Глава 44

— У вас занимательное выражение лица, дедушка. Такое ощущение, что вы впервые видите символ нашего рода. — Александр, усевшись за стол и беззастенчиво поцеловав меня в щечку, по-хозяйски почесал ворону клюв, заставив птицу в блаженстве прикрыть глаза.

На самом деле, даже я слегка удивилась. Потому что пернатый, который сидел на плече моего мужа, за ночь сделался радикально-белым. Причем явно не альбиносом, потому как глаза были не красными, а зелеными. Знакомый такой цвет — прямо как магия Саши.

Здоровенная птичка, иной орлан размерам позавидует. Или индюк? Кто из них крупнее? Ладно, неважно. И нечего на меня хранительскими глазами сверкать, еще всякие каменные вороны мысли мои не подслушивали. И вообще, кто будет выпендриваться много, тому я перья с хвоста повыдергиваю, не посмотрю, что он алтарь.

— Кар-р-р! — обругал меня ворон с Сашиного плеча и надулся. Натурально надулся: распушил зоб и спрятал в нем клюв. Хм, а прикольно, вот этот блеск вороньих перьев, синевато-стальной на черном, на белом смотрится перламутровым. Гламур-р-р-р!

— Ты что? Проклял нашего хранителя? — взвился кое-как отдышавшийся от первого шока старший родственник.

Некромант от таких обвинений даже на пару секунд завис.

— А разве такое возможно? — И почему-то вопросительно уставился на меня.

«Возможно, конечно, но точно не наш случай. Впрочем, для местных с их силами и ограничениями это нереально. Можешь с чистой совестью усомниться в наличии у бывшего главы функционирующего серого мозгового вещества», — ответил за меня Немезис, который занял свою любимую дислокацию для просмотра очередного комического сериала в нашем исполнении. На люстру сел, если выражаться попроще. Но в этот раз вместо ведерка чьих-то костей или внутренностей он с недовольным видом цедил серовато-бурую жижу с глазами из своей чашки.

— Помолчите, дедушка. Мне немного надоело слушать ваше сугубо личное мнение за последние двадцать лет. Вам давно стоило понять, что мне на него наплевать, иначе бы я даже вырасти не смог — утопился бы в ближайшей луже. Тем более сейчас время завтрака, и я голоден. Илья, можно мне твоего фирменного кофе со жгучими специями и апельсиновым соком?

— Только если вместе с кофе вы изволите съесть овсяную кашу с орехами и сухофруктами. Вам нужно восстанавливать силы после ночных бдений, князь, — ничуть не смутился зайчик, колдуя над кофейником.

— Конечно, было бы глупо отказаться от ваших кулинарных шедевров. Спасибо за заботу, — подсластил Саша зайке и мимоходом успел еще раз чмокнуть меня в щеку. А за Сашей тот же «чмок» повторил белый ворон. Даже звук, наглый птиц, сымитировал.

Мои мужчины обменивались любезностями и вкусняшками, виртуозно делая вид, что их абсолютно не волнует выпавшая в осадок толпа вороньих родственников.

— Да как ты смеешь, сопляк⁈ — Опомнились, смотри на них. Ы-ы-ы-ы, хоровое карканье, как мило! Только шумно.

— Смею. Потому что сильнее вас. Потому что влиятельнее вас. Потому что свободнее вас. И потому что я вас знаю. В том, что происходит сейчас, только ваша вина, потому что вы точно не захотите по-хорошему. — Саша на самом деле даже не смотрел на родню.

У моего некромужа, знаете ли, всего два глаза, и одним он пожирал появившуюся из воздуха чашку с фирменным зайкиным кофе, а вторым косил мне в декольте.

Но это ни разу не помешало «злому Кощею» параллельно заткнуть всю стаю разом. То есть буквально. Когда я, удивившись мгновенной тишине, взглянула на другой конец стола, мне сразу почему-то вспомнился фильм «Чужой» и тамошний лицехват.

Нижняя часть лица каждого взрослого ворона в этой комнате была залеплена очень милой помесью паука и осьминога. Поверх которого вся компания вытаращилась на нас с таким ужасом, будто мы, ну не знаю, уже расчленили кого-то из них и прямо сейчас пережевываем.

— Когда я ем, я глух и нем. Одно из базовых правил этикета, древнее, как сам мир. Мы княжеский род, а не торговцы крадеными лошадьми. Нужно соответствовать. Завтракайте спокойно, то, что у вас на лице, вполне пищепроницаемо, — пояснил Саша, будто бы мельком глянув на результат своего кляподелания. — После трапезы я объясню вам, как дальше будет жить род Вороновых.

— И не смотрите на нашу семью с такой ненавистью, птичье молоко скиснет, яйца протухнут. Нечего было тупить и пренебрегать одним из родовых даров по причине ничем не обоснованного чистоплюйства, — прокомментировал происходящее Горыныч в белом костюме, неторопливо спускаясь по лестнице со второго этажа. — Между прочим, некромантия — одно из самых желанных и востребованных искусств при императорском дворе. Закатите глаза обратно в череп и ешьте уже, заколебали без дела каркать.

Я удовлетворенно кивнула носом в кофе, слушая слегка хамоватый спич в исполнении Игоря-байкера. По идее, конечно, это мои слова. Я их давно думала по отношению к воронам.

Но в бытии замужем есть свои плюсики. Можно не напрягаться, все без меня прекрасно озвучили, даже со спецэффектами и прикольными словечками. Так что подошедший за поцелуем Горыныч тут же его получил и, удовлетворенный, сел за стол. Алчно втянул носом кофейный запах, опустил на миг свои роскошные ресницы, а потом заморгал на зайку глазками ледяного котика.

Да-да, наш ОКРушка в последнее время заобожал домового почти так же страстно, как меня. Сугубо платонически, зато пылко и чисто! Эти двое нашли друг друга на фоне любви к порядку и ненависти к паразитам и плесени. А уж когда зайка показал котику, как он «моет» посуду в холодном сидовском огне, который буквально аннигилирует не только грязь и пыль, но и любую заразу на наноуровне, я и вовсе на пару секунд решила, что домовой отбил у меня дракона.

Но нет, конечно. Зато они прекрасно спелись в деле занудства вокруг меня. Тут уж непонятно стало, что раньше делать: придушить, чтоб не мельтешили, отшлепать или целовать каждый раз, как под руку подвернется то домовитый зайчик, то чистоплотный котик. То оба сразу.

— Итак, — каша и кофе у Саши закончились, пока я обдумывала нашу совместную с гаремом жизнь, — поговорим, дорогие родственники? Нет, кляп у всех сразу пока убирать не буду. Вы слишком шумные. Отныне в роду Вороновых будут следующие правила…