Глава 10

Всю ночь я ворочаюсь. Сначала не могу уснуть, снова и снова возвращаясь мыслями к тому вечеру, а когда все же засыпаю, то снится мне такое…что и вспоминать не хочется. Утром, конечно же, чувствую себя ужасно разбитой. Хорошо, что нам сегодня к третьей паре, и есть время прийти в себя, а заодно и порядок навести в комнате. Когда я возвращаюсь из прачечной с корзиной постиранного белья, мне вдруг звонит мама. – Привет, – вяло отзываюсь я. – Привет, доча, а что с голосом? – настораживается мама. – Заболела что ли? – Нет, просто не выспалась, вчера тренировка была поздняя. – Ты там не перенапрягайся, – наставительно говорит она. – Не забывай, что спорт – это просто хобби, а главное – учеба. – Да я помню, мама, помню, – вздыхаю я. – И учусь на пятерки, как всегда, так что не беспокойся. – Я так, на всякий случай. А в остальном как дела? Все хорошо? – Да, хорошо, – машинально киваю я, а потом вдруг говорю: – Представляешь, я тут Князева встретила. Он к нам в универ перевелся. Может, помнишь такого. В нашем классе учился. – Ну что ты говоришь такое, Вика! – возмущается мама. – Конечно, я помню Артема! Такой мальчик хороший. И вы с ним так дружили славно… – Мама! – вскрикиваю я. – Что ты говоришь вообще! Не дружили мы с ним никогда! Ты как всегда все перепутала! – Не надо меня раньше времени в склерозницы записывать, доча, – недовольно говорит она. – Конечно, дружили. В начальной школе вы с Артемом вообще не разлей вода были. Домой с ним после школы вместе ходили, за одной партой сидели, и ты всегда просила тебе с собой два яблока давать, чтобы для себя и для него. А еще… – Мам, – перебиваю я. – Мы точно про одного человека говорим? Про того самого Князева, который мне зеленку на новый свитер вылил? Который приклеил меня к стулу? Про того, кто меня лысой дразнил? – Ну ты ведь и правда лысой была, доча, – осторожно замечает она. – Мама! – шиплю я. – Ты не помогаешь! – Да, понимаю я, понимаю, доча, что ты до сих пор переживаешь, – тут же начинает успокаивать меня мама. – Я сама тогда бабушку, царствие ей небесное, чуть не прибила, когда увидела, что она сотворила с ребенком. Обрить наголо девчонку – ну что ж надо такое выдумать! Ну вши, ну и что, что вши! Шампуни уже всякие появились, прогресс-то на месте не стоит. – Мам, ну при чем тут вши! – вскипаю я. – Я не про них тебе говорю, а про Князева. Про то, что он мне постоянно жизнь портил в школе. – Ну да, портил. – Вот! А ты говоришь, мы дружили! – Дружили, конечно, – отмахивается мама. – Пока Артемка в тебя не влюбился. У меня подкашиваются ноги, и я буквально падаю на кровать. Я ослышалась?! Мне показалось?! – Ч-что? – хриплю я. – Влюбился, – охотно повторяет мама. – Мам, ты… не говори ерунды!!! – не выдерживаю я. Потому что это уже перебор. Ладно дружба, может, мы и правда нормально общались в сопливом возрасте, не исключено, но… влюбился?! – Почему же ерунда? – удивляется мама. – Мы еще с Наташей, его мамой, обсуждали, что он в тебя втюрился. – Когда вы успели с ней это обсудить? – спрашиваю я в абсолютном смятении. – Когда ты Артема дверью по носу стукнула, нас же тогда как раз обеих в школу вызвали, – объясняет мама. – Я не стукнула, – строптиво возражаю я. – Просто он за мной гнался с грязной вонючей тряпкой, а я дверь перед ним захлопнула. Кто виноват, что он успел под нее подставиться? – Ох, Вика… – вздыхает мама. А я зачем-то вспоминаю, как мы с ним тогда испугались. Оба. И как я усадила бледного Князева на подоконник и вытирала ему кровь своим носовым платком. У нас даже что-то типа перемирия тогда возникло. Правда, ненадолго. – Так вот, – возвращается к теме разговора мама, – я маме Артема и говорю, что, мол, почему у нас дети дерутся как ненормальные. Придержите вашего мальчика. А она мне: да он в вашу Вику влюблен просто и не знает, как ее внимания добиться, вот и творит всякую чушь. Ну знаешь же, как это бывает у мальчишек. Я издаю тихий стон и зачем-то прижимаю ко лбу мокрую, только что выстиранную футболку, чувствуя, как мозг просто плавится в черепной коробке, отказываясь переваривать эту информацию. – Мам, это бред какой-то. Ну ладно в средней школе еще можно так себя вести, но Князев надо мной и в старших классах издевался! Если его так приперло, мог бы нормально прийти и на свидание меня позвать. Остальных же звал. – А ты бы согласилась? – живо интересуется мама. Я бы? Хм. Нет. Точно нет. Решила бы, что он надо мной просто издевается. Что это очередной прикол, вот и все. – Наверное, не согласилась бы, – бормочу я. – Вот поэтому и не звал, – справедливо замечает мама. – Ты же там по этому вздыхала… как его… Сундуков? – Каблуков, – мрачно поправляю я. Скрывать это не было смысла, потому что мама однажды нашла забытую на кухонном столе тетрадку с посвященными ему стихами. – Точно, Каблуков! Он, кстати, женится, представляешь? От него Анька, дочка нашей парикмахерши, залетела, и все. Теперь только в ЗАГС, никуда не денешься, отец-то у Аньки бывший военный! – Ужас, – искренне говорю я. И вдруг понимаю, что меня это не трогает. Вот прям совсем не трогает. А я ведь реально думала, что была влюблена в Каблукова. Когда кончилась эта влюбленность? Неужели на том самом выпускном, когда мы с Князевым… – Мам, мне пора уже идти, – сдавленно говорю я. – Скоро пара начнется. – Да, конечно, доча. Беги, а то я заболтала тебя. И Артему привет от меня большой передавай, ладно? – Посмотрим, – неохотно отвечаю я. – И вообще, – продолжает мама, – ты бы присмотрелась к нему! Артемка – парень золотой, с таким как за каменной стеной будешь… – Мам! – стону я. – Прекращай! – Всё, всё, молчу, – смеется она. – Ты что-то путаешь, я тебе точно говорю. Не был в меня Князев никогда влюблен. – Ну, конечно, был, – отзывается она с непоколебимой уверенностью. – Но если тебе так спокойнее, думай, что хочешь. Я-то знаю, что к чему. Все, беги давай на учебу и не забывай хотя бы раз в день есть горячее. А то знаю я вас, студентов. – Обязательно, – торопливо соглашаюсь я, мечтая поскорее закончить этот разговор. Как только мама кладет трубку, я без сил откидываюсь на стену, упираюсь в нее затылком и несколько минут просто бессмысленно пялюсь в потолок. Всё это… слишком странно. Князев равно ненависть, я уже привыкла к этому, так было всегда, и вдруг на секунду представить, что у этого чувства был совсем другой знак, сменить минус на плюс… – Да ну нет, бред какой-то, – шепчу я. А потом заставляю себя встать с кровати и развесить мокрое белье на сушилке. А мысли снова и снова возвращаются к Артему Князеву. Как он меня вчера поперся провожать после тренировки. Как до этого прижимал к стене коридора. Как сказал, что на меня многие слюни пускали. И он тоже?… Господи боже мой, как теперь перестать об этом думать?!