Глава 28

Диля

В его профиле новые фотографии и пара видео со стремительно набирающимися лайками. Не то, чтобы я следила специально. Зашла в сеть в надежде отвлечься от учебы и отдохнуть, а так как я подписана на своего Стича, в ленте попадаются новости с его страницы.

Закатываю глаза.

Все равно звучит как оправдание, будто я увидела то, что мне видеть не полагается, ведь Арс даже не сказал, что пойдет в ночной клуб. Он туда вчера не собирался, насколько я помню. Будь он там с Даном, я бы не переживала. У меня нет желания привязать его к себе намертво. Хотя я знаю таких девочек, кто считает, что парень должен проводить все свое время только с ними, забыв про собственные интересы и даже друзей. Представляю себя на месте такого человека. Это же ужасно, когда от тебя требуют жить чужой жизнью. Мне ли не знать? Бабушка периодически пытается навязать мне свои правила, но я благодарна родителям. Несмотря на некоторые разногласия и сложности, они дают мне возможность выбирать, искать себя и заниматься тем, что мне нравится. Тут главное — соблюдать баланс. Как раз с этим сейчас у моего Стича большая проблема. Его так сильно штормит периодами, что несет совсем не туда. И новые «друзья» не помогают ему справиться, они усугубляют его состояние, подталкивая к пропасти. Я очень боюсь, что он рухнет и разобьётся.

Снова думаю, как ему это донести, чтобы он не психанул и не исчез. Терять его я тоже не хочу. От этой мысли становится больно. Но молчать…

Кто-то же должен ему говорить. Кто-то должен напоминать, что за него просто переживают, что есть те, кому он совсем не безразличен. Это один из способов сказать: «я люблю тебя», особенно когда сказать это напрямую ты не можешь, угодив в ледяную ловушку голубых глаз и все еще не понимая, как Арс относится к тебе в ответ.

У нас очень сложный формат отношений, но я на него уже согласилась, признав собственные чувства и желание, чтобы с Арсом просто все было хорошо. Я все еще не знаю, справлюсь ли с этим, ведь от просмотра фотографий, где мой Стич явно не трезв, у меня болезненно сводит живот и страсть как хочется порычать на него и дать подзатыльник.

Перманентное желание, черт побери!

Я даже обещаю себе обязательно это сделать, когда он появится. Вечером должен заехать в гости по приглашению моей мамы. Она всю первую половину дня провела с бабушкой, а сейчас возится на кухне с выпечкой, от которой я бы обязательно превратилась в шар, если бы не следила за собой.

Интересно, как бы к такому отнесся Арс?

Хихикнув, понимаю, что не готова к подобным экспериментам со своим телом даже ради любопытства, и оглядываю комнату, раздумывая, стоит прибраться или сойдет и так?

Наткнувшись взглядом на гитару, решаю, что у меня порядок, и берусь за инструмент. Довольно урча, вынимаю его из чехла и провожу по струнам. В комнату сует свой любопытный нос Беляш.

— Что, мяса не дают? — дразню старого кота.

Важно подняв морду выше, он трется хвостом о дверной косяк и грациозно вышагивает прямиком ко мне. Запрыгивает на кровать, укладывается на покрывало и смотрит, как мои пальцы двигаются по струнам. Садится и машет лапой в воздухе.

— Нет уж, — показываю ему язык, — это моё.

Беляш снова машет лапой в мою сторону. Не получив требуемого внимания, укладывается на нагретое место и, недовольно сощурив глаза, наблюдает за мной. Смешной, избалованный, но очень любимый всеми кот. И я уверена, что он это отлично понимает.

Убираю инструмент и снова сажусь за домашнее задание. Когда телефон издает звук входящего сообщения, подпрыгиваю на стуле. Увлеклась…

Стич: «Впустишь меня?»

То есть просто позвонить в дверной звонок мы не можем, да?

Я: «Иду»

А заодно по дороге сообщаю маме, что Арс приехал.

У нас в квартире пахнет просто умопомрачительно. Моя недавняя пицца и рядом не стояла с мамиными эчпочмаками. От таких запахов дома всегда становится теплее. Я, наверное, и пиццу тогда выбрала не потому, что очень хотела именно ее, и даже не потому, что она быстро готовится, а как раз для того, чтобы подарить Арсу эту самую частичку тепла. И я точно знаю, что у меня получилось.

Щелкнув замком, распахиваю дверь и запах выпечки тут же уходит на задний план. Нашу прихожую наполняет парфюм Арса. Это тоже очень вкусно.

Мне в руки ложится небольшой букет с эустомами. Белые цветы с фиолетовой окантовкой на лепестках в крафтовой упаковке для меня, а лаймовые для мамы. Бабушке Стич привез чай, а отцу бутылку какого-то рома.

— Гаяз тоже скоро будет. В дороге, — с улыбкой сообщает мама.

Аби демонстративно не выходит из своей комнаты, но я знаю, что вернется отец и она обязательно к нам присоединится, чтобы поворчать.

— Мы пока будем в комнате, — предупреждаю маму и зову Арса за собой.

Ставлю цветы в воду, убираю с кровати гитару.

Кажется, я хотела дать подзатыльник одному голубоглазому парню?

— Ты что-то хочешь мне сказать? — догадывается он.

— Скорее спросить, — спокойно смотрю ему в глаза, стараясь показать, что я не хочу ругаться, но промолчать тоже будет странно. — Много выпил вчера?

— Не особо. Надо было расслабиться. Я парней встретил, мы неплохо посидели, поговорили насчет турнира.

— А как ты пойдешь на турнир, если пьёшь? Ты же сам говорил, что из-за сигарет сильно пострадала твоя выносливость и… Ты стал проигрывать.

Он скрипит зубами. Зря я так сказала. Паршивый из меня психолог. Но как-то же мне надо доносить до него свои переживания?

— Я курил несколько лет, каждый день, несколько раз в день, — раздраженно отвечает Арс. — А бухаю я даже не раз в неделю. Мне это никак не мешает побеждать и готовиться к турниру. Диль, — он подходит ближе, и глянув на плотно закрытую дверь, кладет ладони мне на талию и притягивает к себе, — ну чего опять, а? Мне с друзьями нельзя посидеть?

— Можно, — уворачиваюсь от его поцелуя в щеку и касаюсь рассечённой брови, на которой теперь нет пластыря. — Меня пугает ваш турнир. Если ты в обычных боях заработал такие ссадины, что будет там?

— Там все будет нормально. Бабки получу за первый турнирный бой, кое-что куплю тебе.

— Арс, не надо. Я говорила… — Закрываю глаза, вдыхая запах его парфюма, чувствуя тепло его тела и вновь пытаясь найти правильные слова, чтобы он не взорвался. — Это очень опасные, страшные деньги, Арс. Я знаю, как они тебе нужны, как они нужны твоей маме, но… — сглатываю вязкую слюну.

— Я буду осторожен, а деньги многое решают. Я их не ворую, я их зарабатываю так, как умею.

— Ты рискуешь!

— А что мне делать? Сесть дома и начать вышивать крестиком? Тогда все вокруг, наверное, были бы счастливы, что я продолжаю оставаться ничтожеством. Да? — Арс отходит от меня и смотрит уже не так тепло, как в прихожей.

— Ты не прав. Никто тебя таким не считает, только ты сам. Но это совсем не так, Арс, — сама шагаю к нему и беру его лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. — Это не так, — повторяю спокойнее.

Он грустно улыбается, странно смеется и крепко меня обнимает, буквально укутывая своими руками. Утыкается носом в шею и щекочет кожу горячим дыханием. Я чувствую, как мои внутренние пружины снова разжимаются. В этот раз пронесло. Не рвануло. И я словно сошла на ровную поверхность с острого лезвия, на котором стояла голыми ступнями.

Обняв его за шею, провожу ладонью по затылку, чувствуя едва заметный поцелуй на шее, прямо там, куда Арс только что дышал.

— Сыграешь мне что-нибудь после ужина? — хрипло просит он.

— Конечно. Все, что захочешь из того, что я умею, — улыбаюсь, а Стич смеется тому, как я выкрутилась, но уже не грустно, а тепло.

Неужели у меня все-таки получается находить к нему подходящие ключики?

Пока страшно в это верить, но как же хочется, чтобы оказалось правдой.