Глава 41

Честно говоря, дом Вороновых больше всего напоминал не княжескую резиденцию, а цыганский табор. Это я сейчас без малейшего осуждения, ничего против я не имела и не имею. Просто смешно, ибо главе этого собрания больше подошло бы звание барона, а не князя.

Впрочем, как раз Сашенька на цыганского барона похож не был ни разу.

Может, именно поэтому он не прижился в собственном семействе? И я не про внешность. На романтичного цыгана, если Сашу правильно переодеть, вручить гитару и заставить спеть романс, он бы вполне потянул. Еще как потянул бы! На целого цыганского принца.

Тут другое — он внутренне был совсем другим. То ли от природы, то ли некромантия такой отпечаток наложила, но мой вороненок был слишком спокойным для этой шумной компании, слишком холодным, закрытым и в то же время ранимым. Настоящая белая ворона.

Это нам внутри гарема со временем он не постеснялся показать очень разные грани своей личности. А в родительской семье…

Впрочем, им он тоже одну новую грань продемонстрировал. Сильно неожиданную даже для нас. Ну… для гарема. Я-то с этой, ерш ее медь, властной гранью в постели уже встречалась.

— Тихо. Всем сесть. — Когда Александру надоел гвалт налетевших родственников, среди которого с трудом можно было расслышать каждую отдельную претензию, он просто слегка опустил тяжелые веки и выдохнул в помещение могильный холодок, живо расползшийся по всем углам.

Ну и совсем немного усилил свои слова с помощью пары десятков маленьких некрохимер, повылезавших буквально изо всех щелей. Милые сикарашки хищно сверкали на собравшуюся толпу зелеными огоньками в темных провалах глаз и издавали премерзкие звуки скрежета металла по стеклу, если кто-то хотел снова открыть рот без позволения.

— Говорить будете по очереди. Подходить тоже. Желательно по возрасту, начиная с самого младшего. Каждый получит свой подарок, спешить некуда.

Хе-хе, а ведь мы реально купили подарки всей вороньей стае. Приятные, дорогие и нужные. Причем Саша помнил каждого и каждому выбрал гостинец персонально.

Но стая, получившая некроаурой по клюву, явно решила, что под подарками мы подразумеваем какие-то особые сказочные звездюли, положенные им за все хорошее. Во всяком случае уползти они попытались очень дружно, и все в сторону окон или задней двери. Воронья стая здраво оценила свои силы, впечатлилась тем, что этот хищник им, пожалуй, больше не по зубам, и включила заднюю.

Увы, разлететься не удалось, потому что на подоконниках и у дверей тоже обнаружились некрохимеры, только покрупнее.

Посовещавшись шепотом, стая буквально вытолкнула вперед ребятенка лет четырех. Мелкого, черноволосого, слегка сопливого, с большими любопытными глазами. И с дохлым тараканом в потном кулачке. Таракан был оживлен силой Александра, а вот пойман мелким вороненком самостоятельно и, судя по всему, заныкан для более подробного изучения.

Не знаю, кем этот малыш был в иерархии семьи, но, судя по перешептываниям родственников, вперед его выдвинули по двум причинам: во-первых, в надежде, что у Саши просто рука на такую мелочь не поднимется. А во-вторых, потому, что он своим трофеем напугал семейство чуть ли не сильнее, чем автор таракана, и его выпихнули из толпы наполовину рефлекторно, просто чтобы держал некротварьку подальше от тихо повизгивающих сестер моего мужа.

Мне малыш так понравился, что я тоже тихонько взвизгнула, но от восторга, схватила глазастого некроэнтомолога в охапку, затащила себе на колени и весело заглянула в любопытные глаза:

— Привет, герой. Как тебя зовут?

— Койка, — шмыгнул носом малыш, глядя на меня поверх таракана слегка недоверчиво. — Шмотри, что у меня! — И сунул мне добычу прямо под нос. Причем с явным расчетом извлечь из меня ту же реакцию, что из других тетенек, и под прикрытием обморока сбежать с трофеем куда подальше.

— Николя… — простонала откуда-то из стаи сестрица Софья.

— Ага! Один из наших питомцев. — Я перехватила у ребенка большого членистоногого, страшно недовольного помятыми надкрыльями, посадила его себе на плечо и улыбнулась: — Милый, правда? Хочешь научиться таких же делать? Скажи дяде Саше, он тобой займется. А пока держи подарок.

И поставила перед Коленькой маленькую барабанную установку, точь-в-точь копирующую настоящую профессиональную. Только для детей.

Да, подарки мы выбирали так, чтобы они понравились тому, кому их дарят. Но от капельки мести для окружающих нас ничто не могло удержать. Горыныч с Ильей, кстати, еще и зачаровали подарок. Теперь он гремел громче и был устойчив к внешним повреждениям. Очень устойчив, хех.

— Николя, плюнь на главный барабан первый, и тогда у тебя его никто не заберет. — А вот это уже модификация от мужа. Аналог кровной привязки артефакта.

— Да, дядя Шаша, — снова шмыгнул носом мелкий, задумчиво покосился на взрослую стаю и торопливо наплевал сразу на всю установку. Правильно понял взгляды родственников: чуть зазеваешься — и такую прикольную игрушку моментально отберут!

— Молодец. — Сашенька забрал будущего музыканта с моих коленей и придал ему ускорения легким шлепком пониже спины. — Иди поиграй в саду. Кто следующий?

В нашу сторону рванули сразу несколько детей, но их успели схватить родители. Кого за шкирку, кого за руки. Стая ворон все еще смотрела на нас с подозрением. Впрочем, одна шестилетняя девочка смогла ловко вывернуться из чужих рук и чуть ли не кубарем прикатилась к нам за подарками. И я подозреваю, что вовсе не случайно у этой юной модницы на каждой косичке сидело по жуку. По дохлому жуку, намертво вцепившемуся мандибулами и лапками в непослушные волосы. Какая хорошая девочка, уже нашла применение насекомым-некрохимерам! И внешность примечательная: такое количество веснушек на смуглом личике при абсолютной брюнетистости встретишь не часто. Плюс фамильный клюв и густые брови, сросшиеся над переносицей. Очень неожиданное сочетание, вызывающе негармоничное и, наверное, именно поэтому так и притягивающее взгляд.

— А можно мне вот эти заколки? — сразу начала она, даже не представившись. — Они переливаются и светятся в темноте. Красивая буду!

— Можно. — Хм, мой муж, однако, имеет слабость к детям. Особенно к тем, у кого так ярко проявился дар некромантии. — И заколки можно, и подарок. Смотри, какой полный набор для домашней лаборатории. Держи, Катюша.

— А его можно? — переспросила осмелевшая девчонка, скосив глаза на… Горыныча. — Того, который мокрый?

— Кхм! — изумился трехголовый дракон, с интересом вглядываясь в черные детские глаза. Обычно никто не видел его тройного дна, если он сам его не демонстрировал. Иначе об особенностях его вида знала бы вся страна. Между прочим, сама суть Горынычей считалась чуть ли не важнейшей гостайной: чем больше голов, тем больше направлений магии, тем универсальнее боец. И тут маленький ребенок с ходу, не раздумывая, раскрывает загадку многогранности императорского рода. — Нельзя! Я уже женат.

У руля встал байкер и тут же сделал вид, что ничего страшного не случилось. Ну обозвал его ребенок, ну ладно.

— Но у тебя же будут головастики? — без малейшего смущения уточнила девочка с жуками в косичках и набором юного алхимика в руках. К набору прилагалась особая защита для будущего маленького творца, но вот защита для ее окружения — не прилагалась. Да и сама девочка наверняка найдет интересное применение и изготовленному собственноручно снотворному, и слабительному, и красителям, и еще множеству не особо опасных, но проблемных для родственников составов.

— Если у меня будут дети, то они родятся разумными и не предполагаются никому в дар, — довольно миролюбиво пояснил рыбка, перехватывая главенство над телом.

— Я не хочу в дар. Я хочу замуж. Я как раз подрасту и стану еще красивее. Вы все равно никого лучше не найдете.

Вот это, однако, уверенность в себе. Респект! Я тоже так хочу, наверное.

— Катерина… — снова раздался сестринский стон из глубин стаи.

— А гаявастика-девочку мне! — Сопливый нос сунулся обратно в дверь. — Я тоже хочу жамуж жа жабу… то ись ыбу!

— Кхм… — Я не знала, ржать мне или пора начинать бояться. Так что просто улыбнулась своему хищному русалу: — Любовь моя, боюсь, метать икру в таких количествах, чтобы хватило на всех родственников, у меня не получится. Но если что, ты первый в очереди на размножение. Надо же восстанавливать популяцию редких видов.