Глава 26

Диля

Арс уже час молчит. Взгляд словно стеклянный. Не здесь. Осторожно обрабатываю его ссадины, боясь сделать больно. Заклеиваю бровь и целую в щёку. Он вдруг улыбается. Грустно, но искренне и так по-настоящему, что у меня в груди оживают бабочки.

— Хочешь, я что-нибудь тебе приготовлю?

Он с утра не ел. Мы вместе ездили в больницу к его маме и пробыли там практически весь день. Ей сделали сложную операцию. Все прошло успешно, сейчас Ольга в реанимации, но как будет проходить процесс восстановления, никто не знает, ведь ее организм вымотан жестокой и страшной болезнью, которая атакует и атакует несмотря на то, что врачи делают все возможное и невозможное для спасения жизни мамы моего Стича.

Я практически живу у него последние несколько дней. Мне кажется, отец уже окончательно с этим смирился, потому что звонит и спрашивает, как у нас у всех дела. Они с Арсом перекидываются несколькими короткими фразами и Стич откладывает мой телефон на стол.

— Знаешь что? — встаю у него между ног и взъерошиваю немного отросшие волосы.

— Что? — смешно морщится Арс.

— Я сейчас приготовлю пиццу, и мы с тобой будем смотреть самое дурацкое и смешное кино, которое только найдём.

— Не-е-ет, — он ударяется затылком о стену и сам же смеется.

Оттаял. Каждый раз, когда у меня получается его рассмешить, я испытываю невероятное облегчение, будто у меня тоже внутри все сжато в тугую пружину, а его смех — это кнопка, которая помогает ей разжаться.

— Да-да-да, — я не собираюсь отступать, зная, как ему нравится зависать на пару часов у экрана. — Это не обсуждается.

— Даже так? — вскинув подбитую бровь, ехидно улыбается Арс.

— А ты как думал? — важно складываю руки на груди. — Считай, это моей моральной компенсацией.

— За что? — разворачивается к столу, подпирает подбородок кулаком и продолжает улыбаться, щуря красивые голубые глаза, как довольный кот.

— За вот это, — обвожу пальцем его разбитое лицо.

Ссадины уже практически затянулись, только глубокие иногда кровят от его живой мимики.

— Не начинай, пожалуйста, — тут же мрачнеет Арс. Его взгляд становится прохладнее, а предплечья заметно напрягаются.

— Пицца и дурацкое кино, — улыбнувшись, напоминаю ему.

— Согласен.

Еще бы он был не согласен!

Арс готов сделать все, лишь бы не говорить со мной о своих боях. Его, как всегда, злит мое беспокойство, и я, добившись своего, отступаю, зная, что сегодня ему и так сложно. Стичу нужна поддержка, как бы он ни фыркал и не огрызался.

Пока я вожусь с тестом для пиццы, Арс звонит в больницу, чтобы в очередной раз узнать, как там мама. И глаза оттаивают. Он смотрит на меня с теплом и усталой улыбкой. Убирает телефон в сторону, берется за нож и помогает нарезать томаты.

Уже через несколько минут кухня наполняется уютным ароматом выпечки и расплавленного сыра в бортиках пиццы. За окном снова снег, а в животе тепло до мурашек. Сердце выплясывает что-то известное лишь ему. Я даже не представляла, что любить кого-то можно настолько сильно. Что объем этого чувства расширяется едва ли не до бесконечности, заполняя каждую клетку моего организма. Оно трепетное, пугливое, то проносится жаром по коже, то щекочет нервные окончания, то трансформируется в сильный страх за того, кому сейчас больно и сложно.

— Мне девушки никогда не готовили, — Арс, наконец, нарушает молчание.

— Приятно быть первой, — широко улыбаюсь, стараясь скрыть, как по телу пробегает дрожь.

— Хочешь поговорить об этом? — его глаза загораются добрыми, озорными искрами.

— М-м-м... Пожалуй, не очень, — смущенно отвожу взгляд и сосредоточенно смотрю в духовку через темное стекло.

— Почему? — удивляется Арс. — Мне кажется, говорить об этом нормально.

— О том, что я — первая девушка, которая готовит на твоей кухне? — смеюсь, подхватывая полотенце и направляясь к плите, чтобы достать готовую пиццу.

Конечно, я понимаю, что Арс говорит не о готовке, но к такой откровенности я просто не готова. Не знаю, мне вдруг становится неловко, хотя я совсем не ханжа и все прекрасно понимаю про секс.

Как вообще мы оказались так близко к обсуждению этой темы?

Спрятав от него взгляд, сосредоточенно режу горячую пиццу на треугольники, и теперь Стич пытается заглянуть мне в глаза. Мы с ним поменялись местами в этот момент. Теперь в его голубых глазах беспокойство и вопросы.

Он поднимается с табуретки. Встает у меня за спиной и очень бережно обнимает, обхватив обеими руками за талию.

— Не закрывайся, пожалуйста. — Дышит мне в ухо и трется виском о собранные в хвост волосы. — Мне нравится говорить с тобой обо всем. О сексе мы еще не говорили, — его губы едва заметно касаются моей щеки. — В этом нет ничего такого. Мы же взрослые.

— Давай не сейчас, — хрипло прошу Арса, чувствуя себя полной дурой и ни грамма не взрослой. — Пицца остывает, — напоминаю ему.

Стич разворачивает меня спиной к столу. Проводит костяшками пальцев по щеке.

— Хей, ну ты чего? — оставляет нежное, едва ощутимое касание от виска до линии челюсти. — Я не давлю. Улыбнись, — трогает большим пальцем мои губы, слегка растягивая их в стороны. Улыбаюсь. — Вот так, — искренне смеется он. — Дурацкое кино?

— Ага, — киваю, роняя на лицо выбившиеся из хвоста прядки.

— Спасибо, — неожиданно серьёзно произносит Арс.

— За что? — впиваюсь пальцами в столешницу позади себя.

— Просто …