Глава 9

Чертов выпускной… Как я ни стараюсь сейчас не думать о том вечере, у меня ничего не получается. Это как засевший в мозгу гвоздь. Помню, как я очень долго собиралась на этот выпускной, и мы с мамой старательно выбирали наряд. Хотелось что-то современное, но нарядное. В итоге остановились на длинном нежно-зелёном платье с ассиметричным вырезом и одним открытым плечом. В салоне мне сделали красивую укладку, а мама впервые в жизни открыла передо мной свою косметичку и помогла мне сделать лёгкий, но выразительный макияж. Я, наверное, впервые в жизни чувствовала себя красавицей. Чувствовала, что это мой праздник. И когда мне на сцене вручали золотую медаль, и когда я получала диплом за спортивные заслуги, и когда меня обнимали родители, и когда я поймала на себе удивленно-одобрительный взгляд Князева… Все было хорошо до того момента, пока не началась неофициальная часть, она же дискотека. Во время быстрых танцев все еще было более-менее: я просто топталась возле одноклассниц, хоть и чувствовала себя лишней, ведь ни с кем из них мы особо не дружили. У меня вообще не складывалось с дружбой в школе. А вот потом начались медленные танцы. Много медленных танцев. И ни на один из них меня не пригласили. Сначала я мечтала о том, чтобы меня пригласил Каблуков, главный красавчик нашей параллели. Потом решила, что согласна и на Мишу Иванченко, ведь он на меня поглядывал во время вручения. Когда стало ясно, что на Иванченко рассчитывать нечего, я начала смотреть в сторону Пузырева. Он ведь тоже отличник, как и я. Ну неужели ему не хочется хоть раз потанцевать с девочкой? Но Пузырев пригласил Маринку Багрову. Хотя она и пришла на выпускной в ужасном красном платье и со старомодным начесом. «Да пусть хотя бы Егоров!» – с отчаянием подумала я. – Он же буквально ко всем девчонкам подошел! Ни одну не пропустил! Пусть и меня пригласит!» Но даже Егоров меня игнорировал. Прошёл час, а я все ещё стояла в одиночестве у стенки, борясь со слезами. И в тот момент, когда я пообещала себе, что скажу «да» любому, кто сейчас ко мне подойдёт, передо мной вдруг оказался… Князев. У него были непривычно блестящие глаза, я ещё подумала, что он точно выпил шампанского, а, может, и чего покрепче. Пиджак он уже где-то потерял и остался только в джинсах и полурасстёгнутой рубашке. Его красиво уложенные в начале вечера волосы сейчас уже были просто взъерошены. Скорее всего ладонями многочисленных девчонок, которых Князев приглашал на танец. Я видела: он много с кем танцевал. – Гордеева? – раздался его низкий хрипловатый голос. Я вопросительно посмотрела на него. Я была уверена, что Князев подошел не для того, чтобы пригласить меня. Может, чтобы посмеяться над платьем, или спросить какую-нибудь ерунду, или… Но Князев протянул мне руку и сказал только одно: – Пойдём? Наверное, в тот момент у меня случилось в голове какое-то затмение, а может, я слишком серьезно отнеслась к данному себе обещанию, но я вложила свою ладонь в руку. И вздрогнула от того, какой горячей она была. Я не была уверена, что мы будем с ним танцевать, до того момента, пока Князев не вывел меня на танцпол и не положил руки на мою талию. Сквозь тонкий шелк платья его широкие горячие ладони ощущались так интимно, что я моментально покраснела и неловко обняла его за шею. Так ведь надо делать, когда танцуешь медленный танец, правда? Стоя в обнимку, мы покачивались с Князевым в такт музыке, и в моей голове не было ни одной мысли. Ни единой. Только жар от чужих ладоней, пристальный взгляд зелёных, таких безумно зелёных глаз, и горьковато-пряный, похожий на восточные специи, запах, который я чувствовала от разгоряченного Князева. Он наклонился чуть ближе ко мне и шепнул: – Всё хорошо? – Да, – хрипло ответила я, чувствуя, как от его тёплого дыхания кожа на шее пошла мурашками, и зачем-то добавила: – Ты пил что ли? – Конечно, – усмехнулся Князев. И зачем-то погладил кончиками пальцев мою спину. – Для храбрости. А ты разве нет? – Я нет. – Сегодня же выпускной, Гордеева. Сегодня всё можно. – Думаешь? – Уверен. Хотя бы попробовать надо обязательно. – Там уже ничего не осталось, наверное, – с сомнением проговорила я. – На столах нет, – заговорщицки шепнул Князев. – Но я точно знаю, где осталось. Пойдём? Я, наверное, сошла в тот момент с ума. Но кивнула. И послушно пошла вместе с Князевым на третий этаж, к дальнему закутку возле кабинета труда, где сейчас никого не было. Князев достал из-за батареи бутылку шампанского, открыл её и протянул мне. Я неуверенно сделала глоток и сразу же закашлялась. Пузырьки попали в горло, а кисловато-противный вкус осел на языке. – Не очень. – Да? А по-моему, нормально, – усмехнулся Князев, забрал у меня бутылку, сделал один глоток и сразу же скривился. – Блин, реально гадость. Наверное, самое дешёвое взяли. На столах поприличнее было. Он выглядел таким расстроенным, что мне вдруг стало смешно. Я рассмеялась и зачем-то коснулась плеча Князева. Он посмотрел на меня, я на него, а потом… Потом… А потом вдруг, я сама не поняла как, его губы оказались на моих. И мои руки уже привычно – как во время танца – обхватили его горячую, чуть влажную шею. Князев определённо умел целоваться. А я определённо нет. Но нам это почему-то не мешало. Мы оказались словно в параллельной вселенной: пустые, тёмные коридоры школы, доносящийся из фойе весёлый шум, настойчивые умелые губы Князева, его язык, кисло-сладкий от шампанского, и странное чувство, как будто все происходит так, как и должно было быть. – Тут нас быстро найдут, – хрипло выдохнул Князев мне в губы и провёл кончиками пальцев по обнаженной коже в вырезе платья. Я задрожала. – Уйдём куда-нибудь? – Куда? – задыхаясь, спросила я. Сейчас я готова была идти за ним хоть на край света. – У меня есть ключ. Пацаны говорили, что от кабинета физики. Но я не проверял, – он наклонился и поцеловал меня, ласково и нежно. – Посиди тут, я сбегаю, проверю и вернусь. – Хорошо. – Ты же не уйдёшь? – Не уйду. Князев ещё раз поцеловал меня и скрылся в тёмном коридоре. Я прижалась лбом к окошку, чувствуя, как стекло приятно охлаждает разгорячённую голову, в которой не было никаких мыслей, а потом вдруг услышала шум. Он раздавался откуда-то с лестницы. Я зачем-то подошла ближе, встала за угол и прислушалась. По голосам я сразу узнала парней из нашего класса. – Где Князь? – пьяно крикнул Егоров. – Он тут, блин, где-то был! – А нахрена тебе? – Он ключ унёс! – Так ему нужнее, – хохотнул Иванченко. – Он же обещал сегодня Макарову завалить. У меня болезненно сжалось в груди. Таня Макарова. Самая популярная девчонка в классе. Глупая как пробка, но с ресницами на пол-лица, ногами от ушей и в модных брендовых вещах, которые мама ей привозила откуда-то из Турции. Все наши парни за ней бегали. Получается, и…и Князев тоже? Но тогда почему он со мной… – Макарова ему не даст, – убеждённо сказал Егоров и икнул. – Ну значит кто-нибудь другой даст, – заржал Иванченко. – Князь говорил, что сегодня обязательно кого-нибудь завалит. Выпускной же типа один раз в жизни. Кого-нибудь – это меня, да? Я оказалась на этой празднике самой доступной добычей? Только помани пальцем, и она пойдет, так? У меня стиснуло горло, и сразу же стало так мерзко, что захотелось прополоскать рот и вымыть с мылом губы, которыми я целовала этого отвратительного Князева. Я не помню, как ушли мальчишки. Не помню, пошли они наверх на четвёртый этаж или спустились вниз. Не помню, заметили ли они меня. Кажется, нет. Я была как в тумане. Зато прекрасно помню, как вернулся Князев, взбудораженный, раскрасневшийся, подлетел ко мне и прошептал: – Я проверил. Кабинет физики этот ключ не открывает, зато подходит к кабинету биологички. Пойдём? Мне стало противно. Неужели я настолько жалкая? Он настолько был уверен, что я не откажу? Я оттолкнула от себя руки Князева, холодно посмотрела на него и высокомерно проговорила: – Кажется, мне вообще нельзя пить. Если даже от одного глотка шампанского меня настолько повело, что я с тобой поцеловалась. Князев замер. – Вик, ты что… – Просто пришла в себя, – фальшиво рассмеялась я. – Говорят же, что алкоголь зло, но я не думала, что настолько, что я даже соглашусь поцеловать тебя. Позор! Не рассказывай об этом никому, Князев, ладно? А то мне самой стыдно. – Ладно, – глухо сказал он. – Забыли. Я ничего не ответила, соскользнула с подоконника и пошла к лестнице. А там вышла через шумное фойе на улицу и позвонила папе, чтобы он за мной пришел, соврала, что голова разболелась. Праздник для меня в тот момент кончился.