Глава 40

Арс

— Какой бардак, — тихо вздыхает Диля, перешагнув вместе со мной через порог квартиры.

Оглядываюсь по сторонам и устало присаживаюсь на обувную полку. У нас еще никогда не было такого хаоса. Надо найти в себе силы убраться. Маме бы вряд ли понравилось, если бы она увидела, что я тут все запустил в последнее время. Меня просто на все не хватает. Ее положили в больницу и все разрешенное время я провожу с ней, в остальное тренируюсь. Много тренируюсь. Очень много тренируюсь! В том числе и с Ильханом. Он иногда выходит со мной в спарринги, чтобы размяться и научить меня интересным фишкам из своего опыта. Мы стали больше общаться. С ним бывает интересно. Он что-то меняет в моей голове. На многие ситуации я начинаю смотреть иначе.

Сегодня приехал за чистыми вещами для себя и мамы. Я снял небольшую квартиру недалеко от «Клетки». Теперь живу на два города, ведь Дилю с собой не забрать, у нее здесь учеба. У меня тоже, но я пока вытягиваю без особых проблем.

Через несколько дней у меня снова начнутся бои. После турнира Ильхан дал достаточно много времени на восстановление. Они начинают готовить второе мероприятие. Хотят сделать его масштабнее и сложнее. Иногда Король «Клетки» подключает к обсуждению меня, так как большая часть моей жизни теперь сосредоточена в его клубе. Мне нравится быть полезным, нравится, что к моему мнению прислушиваются. Постепенно значимость самого себя растет. Я больше не жалкая тень успешных бойцов своего бывшего тренера. Я нашел свое место, почти нашел себя.

Только по Диле скучаю. Мне хочется, чтобы мы больше времени проводили вместе. И сейчас мне становится плевать на бардак, потому что она рядом. Она снова умопомрачительно пахнет, а прикосновения ее пальцев ощущаются жаром и ознобом на коже. Я утягиваю ее в горячий, откровенный поцелуй, а затем и в постель. Секса снова не было довольно давно. Хочется безумства, жадности и кипятка, но с ней я все еще осторожен, достаточно сдержан и деликатен. Моя Лило все еще учится, у меня нет права давить или тем более требовать чего-то от нее.

Все равно хорошо. Ее кожа вспыхивает под моими ладонями. Глаза то и дело закатываются, а каждый толчок бедер дает мне ощущение кратковременного замыкания в голове.

Замыкание становится сильнее. Меня буквально коротит от того, что на ее щеках вдруг появляются слезы. Моя Лило всхлипывает, закрывает лицо руками и плачет.

Испуганно замираю, не понимая, что происходит. Что я сделал не так? Больно? Да вроде нет, она бы сказала. Наверное… Мы ведь так и не говорили с ней о происходящем между нами. Она каждый раз закрывается, а у меня совсем не остается времени, чтобы подбирать новые пароли к ее кодовым замкам. Я знаю, что не прав в этом. И ее слезы — моя вина.

Чтобы остановиться, не требуется никаких усилий. Я ложусь рядом с ней, бережно обнимаю, прижав к себе, и глажу по волосам. Они стали длиннее, и, кажется, еще мягче. Или это я немного отвык и так сильно соскучился.

— Что случилось? — спрашиваю у своей Лило.

— Все в порядке, — она снова всхлипывает, а я начинаю злиться.

— Расскажи мне, почему ты плачешь. Я не телепат. Я не могу угадывать. Мне больно от твоих слез. Причина во мне? Я сделал что-то не так? Диль, Диля, я … люблю тебя, слышишь? Я тебя люблю, — повторяю ей. — Не плачь, пожалуйста. Объясни мне, где я мудак.

Она убирает ладони от лица и смотрит на меня настолько удивленным взглядом, что мне становится не по себе. Внутренности заворачиваются в узлы. А почему, я не могу себе объяснить. Ее слезы причиняют мне боль. Ни один даже самый сильный удар в бою не делал со мной такого, а Дилины влажные ресницы, соленые капли, все еще стекающие по ее щекам одна за другой, будто ломают во мне кости и выворачивают их так, чтобы острые края распарывали кожу изнутри. Ее слезы оказываются для меня настоящим шоком и испытанием. Женщины не должны плакать. Точно не из-за мужчин.

— Хей, Лило, ну ты чего? — склоняюсь и собираю губами соль с ее лица. На языке появляется легкая горечь. Становится не по себе еще сильнее.

— Любишь? — хрипло спрашивает она, чуть заторможенно моргая.

— Люблю. Мне казалось, это очевидно, — объясняю ей. — Наш секс стал просто подтверждением, или, если хочешь, закреплением этого чувства.

— Нет, Арс. Нет, это не было очевидным! Все это время я думала, что мы так и остаемся кем-то вроде друзей, у которых теперь иногда будет секс. Я не понимала, что между нами.

— Я пытался объяснить тебе, ты не хотела говорить со мной об этом, — напоминаю ей.

— Мне было страшно. Невыносимо страшно, — дрожат ее губы.

— Почему? — ошарашенно смотрю на Дилю. — Я дал повод бояться?

— Ты и есть повод бояться, — дрожит и всхлипывает она. — Мне было страшно услышать про дружбу. Мне было страшно узнать, что я для тебя ничего не значу. Мне было страшно потерять тебя навсегда. Все это время я думала об этом, чувствовала это. Мне иногда казалось, что я задыхаюсь. Это так ужасно, Арс. Это очень-очень больно! — она осторожно ударяет меня кулаком в грудь, а я понимаю, где был не прав.

Я должен был настоять на этом разговоре раньше. Я должен был объяснить ей, что чувствую я. Мне теперь тоже больно. И не только от ее слез. От того, что все это время она мучилась, а я даже не понял. И да, выходит, я снова мудак.

Поднимаю подушки выше, сажусь удобнее и подтягиваю Дилю к себе.

— Иди сюда, — укутываю ее в простыню, чтобы не сжималась и не ощущала себя такой уязвимой. — Прости, что не понял. Прости, что не признался сразу. Для меня это правда было настолько очевидным, что я не сказал. Я это чувствовал. Любовь к тебе. Давно, Диль. Ты особенная для меня. Нам… Тебе надо научиться говорить со мной. Не тогда, когда ты уже не можешь держать это внутри, а сразу. Я готов к любым обсуждениям. Мне кажется, говорить в отношениях — это нормально и правильно. Мы не можем заглянуть в головы друг друга, но мы можем сказать и решить проблемы. Тогда тебе не будет больно. Мне будет проще понимать тебя. Тебе нечего бояться рядом со мной. И нечего стесняться. Все уже произошло. И мне все понравилось. Каждый твой поцелуй, каждый вдох, каждая улыбка. Давай попробуем начать прямо сейчас?

— Давай, — неуверенно соглашается она.

Разговор получается очень сложный. Она зажата и любые откровенные темы еще больше ее закрывают. Я терпеливо вытаскиваю ее из импровизированной раковины, говоря пока о самых простых вещах. О том же сексе. Ведь мне будет проще, если я буду понимать, что и как ей нравится. О своих чувствах. Да, они были для меня шоком, но они случились, и я не пытался их скрыть. О том, что меня очень сильно задело ее недоверие.

Мы говорим почти до рассвета, пока Диля без сил не засыпает на моем плече. Я шепчу ей, что рядом, и тоже закрываю глаза. Я не хочу спать. Мне уезжать через несколько часов. Но бросить ее сегодня будет очень сложно. Наверное, надо забрать ее с собой в столицу хотя бы на пару дней. Учебу она нагонит. Моя Лило большая умница.