Глава 19
В салоне машины знакомо пахло. Мурадовым, кожей отличной выделки и… палыми листьями. Дарина свернулась в комочек. Салон еще не успел толком согреться, и было немного прохладно. Родион захлопнул за ней дверь, обошел машину и уселся рядом. Глянул на нее, измученную, чертыхнулся и сам ее пристегнул. Наклонившись низко-низко. Так что она могла рассмотреть золотистые точки на дне его глаз.
– Он точно ничего не…
– Ничего, – выпалила Дарина. – Я же сказала. Извини.
– За что? – процедил сквозь стиснутые зубы.
– Я, наверное, помешала твоим планам на день.
Никак не прокомментировав ее слова, Мурадов отвернулся и выкрутил руль, выезжая с парковки. Ей, наверное, следовало что-то добавить к сказанному. Например, попросить высадить у ближайшей станции метро. Но рядом с Родионом было так хорошо, так невыносимо спокойно и радостно, несмотря на все ужасы этого дня, что Дарина просто не могла себя заставить по доброй воле положить конец этой встрече. Она глядела на Мурадова во все глаза и не могла налюбоваться.
Вот бы можно было надышаться им впрок! Вот бы можно было…
– Тебя на день одну оставить нельзя! – рявкнул он. – Как ты вообще жила раньше?!
– Не знаю, – шепнула Дарина, совершенно не уверенная в том, что должна перед ним оправдываться. Это было неважно. Пусть в чем угодно ее обвиняет, только не молчит. Она так скучала по его тихому голосу с легкой хрипотцой внизу.
– Приехали. Дойти сможешь?
Дарина покрутила головой по сторонам, но так и не смогла понять, куда же он ее привез. Лишь оказавшись перед знакомой дверью, сообразила – домой. Прошла в квартиру первой. Осмотрелась… Стащила обувь. Провела пальцами по намеренно грубо отделанной стенке. Она и не мечтала здесь еще раз побывать.
– Иди, сядь. Тебя шатает, как пьяную. Я пока чай заварю.
Голос Мурадова звучал не слишком приветливо. Но с другой стороны… Он ведь ее не бросил! Так, может, он не так к ней и равнодушен, а?!
Ну да. Мечтай… – зашелся шакальим смехом внутренний голос.
Дарина послушно опустилась на диван. Родион бросил ей сложенный в стопку плед, а она, не сумев предугадать его намерений, не успела его поймать. Плед мягко ударил ей грудь. На щеках Мурадова опять вздулись желваки. Впрочем, Дарина понимала, что он на нее злится. О, нет.
– Сам подумай, что ты сделаешь с этим мудаком в таком состоянии, – всплыл в памяти грудной голос Бэллы.
– Убью.
– Вот именно. Под прицелами камер. Давай ты остынешь и подумаешь, как это сделать без свидетелей.
Она же шутила, правда? Или… Он и впрямь готов был кого-то убить… за неё?
Дарина взволнованно закусила губу. Ее снова стало знобить. То ли от ужаса, то ли от вспыхнувшей вдруг надежды, которая расцветала в душе, несмотря на робкие попытки взять этот процесс под контроль. Улыбаясь, как последняя дурочка, она стала заваливаться на бок. Нашарила плед. Натянула край на себя, обещая, что полежит вот так немножко, и сразу же встанет. Но, конечно уснула, стоило только ее голове коснуться подушки.
Разбудили Дарину голоса. Знакомый Мурадовский и еще один. Звонкий. Детский. Она медленно открыла глаза и, затаившись, стала наблюдать за игрой отца и сына.
– Неть, папа… Неть! Я сам! – качал головой мальчишка и, высунув язык от усердия, пытался соединить последние детали огромной игрушечной парковки.
– Ну, давай сам. Ты ж не туда тычешь!
– Туда, – свел темные брови мальчик, точь в точь повторяя за Родионом. Конечно же, у него ничего не вышло.
– И? Что дальше? – насмешливо сощурился Мурадов. В ответ на вопрос отца малыш поджал губки и заревел. – Ну, привет! А плакать зачем? Давай я покажу, как тут лучше сделать…
Родион сжал сына в объятьях, взъерошил его волосы и чмокнул в макушку. А после, будто, наконец, почувствовав на себе взгляд Дарины, медленно обернулся.
– Проснулась?
Та завороженно кивнула. Облизала губы, приподнялась на локте, не зная, как справиться с охватившей ее нежностью. Как не показать, до какой степени ее пробрала эта картинка? Заставляя мечтать совсем уж о несбыточном.
И как тут уйти? А если не уходить, то… Остаться как?
– А я как раз думал заказать чего-нибудь поесть. – Родион почесал за ухом.
– Из-звини. Я не хотела вам мешать. Я, наверное, пойду.
– Вообще-то я думал, ты с нами пообедаешь.
– Правда? – Дарина сглотнула. – Тогда… Может, я что-нибудь приготовлю?
– Нет. Я закажу. Присмотри за Левкой. Сможешь? – нахмурился.
Дарина отчаянно закивала. Она обожала возиться с детьми. К тому же у нее имелся не абы какой опыт. В свое время Дарина здорово натренировалась на брате с сестрой. Да и пока жили в деревне, ей частенько доводилось приглядывать за соседскими ребятишками. Яслей-то в деревне отродясь не было. А люди тогда еще были, да…
– Лев, это Дарина. Покажи ей свой вертолет.
– Далина… Твоя подлужка?
Мурадов усмехнулся. Окинул зардевшуюся Дарину насмешливым взглядом и кивнул:
– Ага. Что-то вроде того.
Когда Мурадов ушел, Дарина встала с дивана и опустилась возле Левки на пол. Сын Родиона был довольно общительным мальчиком, стеснение ему было чуждо, поэтому в игру тот включился сразу же. Они неплохо поладили. Левка хохотал и забавно морщил Мурадовский нос, когда Дарина, кружа вертолетом над взлетной площадкой, делала вид, что никак не может понять, где ж ему, бедному, приземлиться. Тыкал пухлым пальчиком в круглую вертолетную площадку и кричал:
– Сюда! Сюда…
Она улыбалась в ответ и «приземлялась» не там, где надо. На вышку диспетчера, на плечо Левки, себе на нос. В этом месте Левка хохотал особенно громко, потому что она вдобавок смешно косила глаза.
В общем, внешне Дарина выглядела вполне уверенно. А внутри… Господи, что у нее творилось внутри! Она боялась того, что это все может значить. И боялась того, что это не значит вообще ничего. Ну, подумаешь, познакомил с сыном подружку!
Как бы то ни было, присутствие Левки казалось как нельзя кстати. Они пообедали – аппетит у ребенка, надо заметить, был отменный. Поиграли еще немного. А ближе к пяти Родион заметил, что Левке пора домой.
– И мне, наверное, тоже… – шепнула Дарина, отводя взгляд.
– Черта с два. Ты остаешься. И даже не смей задвигать мне свои идиотские…
– Ладно, – скатилась совсем уж в шепот. Она больше не собиралась ничего задвигать. Она решила, что пока у нее есть такая возможность, урвет от него столько, сколько получится. И пусть не надышится им… Конечно, нет. Но хотя бы еще немного подышит. Все равно, на каких условиях.
Мурадов смерил Дарину внимательным взглядом.
– Тебе что-то нужно забрать из общаги?
– Вещи, – шепнула, потому что голос никак не хотел возвращаться.
– Это до завтра подождет?
– Да. Я могу заехать после пар.
– Вот и славно. Лев, где твоя шапка, м-м-м? – присел на корточки, застегнул сыну куртку. – Ты меня не жди.
– А что делать? – пролепетала Дарина.
– Ну, не знаю. Прими ванну с пеной. Или посмотри телевизор. Я нескоро вернусь.
Хотелось спросить, что ж это у него за дела такие, но Мурадов ей ясно дал понять, что у их отношений не тот формат. Поэтому, проглотив готовые сорваться с губ вопросы, Дарина кивнула. Когда за Родионом с сыном закрылась дверь, она первым делом убрала со стола остатки обеда. И прошлась по квартире. Ну, во-первых, потому что ей никто не запрещал этого делать, а во-вторых, потому что теперь это – вроде как и ее дом тоже. Осознав это, Дарина всхлипнула. Прижала ладони к горящим щекам и медленно, придерживаясь за перила, опустилась на лестницу. Ну и денек. Это ж надо. Еще утром она думала, что никогда его не увидит, а уже вечером они с Родионом стали жить вместе!
Дарина ущипнула себя за руку. Ойкнула. И счастливо улыбнулась. Может, конечно, сейчас он и думает, что купил ее, но очень скоро все изменится, да. Она все для этого сделает.
Чувствуя необычный прилив сил, Дарина вскочила и уже в гораздо лучшем настроении продолжила свой осмотр. Оказалось, в хоромах Мурадова у Левки есть своя комната. Дарина заботливо застелила разворошенную кроватку и навела порядок в игрушках. После позвонила Сашке предупредить, что не придет ночевать. У той, конечно, сразу же возникло множество вопросов, но Дарина отмахнулась от них, сказав, что обо всем расскажет завтра. На парах.
Прошло два часа, а Родион все не возвращался. Дарина приняла ванну с пеной, как он и советовал, высушила волосы и, надев за неимением другой одежды майку Мурадова, улеглась в кровать. Думала что-нибудь почитать, но очень скоро ее, разомлевшую и истощенную обилием эмоций, сморил сон.
Проснулась Дарина резко. Непонятно от чего. В комнате было тихо. Но все же каким-то образом она почувствовала его присутствие до того, как Родион опустился сзади нее на кровать. Повторяя изгибы тела своими. Коснулся жесткими пальцами спины. Отвел волосы, даже не целуя, а как-то так сжимая губами кожу на шее. Обхватил грудь, проникнув ладонью в вырез майки. Растер соски. Дарина всхлипнула. Мурадов тут же остановился.
– Тебе неприятно после того, что произошло?
– Нет! Нет… Это же ты.
В ответ Родион выругался. Развернул ее к себе лицом. Заглянул в глаза. И непонятно, что там разглядев в свете ночника, обжег поцелуем. Его твердые губы мяли ее тело. Он почти не касался ее языком, целуя губы, шею, грудь… Опустился по животу, царапая щетиной нежную кожу. Заставляя ее плавиться от охватившего тело желания и дрожать. Развел ноги. Поцеловал внутреннюю поверхность бедра.
– Ах ты ж бесстыжая, – усмехнулся, осознав, что на ней нет трусиков. – Очень плохая девочка. Кажется, мне повезло, – просипел. Выпрямился, глядя в глаза, нашарил рукой презерватив и надорвал конвертик зубами. Одним отточенным движением раскатал резинку по стволу и резко в нее погрузился. Не ожидавшая такого напора Дарина легонько ударилась головой о спинку кровати. Закинула руки за голову, вцепилась в изголовье… Очень быстро ее отчаянная потребность в нем обернулась сокрушительным оргазмом. Дарина вскрикнула, сжимая ногами его бока. Впиваясь в кожу ногтями, царапая, кусаясь, хрипя… Сипя сорванным голосом «я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю-ю-ю».
Родион догнал ее очень быстро. Кончил, упал на бок, чуть смещая вес тела. Толкнулся. И еще. И еще раз. Только потом затих.
– Хорошо… – выдохнула Дарина.
– Хорошо, – согласился Мурадов. – Только твои последние слова лишние. Не переигрывай, я их не жду.
– А если я не играю? – шепнула в ямку на его горле, где все еще, будто в истерике, бешено частил пульс.
– Да ну? – Родион цинично хмыкнул, освобождаясь из ее объятий.
– Я серьезно! – Дарина села на постели, придерживая одеяло. – А если это любовь?
– Любовь за деньги не продается. А я тебя, Дашка, купил.
Мурадов отодвинулся, опираясь на руку. Зачем-то включил свет. В сумерках о любви говорить было проще, а вот так – почти невыносимо. Равно как и стоять на своем. Дарина потупилась. И заметила, что костяшки у него на руках сбиты в кровь.
– Это что? – спросила, затаив дыхание.
– Да так. Не бери в голову. Пожрать что-нибудь есть?
– Есть. Но перед этим тебе не мешало бы обработать руки.
– Пустяки.
– Нет, не пустяки! Думаешь, я не понимаю, что ты Дениса Георгиевича избил?
– Дениса Георгиевича? – вздернул бровь Мурадов.
– Моего управляющего. Того, что…
– Господь с тобой, Дарина. Мы же цивилизованные люди. Не стал бы я этого делать. Кстати, вот… – он потянулся к сброшенным брюкам, порылся в кармане и достал её трудовую. – Это, кажется, твое.
Дарина протянула руку. Но вместо того, чтобы забрать документ, осторожно погладила его пальцы. Значит, цивилизованные люди? Ну-ну… Как же. В носу защипало от слез. Дарина все же забрала книжку. Отбросила ее от себя, как змею, перехватила его ладонь, прижала к щеке, потерлась кошкой и… поцеловала со всей той нежностью, что на куски рвала ее сердце.