и самого лучшего на свете парня. Разглядела его внутренний свет и красоту души. И пропала...

— Сюрприз! — услышала я веселый крик и вздрогнула, а затем обернулась назад и едва ли не закричала, в последний момент прижимая ладошку ко рту.

— Да не ори ты так, сестра, — флегматично потянул Рафаэль, пока я отходила от шока. Нет, мы с Адрианой наладили общение еще недели три назад, а теперь она стояла передо мной в проходе самолета и улыбалась.

— Лечу охранять тебя от моей родительницы, Бойко, — подмигнула мне девушка.

— Так, погоди, Раф мне сказал, что она у вас не кусается.

— Он тебя бессовестным образом обманул, — рассмеялся Мельник, стоящий позади Адрианы, а я покачала головой, с шутливым осуждением поглядывая на своего парня, а тот лишь прижал меня к себе и прошептал, чтобы я ни в коем случае не волновалась, потому что он всегда будет рядом.

А я ему на все сто процентов верила.

Да и, что уж говорить, с такой группой поддержки мне было не страшно, но я все по-прежнему робела, надеясь на лучшее, но готовясь к худшему, помня о том, какого именно мнения была обо мне мать Рафаэля. Вот только зря я волновалась и едва ли не сгрызла от нервов нижнюю губу.

Стоило нам только перешагнуть порог дома Аммо, как я тут же угодила в теплые объятия Розы Львовны, которая не переставала ворковать надо мной под умилительные взгляды Рафаэля, Адрианы и Костика.

— А со мной вы так не возились, — фыркнул Мельник, уплетая сочный кусок мяса, который приготовила к нашему приезду мама моего молодого человека. Но та в ответ даже не смутилась, а потом пристально посмотрела Костика, качая головой, и выдала.

— Ну ты же у нас не прима-балерина Большого театра, милый мой.

И все тут же поперхнулись, а затем и вовсе покатились со смеху. Атмосфера тут же разрядилась, а я начала чувствовать себя более раскованно в компании женщины, которая меня раньше так не жаловала. Но и винить я ее не могла, представляя себя на ее месте. Невозможно взять и перекроить материнскую любовь. Пусть она порой бывает слепа.

Нет, Роза Львовна не желала мне зла. Она стремилась, чтобы ее сын был счастлив. А это совершенно разные вещи. И, разумеется, мы не станем по мановению волшебной палочки подругами или такими близкими людьми, как то у меня было с Ириной Алексеевной. Но можем постараться не впадать в крайности, носясь со своей гордостью как с писаной торбой.

Это ни к чему, ведь мы теперь были в одной обойме, любя всем сердцем парня с мшисто-карими глазами и самой теплой улыбкой на свете, который сейчас смотрел на нас и удовлетворенно кивал, радуясь, что наше общее будущее строится из крепкого камня, выточенного из мира. А не на руинах застарелых обид.

— На улице тепло. Может, прокатимся немного перед сном? — после долгого дня и бесконечных задушевных бесед в новообретенной семье, предложил мне Рафаэль, а тут же согласно кивнула.

Мы предупредили всех, что ненадолго отлучимся, а затем сели в автомобиль и выехали за ворота, да покатили куда глаза глядят, пока не добрались до того самого утеса, где однажды вместе встречали рассвет.

— Помнишь это место? — спросил Раф.

— Конечно, — кивнула я и улыбнулась, радуясь, что он привез меня именно сюда.

Спустя несколько минут мы уже стояли на скале и молча наблюдали, как раскаленный диск солнца скребет горизонт, заливая все вокруг волшебным алым сиянием. И какая-то нереальная красота затопила нас со всех сторон, заставляя лишь в оцепенении замереть и с трепетом смотреть вдаль.

— Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — спросил шепотом парень, а я закивала, улыбаясь счастливо.

— Знаю, но это вовсе не значит, что ты не должен говорить мне об этом снова и снова, — рассмеялась я, но почти тут же затихла, видя, как неожиданно изменился в лице Рафаэль.

А затем вдруг достал что-то квадратное из своей куртки и опустился передо мной на одно колено. И смотрел на меня с безграничной надеждой, протягивая мне кольцо невероятной красоты.

— Тогда позволь мне быть рядом с тобой каждый день этой жизни, Алина. Каждый час. Каждую минуту. Чтобы радовать тебя и делать счастливой. Чтобы говорить тебе, как сильно и безгранично я тебя люблю. Чтобы я был у тебя, а ты у меня. До самого конца. До последнего вздоха. А потом и в следующей жизни.

А я опять расплакалась, не до конца веря в то, что все это происходит со мной взаправду.

— Ты выйдешь за меня, Наполеон?

Всхлипывая, закивала часто-часто, но все же смогла выдохнуть:

— Да! Выйду...

Тяжелое помолвочное кольцо скользнуло на мой безымянный палец и село как влитое. А наши губы слились бесконечном танце любви и нежности на фоне закатного солнца, которое украдкой подсматривало за нашим счастьем...