Глава 14

А хорошо быть родственником Брежнева! Я присмотрелся к Циневу – тот выглядел довольным, улыбался. Румяный такой, радуется жизни. Кажется, он женат на сестре жены генерального… Разные слухи про него ходили в Комитете. Вон уже и на «Чайке» разъезжает! А ведь совсем недавно у него была обычная черная «Волга».

За окном мелькал проспект Калинина – мы медленно ехали в центр.

– Это твоя характеристика на длительную командировку в США… – Георгий Карпович достал из кожаной папки машинописный документ, прямо на папке подписал его. – Мы в ВГУ утверждаем всех выезжающих сотрудников по всем управлениям.

Вот это подарок! И в связи с чем?

– А это рапорт на тебя… – Из папки появился новый документ. – Очередной. В связи с нарушениями тобой пунктов б, г и е служебной инструкции о порядке взаимодействия сотрудников Комитета с органами МВД.

На моих глазах Цинев порвал рапорт. Тут я окончательно прифигел. Ожидал разноса и даже задержания, но чтобы вот такой поворот?! На ум пришла песня «Машины времени». «Вот, новый поворот. И мотор ревет. Что он нам несет?»

– Спасибо, конечно. Но с чем связаны… хм… такие подарки?

– Ты мне не нравишься, Орлов. Не советский ты человек, не наш! Сколько я за тобой наблюдаю – столько в этом убеждаюсь.

Хорошее начало.

– Но! – Цинев поднял палец вверх. – Соображалка у тебя работает на пятерку. Текущий момент ты понял очень правильно, рискнул и выиграл. Завтра на Политбюро Леонид Ильич воспользуется ситуацией, дожмет комсомольцев. Думаю, удастся подвинуть Шелепина, который продвигал креатуру Полумесяцева. Его дело, кстати, заберет следствие КГБ. Я уже распорядился. Тем более, я так понимаю, там 88-я статья нарисовалась?

А быстро докладывают Циневу. Я покосился на трубку «Алтая» в «Чайке». Сколько мы бились с чистухой Лебензона? Час? Ну «Прагу» слушает Комитет – это ясен пень. Там поди в каждом столике по жучку. Но как быстро доложили!

– Так точно, Арапов поехал за санкцией на обыск.

– Его тоже найдем способ поощрить. Очень инициативный сотрудник.

А мое, стало быть, поощрение – это отсутствие наказания. Плюс Штаты.

– С Алидиным поговорите. Он очень зол.

– Испугался, его можно понять, – покивал Цинев. – Только-только назначили замом, а тут зять такое устроил…

– Устроил не я, а сынок Полумесяцева с дружками.

– Мне еще Андропова успокаивать… – вздохнул генерал. – Уже очень ему не понравилось, что ты помчался к Щелокову. Юрий Владимирович не прощает нелояльности. Запомни это!

– Бюрократии много, – я кивнул на папку Цинева. – Представьте, сколько шло бы согласование операции… А ведь есть еще МВД, прокуратура. Начали бы создавать межведомственную группу, упустили время.

Мы еще пообсуждали слегка ситуацию вокруг операции, я поделился подробностями, включая появление Брежневой. Об этом Циневу не доложили.

На Лубянке мы разделились. Генерал отправился на доклад к Андропову, а я – к себе в кабинет. Рука сама потянулась к телефонной трубке. Набрал номер квартиры Алидиных. Длинные гудки, никто не отвечает. А как насчет Маши? Тоже по нулям. Маша, наверное, сейчас в МИДе. Я набрал рабочий. И тут ее удалось поймать.

– О, привет! – Тихомирова мне явно обрадовалась. – Куда пропал? Почему не звонил?

Я попытался отделаться дежурным «служба», но Маша настаивала. В ее голосе послышались нотки ревности. Интересно, а мой служебный телефон уже поставили на прослушку? Алидин что-то рассказывал про новые порядки, предупреждал и пугал. Служба контроля подчиняется напрямую Андропову – минуя Цинева. Да и честно сказать, в эти его данайские дары с разорванным рапортом и характеристикой не очень верилось. Тут намечалась какая-то новая подлянка. Карпыч, возможно, решил, что в лоб меня не взять… А что делают «нормальные герои», когда прямая атака не удалась? Они идут в обход.

Я договорился о встрече с Машей на следующий день вечером после работы – чем ее явно успокоил, после чего сел за изучение личных дел пэгэушников, которых мне «сватали» в «землян». Новая резидентура на базе мыса Сэнди-Хук будет подчиняться не мне, а значит… Я погрузился в документы.

Авдонин Сергей Петрович, 38 лет, подполковник ПГУ. Родился в 1930 году в Татарской АССР, селе Тюрнясево Октябрьского (в настоящее время Нурлатского) района. С 1951 года, после окончания Мелекесского государственного учительского института Министерства просвещения РСФСР в городе Мелекесс Ульяновской области, работал учителем английского в средней школе родного села. С 1954 года – старший преподаватель Мелекесского государственного педагогического института Главного управления высших учебных заведений Министерства просвещения РСФСР. С 1958 года учился в аспирантуре в МГПИ им. В. И. Ленина. Там же был завербован, прошел обучение в Высшей школе КГБ СССР им. Ф. Э. Дзержинского.

С 1961 года в КГБ СССР работает в ПГУ, американский отдел, три командировки в США и Британию – две командировки. Член партии с 1955 года. Английский, французский языки свободно, в последней командировке был заместителем резидента в Вашингтоне. О достижениях на поприще работы в ПГУ данных в личном деле не было – это все совсем секретно, у меня и допусков таких нет, читать о спецоперациях. Но общее представление составить получилось – служака, бывший учитель, скорее всего педант. Надо знакомиться лично, составить собственное представление. Обязательно узнать подводные камни.

Замом Авдонина ПГУ предлагало майора Ивана Ивановича Трунова. Родился в 1920 году в Московской области в семье железнодорожников. С 1941 года после окончания Московского института инженеров геодезии служил в РККА, после окончания военного училища был участником Великой Отечественной войны, закончил в Берлине. С 1942 года был военным переводчиком разведотдела штаба 62-й армии. За храбрость в войне в 1944 и в 1945 годах награждался двумя орденами Красного Знамени и в 1945 году орденом Отечественной войны I степени. С 1945 года был начальником разведки 79-й гвардейской стрелковой дивизии.

С 1948 года, после окончания Военной академии им. М. В. Фрунзе, направлен на работу во внешнюю разведку. С 1949 года, после окончания Высшей разведшколы КИ при МИД СССР, назначен старшим референтом ПГУ КГБ СССР. С 1951 года заместитель резидента в Тель-Авиве. С 1958 по 1963 год был замом резидента КГБ СССР в Нью-Йорке. Ага, это значит резидентура при ООН. Знает английский, иврит, немецкий. Прямо полиглот! Очень ценный кадр… Товарищ Трунов мне много чего интересного может рассказать. Даже больше, чем Авдонин. Фронтовик – это даже бонус. Пороха нюхнул, раз в Берлине закончил войну.

Был и третий персонаж, ради которого я не постеснялся позвонить по защищенной линии в ПГУ генералу Сахаровскому. Долго меня не мурыжили, соединили сразу.

– А ты, Орлов, и кузнец, и жнец, и на дуде игрец… – засмеялся в трубке начальник внешней разведки. – Такие слухи про тебя ходят, что прямо обходи десятой дорогой. Признавайся, это ты Полумесяцева на нары отправил?

– Александр Михайлович! Это все навет и клевета. Кто бы мне дал его трогать?

– И в Завидово ты не был?

– Был, – я тяжело вздохнул. – Но там в главную дуду Щелоков дудел. Ему и дали санкцию на арест.

– Ты же понимаешь, что за такое тебе порежут командировку?

– Только что Цинев подписал характеристику.

В трубке повисло долгое молчание. Сахаровский явно переваривал очередную порцию новостей. Шок – это по-нашему.

– Я даже не знаю, что сказать.

– А ничего и не надо. Расскажите про Верховцеву.

Третье личное дело у меня было на некую Верховцеву Ольгу Тимофеевну. В новой резидентуре ПГУ предлагало должность завхоза отдать женщине. Да еще какой! 52 года, вдова, член партии с 1936 года. Родилась в селе Верх-Уба Шемонаихинского района Восточно-Казахстанской области, русская. Окончив медицинское училище в Усть-Каменогорске, Ольга Тимофеевна 5 лет проработала фельдшером-акушеркой в родном селе. Уже в 1937 году она вышла замуж за Виталия Верховцева, который оказался… сотрудником НКВД. Мужа переводят работать во внешнюю разведку, и дальше их следы теряются.

– Нелегальная разведка, – коротко сообщает мне Сахаровский. – Десять лет проработали в Штатах, но по некоторым причинам были вынуждены их срочно отозвать.

Ясно. Провал какой-то у ПГУ случился. Обычное дело.

Генерал рассказал, что в Союзе Верховцев скончался от онкологии, Ольга Тимофеевна заскучала, некоторое время поработала в Высшей школе КГБ преподавателем, но с ее неуемным характером она постоянно просилась на оперативную работу.

– Общественница… – вздохнул я. – Ну, может, и будет полезна.

Я жопой чувствовал надвигающийся геморрой с этой Верховцевой. Но спасибо, что не Вилорик. Этот строчил доносы словно скоростной принтер.

– Масса плюсов. Язык знает, жила в Штатах долгое время – хорошо знает все ходы-выходы.

– Не опознают ее там?

– Поработаем над внешностью, не волнуйся. Я ее попросил следить, так сказать, за моральным обликом резидентуры и докладывать в Центр. Так что имей в виду. Будет у вас и по партийной линии – парторгом.

Закончив с телефонными звонками, бумажными делами и так не дождавшись вызова «наверх», я отправился ночевать в дивизию. Захотят найти – найдут.

С утра пробежал с отрядом зарядку, качнул бицуху. В отряде все было спокойно. Тут никто не знал о моих приключениях за последние пару суток, шли плановые учения. Бойцы тренировались под руководством нашего инструктора-альпиниста забираться с шестом на стены. Тройками. Двое толкают шест – один «забегает» вверх. В полной амуниции, со «Скорпионом» за спиной – это была та еще задача. Периодически тот или иной громовец падал на маты внизу. Рядом дежурила хмурая Калиновская.

– Товарищ подполковник, мне это совсем не нравится! – Лена, завидев меня на занятиях, бросилась аки коршун на добычу. – У двоих уже травмы! Евстафьев сломал руку, Ганган подвернул ногу.

И уже совсем тихо, почти на ухо:

– Коля, пусть тренируются хотя бы без бронежилетов и шлемов!

– План занятий утверждается в том числе и тобой! – отмазался я. – Потом, теперь все решает Иво, я передаю постепенно дела.

– Тебе утвердили командировку?

– Да, Цинев подписал характеристику.

Пора в Комитете вводить медаль имени ВГУ – «он прошел проверку».

– Поздравляю! Когда летишь в Штаты?

– Начальство решает, ближайший прямой рейс первого августа. Долгосрочную визу открыли.

Как раз вместе с личными делами пришел и мой загранпаспорт.

– Один? – Лена прямо вся лучилась любопытством.

– Передовая группа в единственном числе, – пошутил я. – Незлобин уходит в отпуск на две недели – везет семью в Сочи. Санаторий имени Дзержинского. Байкалов поехал навестить родителей. Ильясовых я просто боюсь куда-то отпускать одних. Загуляют. Да они еще и оформление не прошли. Байбал тоже визу еще не получил. Вот и выходит, что принимать Сэнди-Хук мне одному. Ну посольские из ооновского представительства. Куда без них…

Мы еще поболтали недолго, и тут приехал замотанный Тоом. Принялся по привычке грузить меня проблемами отряда, в первую очередь внутрикомитетской политикой. Иво очень запала в голову моя вскользь высказанная идея уйти из-под Алидина и организовать в КГБ отдельное управление для отряда. Собственно, оно так в будущем и случится.

– Ты пока не торопись, сначала освойся, завоюй авторитет у Андропова. Ты уже нашел себе зама?

– Ищу… – вздохнул Тоом. – Лучших забираешь.

– Сам понимаешь… Тут политика! Причем международная.

– Это, кстати, правда, что Брежнев решил почистить ЦК? Говорят, ты главу Гостелерадио арестовывал?

Нет, ты только подумай! Москва – большая деревня.

– Слышал анекдот про аресты и Сталина?

Иво помотал головой.

– В сорок третьем году на совещании в Ставке Сталин обратился к генералу Горбатову: «А вы, товарищ Горбатов, все еще на свободе?» Генерал вернулся домой убитый, попрощался с женой. Однако прошел день, два, неделя – ничего не случилось. В начале сорок четвертого история повторилась. В конце того же года на совещании в Ставке Сталин опять шепнул Горбатову: «Понять не могу, почему вас до сих пор не арестовали?» – и снова пронесло. А на банкете в честь победы Сталин сказал: «В самые трудные дни войны мы не теряли оптимизма и чувства юмора, не правда ли, товарищ Горбатов?»

Тоом не засмеялся, только напрягся.

– К чему ты мне это рассказываешь?

– К тому, чтобы ты не терял чувство юмора! – я хлопнул Иво по плечу. Что мне ему рассказывать?

Никаких чисток в ЦК не будет. Максимум – подковерная возня. Посмотрел я начальство в Завидово – явно хотят спокойной жизни. И кстати, ее получат. Лет на пятнадцать. А потом все полетит по женскому половому органу. Американцы договорятся с саудитами – обвалят цены на нефть. Брежнев и Ко влезут в Афган. Что там еще будет плохого? Я почесал затылок. Землетрясение в Армении и вишенкой на торте – Чернобыль. СССР прямо будто сглазили в восьмидесятых. Меченый этот… Борька-алкаш. На советскую элиту я имел возможность посмотреть – днепропетровский клан еще туда-сюда, не сельские парубки. Развивают промышленность, крепят оборону. Середнячки. Гэбисты? Тут тоже есть клановая солидарность, Андропов ее еще прилично так дальше укрепит – особенно на противостоянии со Щелоковым и МВД. Но серьезным игроком Комитет так и не станет – его после сталинских чисток все слишком боятся, ставят палки в колеса, плотно пасут через Цвигунов и Циневых. Плюс разного рода предатели и агенты влияния типа Луи. Летят, как мухи на гуано.

Есть еще племенные интересы национальных республик, но этих к союзной кормушке не пускают. Армия? Нет, «сапоги» власть не возьмут. Партия? Сынки Полумесяцевых все развалят. Уже разваливают.

Вот и выходит – опереться не на кого. Нет той общественной силы, что поведет страну вперед.

Когда все развалится, конечно, опомнятся. В первую очередь в спецслужбах – как наиболее потерявшие. Показательно, как олигарх Гусинский нанял себе в «Мост» ручную обезьянку – генерала Бобкова, грозу всех советских диссидентов. Шок! Отрезвление придет быстро, уже к 2000-м все «вернут взад». Только соцблок весь свалит в НАТО, Прибалтика прямо под боком России отгрохает себе американские базы, ну и Украина… Огромная болевая точка. Ядерная война? Пожалуйста, вот вам две. Как вспомню эти мигающие метровские туннели – вздрогну. Может, вот он ответ: зачем я здесь?

– Ты чего мрачный такой? – Иво заглянул мне в лицо. – Переживаешь из-за дела Полумесяцева?

– За страну начал переживать, после того как глянул на этих полумесяцевых, – буркнул я. – Деды два часа кряхтели в Завидово, решали – тронуть взяточника или простить. Если бы не «банда Шелепина» – заметь, это не я сказал, а Брежнев, – никакого ареста бы не было в помине. А я бы уже проверял прописки в Норильске у пингвинов.

– В Норильске нет пингвинов. – Тоом побледнел. – Ты поосторожнее с такими разговорами!

– Ты-то не донесешь! – подмигнул я Иво. – Ладно, бывай. Мне еще к Козлову заглянуть надо.

Попрощавшись с Иво, я пошел в штаб дивизии. Хотелось поблагодарить генерала Козлова – полтора года он мне помогал, прикрывал… Взял с собой одну из бутылок виски марки «Митчерс», что привез из Штатов, блок «Мальборо» – генерал много курил. Но вручить все сразу не получилось. В канцелярии штаба работала военная прокуратура. Следователи изымали документы, опрашивали штабных.

– Что случилось? – я пробился к мрачному генералу, который наблюдал за всем этим из дверей своего кабинета.

– Один долбодятел в блудняк нас вписал.

Выяснилось, что генерал распорядился поощрить рублем нескольких срочников. Парочку за победу в спортивных соревнованиях, еще пятерых за добросовестное и эффективное исполнение должностных обязанностей. Какую-то экономию с топливом придумали. Только к тому моменту, когда Козлов выписал премию, срочники уже дембельнулись и разъехались по домам. Штабной писарь Брагин придумал отправить им почтой денежные переводы – благо адреса все были. И отправил. И даже принес – показал Козлову квиточки.

– Семьсот рублей украл! – генерал ударил по притолоке кулаком. – А шуму на десять тысяч! Сейчас всю бухгалтерию трясти будут, все платежи и кассовые выдачи!

– Как же он смог? – удивился я.

– Делал в каждом переводе ошибку незаметную в фамилии или адресе. В финчасти проморгали, я тоже не вглядывался. Переводы возвращались на почту, он клал деньги себе в карман!

– А поймали как?

– Особист несколько сигналов получил. Дескать, на какие шиши простой писарь купил себе мотоцикл с коляской? Начали проверять, ну тут и вскрылось все…

Погорел на такой ерунде…

В кабинете Козлова зазвенел телефон. Причем правительственная «вертушка».

Генерал вернулся за стол, снял трубку.

– Да, я. Да, у меня… – Козлов махнул мне рукой. – Иди сюда, тебя Ивашутин срочно разыскивает.