Глава 43

Арс

Мама в коме и в реанимацию больше не пускают. Дома я находиться не могу и вновь брожу по ночному городу, адски тоскуя по ней, вспоминая каждую светлую улыбку. Как ругала меня за то, что я полный придурок и треплю ей нервы. Нет, она, конечно, никогда так не говорила, это я сейчас осознаю, сколько проблем ей доставил, пока взрослел.

Вспоминаю, сколько она работала, чтобы мы ни в чем не нуждались. Как любила для меня готовить и смотрела, как я ем. Она всегда поддерживала меня, даже когда очень уставала. Она меня слушала, легко считывала, когда я пытаюсь солгать или увильнуть от прямого ответа. Она научила меня быть мужчиной и беречь женщин. Верная, красивая, сильная, умная, самая теплая и самая родная. Я бы сейчас очень хотел сидеть у ее кровати, держать за руку. Мне было бы легче. У меня было бы хоть немного ощущения, что я еще могу контролировать ситуацию. Вдруг это могло бы ей помочь, удержать здесь, со мной.

Ухожу с набережной на знакомые ступеньки. Плевать, что на них корка изо льда прямо поверх грязного снега. Я сейчас не чувствую никаких температур, кроме той, что раскаляет мои внутренности.

Телефон в кармане задолбал вибрировать. Мне звонят Ильхан, Тика, Данте, Диля. Никого не хочу слышать. Не знаю, что со мной. Мне кажется, из меня тоже уходит жизнь. Вокруг становится все темнее, а сердце превращается в бесполезный булыжник.

Я бы нырнул сейчас в ледяную черноту речной воды, чтобы она холодом вонзилась в мое тело и сковала легкие, но что-то держит меня на этих проклятых ступеньках.

Курю почти без остановки, пока не начинает тошнить. Сейчас бы волшебных «витаминок» от Тики и отрубиться. Я спал последний раз двое суток назад в «Клетке».

Спать тоже не могу. У меня скоро поедет крыша. В идеале бы принять душ и переодеться. Все это я делал тоже двое суток назад. От себя мерзко, я к такому не привык. С другой стороны, насрать. Кому какое до меня дело? А мне до них до всех?

Закрываю глаза, прокручиваю в памяти «кино» из своего детства про небольшую, но счастливую семью. Даже солнце тогда казалось ярче, а его лучи теплее. Теперь оно блеклое и ледяное, как весь хренов мир.

Телефон опять вибрирует. Я уже собираюсь швырнуть его в воду. Достал!

В последний момент обращаю внимание на имя абонента. Ночь. Внутри все обрывается и шмякается об асфальт. Меня расплющивает по нему еще до того, как я принимаю вызов.

Я трусливо не хочу отвечать. Ловлю приступ плохо контролируемой паники. Звонок обрывается, но тут же повторяется снова.

— Слушаю. — В этот раз я отвечаю сразу. Голос звучит как чужой. Он хриплый, безжизненный и жесткий.

— Арсений, — вздыхает врач. — Мне очень жаль, твоя мама умерла.

Заледеневшие пальцы до боли впиваются в трубку. Сжав зубы, смотрю перед собой, не видя ни бликов света на едва колыхающейся воде, ни плывущих по ней льдинок, ни другого берега. Передо мной все сливается в одно черное, непроглядное пятно, застилая глаза.

— Тебе утром надо будет к нам подъехать, — продолжает вещать врач.

— Подъеду. — Во мне еще работает автоматика, отвечающая за способность говорить. Но это уже не я, это мой мозг старается не выгореть дотла и надеется, что мы с ним в адеквате.

— Мне правда жаль, Арс.

Зачем он мне это говорит? Мы ее не спасли. Мы не спасли мою маму!

Ее больше нет…

Рука с трубкой падает. Телефон выскальзывает на ступеньку.

«Ее больше нет» — бегущая строка слепит меня в моей персональной тьме.

Не верю, нет. Нет! Я даже хватаю телефон и собираюсь набрать врача, чтобы спросить, не ошибся ли он, но тут же останавливаюсь, понимая, что не ошибся. Мамы не стало. Самой прекрасной, самой сильной женщины в этом мире не стало. Я остался совсем один.

Ее больше нет со мной…

Луплю себя ладонями по щекам, но это тоже не помогает. Кроме боли и злости ничего не осталось. И чертовы слезы. Много-много соленых капель щиплют глаза и обжигают лицо. Губы дрожат. Руки. Все тело!

Меня колотит, как припадочного. Я до крови кусаю костяшки пальцев, чтобы не орать. С детства не плакал, а сейчас не могу сдержаться. Меня буквально рвет изнутри на мелкие куски.

Почему так? Почему-почему-почему?!

Я не помог тебе, мам. Прости меня, дебила и неудачника. Но я люблю тебя. Я очень люблю тебя, мам! Не оставляй меня. Не надо. Не уходи. Пожалуйста…

Убейте меня кто-нибудь!

Я совершенно растерялся. Пытаюсь стереть слезы с лица, но они текут и текут, а меня продолжает колотить до боли во всех мышцах. Даже курить не могу, сигарета в руках ходит ходуном и засунуть ее в рот не получается. Швыряю в воду вместе с зажигалкой. Обхватываю ладонями затылок, наклоняю голову к коленям и дышу глубоко, рвано и болезненно, со всхлипами, скрипом зубов и ненавистью ко всем на свете.

Ее больше нет… больше нет…

Её-больше-нет.

Нет…

Семьи тоже больше нет.

Она умерла сегодня вместе с мамой и со мной.

Да, вашу мать, я слабак, который сидит на этих ледяных ступеньках и дохнет раз за разом, не в состоянии сделать нормально даже это!

Стучусь лбом о колени. Поднимаю лицо к небу и беззвучно ору на него, открывая рот и жмурясь со сжатыми кулаками. Но в какой-то момент слезы вдруг высыхают. Наверное, то последнее, что отвечало за человечность во мне, перегорело. Я будто выключился.

Поднимаюсь со ступенек, отряхиваю штаны и иду за своей машиной, а после мчу в столицу, «домой».

Вваливаюсь в «Клетку», не зная, что тут все еще идет какая-то вечеринка. По башке лупит басами музыки, куражится пьяный богатенький народец, любитель крови и зрелищ.

Как хорошо, что всем им на меня насрать, пока я не вышел на ринг. Проталкиваюсь к бару. Тика уже прилично надрался и засунул ладонь под юбку очередной девке. Тискает ее за задницу и обдолбанно улыбается мне. Супер. То, что мне сейчас нужно.

— Я тоже хочу, — обращаюсь к парню.

— Ее или это? — достает из кармана безликую банку с таблетками.

— Ее себе оставь. Мне «витаминок», так чтобы мозг отключился и сверху можно было надраться.

— Я тебе звонил. Тут сегодня шикарная туса, но ты почти все пропустил. — Тика швыряет в меня флакончиком и показывает два пальца. — Если больше, будет хреново.

— Что в них? — Разглядываю капсулы.

— Что-то поинтереснее «витаминок», — скалится он. — Остальное тебе знать не надо. Просто пей и развлекайся. Потом сочтемся.

— Окей, — Заглатываю капсулы и заказываю себе текилу. Я хочу убиться сегодня. Может быть во сне мама придет ко мне, чтобы отругать за очередную выходку, и я смогу еще раз с ней поговорить.

Хотя бы еще один раз услышать ее голос. Я уже скучаю…