Глава 39

Арс

Ёлка в клетке смотрится как нечто совершенно инородное. Она переливается крупными черными и белыми шарами, разрисованными тонким серебряным узором. Пушистые зелёные ветви увиты мишурой и гирляндой, а на иголках сияет искусственный снег. Под потолком тоже натянули гирлянды с крупными разноцветными шарами. Только чувства праздника это не вызывает. Возможно, это субъективно. Я не знаю, как радоваться, когда мой близкий человек умирает.

Еще раз мазнув взглядом по ёлке, ухожу в раздевалку. Финальный бой сегодня. Я должен настроиться.

Через пять минут в раздевалку вваливается Тика. Тянет мне руку.

— Скажу честно, не ожидал увидеть в финале именно тебя, — признается он. — Но ты отлично вёл весь турнир.

Киваю, никак более не реагируя на его слова. Несложно догадаться, что Тика пришел не для того, чтобы сыпать комплиментами в мой адрес.

— Сегодня от Ильхана можно ожидать очередной сюрприз, — серьезно предупреждает Тика. — Ты должен быть готов довести все до конца, если хочешь стать победителем.

— Думаешь, он сделает это?

Нам не надо произносить вслух то, что может произойти сегодня. Все и так понятно.

— Я просто предупредил, — разводит руками Тика.

— Зачем? — Я на самом деле не понимаю его мотивов.

Да, мы нормально общаемся, но при этом до последнего мы же были соперниками в борьбе за главный приз турнира. С чего вдруг из него прут такие доброта и дружелюбие?

— Ты нормальный, — пожимает плечами Тика. — Совет дать?

— Попробуй, — хмыкнув, складываю руки на груди и расставляю ноги чуть шире.

— Если Ильхан провернет один из своих любимых фокусов, сделай все быстро и не думай об этом.

— Ты не думаешь? — задаю максимально прямой вопрос.

— Никогда, — признается Тика. — Иначе может отъехать крыша, а мне моя нравится. Удачи, Арс, — он хлопает меня по плечу. — Мы с парнями будем в зале.

— Окей.

Сажусь на скамейку, упираюсь локтями в колени и провожу ладонями по короткому ёжику волос. Готов ли я сделать самое ужасное в своей жизни? Мне кажется, я достиг такой степени отчаяния, что готов, если это может спасти жизнь матери. И меня пугает то, что в данный момент меня это не пугает так сильно, как случилось в первый раз, хотя, признаюсь, надежда на то, что Ильхан не станет так поступать со мной, крепнет с каждой минутой.

То, что находится за ребрами и называется душой, затягивается мрачной, непроглядной тьмой. Я закрываю глаза и настраиваюсь на победу. Только так и никак иначе.

Выхожу в зал. Ильхан уже здесь. Нахожу высокую, крупную фигуру Данте. Он приехал посмотреть на мое моральное падение? А морали не существует, если вопрос встаёт о выживании. Ему не понять. Никому этого не понять.

— Удачи, — хитро улыбаясь, одними губами произносит Ильхан.

Киваю ему и вхожу в клетку.

Три, два, один... Гонг!

Два мощных тела сталкиваются в центре ринга. Одновременная атака. Отталкиваем друг друга. Мой соперник азартно скалится и получает за это удар ногой в грудь, затем в голову и, ошалев, отлетает на сетку.

Приходит в себя и решает мне отомстить. Доли секунды. Я оказываюсь на лопатках и едва успеваю убрать голову от летящего в нее кулака. Выхожу из захвата. Тут же иду в атаку, но нас разводят в стороны. Первый раунд завершён.

Ищу взглядом Ильхана. Он напялил на себя красную шапку деда Мороза, вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу, и потягивает шампанское, продолжая странно смотреть чётко на меня.

А у нас новый раунд, и бой двух немного безумных бойцов продолжается с новой силой. За громкой музыкой и криками толпы не слышно, как кулаки со шлепками врезаются в плоть. Мой стон после сильного удара по ребрам тонет в фоновом шуме.

Вроде не сломал. Остальное неважно. Но боль злит и делает меня агрессивным. И в следующем раунде я налетаю на соперника, буквально втрамбовывая его в настил ринга. Заламываю ногу в болевой. Смотрю на Ильхана. Он кивает, мол «дожимай, раз начал», и снова странно улыбается.

Да не вопрос!

Четкое, резкое движение, и нога моего соперника оказывается уродливо сломана. Он орет от боли, толпа орёт от восторга, а я заношу кулак над его лицом и вырубаю еще одним резким и точным ударом.

— Да! — Ильхан вдруг подскакивает с места, разливая шампанское на брендовую футболку. Вырывает микрофон у ведущего и орет на весь зал: — Это мой мальчик! Мой! — Идет ко мне, хотя обычно Король не заходит в клетку к своим бойцам. — Ты крут, Арс! Крут. Я в тебе не ошибся. Ты чемпион. Видишь, — хрипит на ухо, — как важно правильно выбирать себе друзей и наставников.

— А ты друг или наставник? — усмехаюсь я.

— И тот, и другой, если ты захочешь. Я вывел тебя на первое место. Я знаю, сколько ты на самом деле стоишь. Наслаждайся этим вечером. Он твой. Ты его заслужил.

Ильхан снова хлопает меня по плечу и уходит с ринга, а я принимаю поздравления от тех, кто на меня ставил, кто болел, кто верил в меня. В груди разливается очень приятное чувство. У меня получилось. Здесь получилось! Я нужен этим людям. Я им интересен.

Довольно улыбаясь, спускаюсь с ринга. На меня налетают две девушки и прижимаются губами к щекам. Смеюсь, приобнимая их за талии, и веду за собой к ухмыляющимся бойцам Ильхана.

— Да ты везунчик! — поздравляет Тика. — Снова пронесло. А перелом — это херня. Заживёт. С победой.

— Спасибо.

Отпускаю девчонок, но внимания меньше не становится. Оно течет со всех сторон. Слова, хлопки, рукопожатия, объятия и поцелуи от женской половины посетителей. На время позволяю себе раствориться в эйфории победы. Я так ждал этого. Я много работал, чтобы победить. В меня не верил никто, а я смог.

Оглядываюсь в поисках Данте, но друга нигде не видно. Моя мораль и мои принципы опять не совпали с его. Пусть так. Значит у нас действительно разные пути, но я буду скучать по нему. Надежнее этого парня, пожалуй, я не знаю никого.

С парнями из «Клетки» устраиваемся за столом. Бармен лично приносит нам хороший алкоголь, закуски и коктейли для девушек. Пальчик одной из них медленно двигается по моей шее. Дёргаю головой, осаживая девчонку. Я в отношениях, это нечестно по отношению к Диле, но женского внимания за вечер все равно оказывается много.

— Держи, — Тика кидает на стол несколько «колёс». — Подгон за победу.

— Что это? — с сомнением смотрю на этот самый «подгон».

— Витаминки, — смеется боец. — Пей, не дрейфь. Тебе понравится. Праздник станет еще ярче, — и демонстративно кладёт на свой язык одну «витаминку». В засос целует девушку, сидящую рядом, отдавая таблетку ей, а себе берет еще.

Глотаю свою и мир действительно меняется. В голове становится пусто, настроение стремится вверх. Тика довольно улыбается и уводит свою новую подружку на танцпол. Они почти занимаются сексом прямо там. Наблюдаю за ними с усмешкой. Чертов отмороженный придурок! Да и я не лучше, поэтому нахожусь здесь.

Растягиваю руки по спинке дивана, откидываю голову, расставляю ноги чуть шире, принимая расслабленную позу, и смотрю на потолочный свет. Он яркими искрами бьет по глазам, создавая передо мной интересные картинки.

Меня тащат танцевать. Я не силён, но сейчас все похрен, у меня праздник. Это всё — мой праздник! И мы уходим в отрыв, забив на время, правила, проблемы. Несколько часов ни о чем не думать — настоящая роскошь.

Парни предлагают упасть и проспаться в клубе, но я не могу. Мне надо домой. Прощаюсь со всеми, ловлю сожаление во взгляде симпатичной девушки, которая не отходила от меня почти весь вечер, и иду к машине. Не знаю, как поеду сейчас. Я пьян и непонятно, закончилось ли действие «витаминок» от Тики. Только у меня там мама, я должен быть с ней.

От этой мысли немного трезвею и примеряюсь к дороге. Свободно еще в городе, нормально все будет. Музыку включаю, чтобы не вырубило за рулем, и мчу в сторону родного городка.

Утром захожу в квартиру, и вся эйфория лопается как мыльный пузырь. Из маминой спальни раздается сдавленный крик. Ей уже ничего не помогает. Болезнь стала сжигать ее еще быстрее.

Я восхищаюсь маминой силой. Она находит в себе ресурсы, чтобы улыбаться мне, когда я сажусь у ее кровати, беру за руку и тихо сижу без движения, пока меня не выключает прямо рядом с ней.

— Арс, иди в кровать, — разбудив меня, говорит дядя.

— Ты откуда здесь? — сонно смотрю на него снизу вверх.

— Документы приехал взять. У меня сегодня встреча с врачом. Мы больше не можем держать твою маму дома, Арс. Обезболивающие не помогают. В больнице могут давать более сильные препараты. Ей дали возможность побыть дома, но так будет лучше. В первую очередь для нее самой.

Смотрю на вымученную маму и прекрасно понимаю, что дядя прав. Для нее так будет лучше, а я обещаю себе проводить с ней как можно больше времени. Только понимать и принимать — не имеют знака равенства. Я все еще не смирился. Мне все еще больно и страшно ее потерять. Смерть необратима. Мой родной человек исчезает, тонет в боли, сгорает навсегда и я никак не могу на это влиять. Ненавижу чувство собственной беспомощности, но я постараюсь быть сильным для нее. Я попробую пройти с ней этот путь.

— Ты позвонишь, как решишь вопрос с госпитализацией? — обращаюсь к дяде. — Я выиграл турнир, — говорю очень тихо, только для него. — У нас есть деньги на это, и на лекарства.

— Молодец, — он кладет ладонь мне на плечо и крепко сжимает. — Обсудим все позже. Я вечером снова заеду. Ты будешь дома?

— Да, я дождусь тебя, — обещаю ему.

Дядя кивает в знак согласия. Я отдаю ему все мамины документы, и он уходит, а я возвращаюсь в ее спальню и, как побитый щенок, снова опускаюсь на пол у ее кровати, готовый выть и скулить, жалея, что алкоголя во мне почти не осталось. Он выгорел вместе с нервами.