Глава 29

Арс

Просыпаюсь, смотрю по сторонам и никак не соображу, где я. В помещении ни одного окна. Единственный свет, который сюда проникает, белой полосой стелется от узкой щели по полу.

«Клетка» — доходит до меня, когда под спиной скрипит кожа длинного офисного дивана. В помещении пахнет потом и перегаром. Круто мы вчера отметили открытие турнира.

В очередной раз обещая себе больше не пить, осторожно сажусь, а встаю только когда заканчиваются похмельные вертолёты.

— Вот это жесть… — собственный хриплый голос противно режет уши и шаги кажутся слишком громкими и тяжёлыми.

Открываю дверь и радуюсь, что попадаю сначала в полумрак административного коридора. Есть несколько секунд на то, чтобы глаза привыкли к свету.

Со стороны главного зала слышны тихие разговоры такими же убитыми как у меня голосами. Усмехнувшись, выхожу из тени. Мои новые друзья сидят за одним из столиков. Кто с минералкой, кто с пивом, а кто с кофе.

— С добрым утром, — вымученно улыбается Тика, прикладывая запотевшую бутылку ко лбу.

— Арс, тебя чем оживлять? — спрашивает местный бармен.

— Воды дай, — разворачиваюсь и подхожу к стойке. Парень ставит передо мной такую же запотевшую бутылку как у Тики.

Благодарно киваю, тут же ловлю новый вертолёт и припечатываю ладонью по каменной столешнице в попытке остановить головокружение.

— А чё мы так надрались вчера? — сажусь за столик рядом с Тикой.

Нет, официальный повод то я знаю, но вроде до такого состояния пить никто не планировал. В какой-то момент всем стало весело, и мы продолжили разгонять это веселье выпивкой.

— Событие! Первый турнир в клубе, — напоминает он тот самый, официальный повод.

— М-м-м.… — ложусь лбом на стол. — Разбудите меня в следующей жизни. Кто бьется сегодня? — интересуюсь, не поднимая головы.

— Не мы, — ржет Тика.

— Хоть это хорошо, а то Ильхан мог и переиграть, — вздыхаю и закрываю глаза, обнявшись с бутылкой холодной минералки.

Сейчас немного оклемаюсь и поеду к маме через магазин. Подарок обещал Диле. Теперь денег на него хватает. Я надеюсь, ей понравится. В душ бы еще. После вчерашнего боя и вечеринки, которую закатил Ильхан для бойцов и постоянных клиентов, от меня откровенно воняет.

— Может по пиву? — предлагает кто-то.

— Я пас, — отзываюсь, с трудом оторвав голову от стола. — Мне за руль.

— Арс, тормози, — ловит меня за руку Тика. — Ты насчет концерта что решил?

— Концерта? — хмурюсь, пытаясь вспомнить, куда мы собирались. — А, да. Возьми мне два билета. Я бабки кину тебе на карту. С девочкой буду.

— Там будет много горячих девочек, — похабно скалится Тика. — Свою и дома можно потискать.

Скривившись, показываю ему два пальца, намекая на количество билетов, и иду в нашу раздевалку. В сумке валяется смятое влажное полотенце. За неимением ничего лучше, беру его и иду в местный душ. Намыливаю и голову, и тело гелем. Запах ментола и цитруса кажется слишком резким, но это точно лучше, чем пот.

Упираюсь ладонями в кафельную стену, опускаю голову и жду, когда вода смоет с меня пену.

Наверное, меня должна мучить совесть за то, что вчера так надралась, но она либо еще не протрезвела вместе со мной, либо сдохла от интоксикации. Второй вариант меня бы устроил.

Делаю воду прохладнее и становится очень даже неплохо. Так уже можно жить. В голове малость проясняется, но состояние все равно поганое.

Обмотав бедра полотенцем, подхожу к зеркалу. Рассматриваю себя. На брови белая полоска едва заметного шрама, глаза с похмелья как у обдолбанного. Никаких новых ссадин, зря Диля так волнуется. Я вчера провел реально красивый бой, самому понравилось. Спонсорам турнира тоже зашло.

Самодовольно ухмыльнувшись, выхожу из душевой в раздевалку и одеваюсь в джинсы с футболкой. Все остальное барахло заталкиваю в сумку, чтобы постирать. Надеваю бомбер, черную кепку, а поверх нее капюшон.

Забираю вещи, в зале перевожу деньги Тике. У него там какие-то знакомые есть. Нам билеты гораздо дешевле сделают, чем они стоят в кассе.

— Увидимся, — прощаюсь сразу со всеми.

На улице мерзкая слякоть. Под ногами каша из грязи и снега, с козырька капает. Тачка вся в брызгах. Кто-то рядом так удачно припарковался. Еще и на мойку теперь надо.

В машине сижу минут тридцать, окончательно прихожу в себя. Отъезжаю от клуба, когда чувствую, что готов к передвижению по городу.

В ближайшем магазине покупаю жвачку, чтобы сбить перегар. На подвиг в виде кофе я пока не готов, хотя он бы с этой задачей справился точно лучше. Воздух вокруг мамы пропитан лекарствами, и я очень надеюсь, что она не заметит, что у её сына малость сносит крышу. Тем более мне перед больницей надо заехать еще в один магазин. Как раз проветрюсь.

Покупаю Диле в подарок планшет. Сразу беру к нему белый чехол-книжку и отправляюсь искать место, где все это можно красиво упаковать.

Белая бумага с серебряными разводами, такая же лента, и получается стильно, без пошлости. Мне правда очень хочется, чтобы ей понравилось. Мне приятно дарить ей подарки. Тот браслет с сердечком моя Лило все еще носит почти не снимая, а вот серьги почему-то нет. Может спросить? Если они ей не нравятся, я куплю другие.

Сворачивая к больнице, смеюсь сам над собой. Странная мысль пришла в мою похмельную голову. Вероятно, я таким образом тоже пытаюсь присвоить Дилю, оставить в ее жизни как можно больше того, что может нас связывать. Память? Это реально странно, ведь мы и так вместе.

— Просто не надо столько бухать, — говорю сам себе. — И в башку не будет лезть всякая хрень.

Обновляю жвачку и выхожу из машины.

Поднимаюсь к маме.

Выглядит мой родной человек лучше, чем в первые дни после операции и меня чуть отпускает.

— Вставала сегодня? — присев у ее кровати, рассматриваю стену. Смотреть маме в глаза, честно говоря, просто стыдно.

Совесть таки проснулась, чтоб её!

— Вставала. По палате ходила. Врач говорит, надо потихоньку расхаживаться.

— Правильно. Такими темпами скоро домой тебя заберу. Там без тебя пусто.

— Я тоже очень хочу домой, — улыбается. — У тебя все нормально? — тут же беспокоится мама.

— Да. С чего ты взяла, что может быть иначе?

— Ты не смотришь на меня. Подними взгляд, Арс.

Выдохнув в сторону от неё, смотрю в глаза. Мама изучает мое лицо взглядом. Хочет что-то сказать, но нас отвлекает вошедшая медсестра, а после необходимых процедур я молниеносно переключаю мамино внимание. Рассказывая про работу у дяди в мастерской, помогаю ей подняться и еще немного походить по палате.

Мама стала совсем хрупкой. Я вообще не чувствую ее веса. Это очень страшно. Вчерашний алкоголь чуть притупляет обычно острое чувство. Неплохой спецэффект, почти обезболивающее.

— Арсений, — остановившись у подоконника, мама разворачивается ко мне, — ты, конечно, можешь сколько угодно заговаривать мне зубы, но жвачка тебя не спасла. Ты зачастил.

— Тебе кажется, — придерживаю ее, чтобы стоять было легче.

— Арс, прекрати делать из меня дурочку! — она повышает голос.

Давно не слышал такого. Не хотел я ее расстраивать, но и не приезжать я не могу. Стараюсь делать это как можно чаще.

— Мам, не кричи, пожалуйста. Тебе нельзя нервничать, — виновато смотрю на нее.

— Ты думаешь, это возможно, когда у ребёнка глаза стеклянные?

— Ну, прости. Отмечали кое-что с друзьями.

Ругается, а я улыбаюсь как долбанный псих, потому что живые эмоции и она живая. Такое странное чувство. Я знаю, что не прав, заставил ее волноваться за себя и эмоции должны быть другие, положительные. Но вот, мама ворчит, и я готов многое отдать за то, чтобы у нее были на это силы. Силы на жизнь!

Меня жестко накрывает от этого. Я даже дышать перестаю на некоторое время. Пульс точно перевалил за сотку. Крепко сжимаю мамины ладони. Она замолкает, глядя на мою дурную улыбку и, вздохнув, тоже улыбается.

— Что с тобой делать? — взъерошивает мои короткие волосы.

Просто живи. Я очень тебя прошу, мам. Живи, пожалуйста!

Сглатываю и не могу ничего произнести в ответ. Совсем ничего… Все слова, вся боль, весь страх, они внутри, у меня в голове, за ребрами, под кожей. Вновь разгораются, обжигают, душат. Ей все это не нужно, я и так виноват. Снова …