Глава 40. "Мои наблюдения"

Тупо пялюсь в холодильник. Как же есть хочется! Вчера толком ничего не ела, аппетита не было. Давно не было, но сейчас желудок сводит так, что съела бы что угодно, если бы это что-то было! А ни хрена нет! И никогда не было. Рыжий и запас еды в доме просто несовместимы. Всегда пусто. Ладно готовить не умеет, но хотя бы хлеб или какой «доширак» у него должен быть?! Ну чай хоть поставлю.

Я проснулась полчаса назад. Дани рядом не было, даже записку не оставил. Подумала, может, сообщение на телефон написал? Включила телефон. Блин! Барсукова! Семь раз звонила, три сообщения оставила. Я их даже прослушать не успела. Опять звонит.

Вроде на парах сейчас должна быть.

— Машка! Я чуть с ума не сошла вчера! Ты совсем чокнулась?! Я полночи с ума сходила! Позвонить не могла?!

— Варь...

— Что Варь?! Что Варь?! Ты с этим кретином на приём собралась, а вечером прихожу, платье на полу... тебя нет. Охрана сказала, на такси уехала, телефон отключён! Тебя в психушку запереть...

Я аж на диван села. Барсукова редко истерит, очень редко, на моей памяти один раз, когда я ей сказала, что машину хочу. И сейчас вот... орет так, что даже телефон от уха отодвинула. Во даёт, да.

— ... Эгоистка... не любишь... не ценишь ни черта! Две недели терпела твою дурь! Плевать на всех. На меня плевать! Хорошо, Василий Федорович Никите позвонил.  А ты сейчас у него, да? У Дани? — последние слова произносит уже почти спокойным голосом.

Молчу, что ей сказать?! У меня почти нет от Вари секретов, я, собственно, только ей и доверяю по большому счёту.

— У него. Ничего не было, Варь. Совсем ничего. Мы просто разговаривали.

— Ага! Тебя ждать сегодня? И прекрати отключать телефон! -- Нажала на отбой, прежде, чем я ответить успела. Вот это да!

Смотрю на экран, два пропущенных от Матвея и сообщение. «Ты в порядке, Малыш? Позвони мне».

От Рыжего ничего нет, я же его номер, дура, удалила тогда. Но и с незнакомых тоже ничего. Даже позвонить ему не могу.

Надо хоть душ принять, вода горячая у него, надеюсь, есть. Если я правильно помню, где-то тут у него в комнате должны быть полотенца...

Надеюсь, он не обидится, что я тут роюсь.

А это что? Случайно задела соседний ящик...

«Мои наблюдения». Обычная общая тетрадка. У меня таких в школе навалом было.

Листаю страницы, почти все они заполнены мелким почерком. Корявым, правда, но прочитать можно.

«Лучше всю жизнь прожить одному, чем так. Одиночество — это свобода, в нем нет боли. Всё честно, живешь один, без иллюзий, что нужен кому-то».

Чего?! Это что, чей-то дневник? Данин? Странные записи. Не знала, что их ещё ведут, к тому же от руки. Но Рыжий – это не все. Но интересно, очень интересно. Листаю дальше.

«Хочу исчезнуть, никто не заметит. Всё рухнуло, а что было? Чудовищная ложь. Она не понимает, что сделала. У меня никогда не было ни отца, ни матери».

Тут нет дат, только годы, вот эта, например, семь лет назад.

«Странно. Как в чужой одежде хожу, снять хочу её и выбросить на помойку. Как всё, что связано с ним. Лучше бы я не знал».

Ни черта не понимаю.  

«У меня никогда не будет своей семьи. Hе верю, что у детей свой путь и они не совершают ошибок родителей. Как раз наоборот -- еще как повторяют. Никакой любви не существует. Смотрю на то, что раньше было моей семьёй. Они столько лет просто терпели друг друга и претворялись. Ради чего? Ради его денег».

Надо же, какие мысли были у Рыжего в школе! Один к одному с моими про семью. Ну у меня-то есть на это причины. Да и у него явно тоже. Пережить развод…

«Скучно и противно. Пацаны на девчонках соревнуются в собственной крутизне. Девчонки ищут богатых и «крутых». Ненавижу. Не хочу так. Меня все равно никто не будет любить такого. И я не буду никого любить»!

Хожу по комнате, здесь много, очень много записей. И все грустные.

«У меня кроме нее никогда никого не было. Но иногда мне кажется, что мы совсем чужие. Ей нет дела до моих интересов. Нам не о чем говорить. Я – изгой. Родной отец просто откупился от меня, как от ненужной вещи. Изгой. Отчим только делал вид, что мы семья. Потом ему надоело. Даже хорошо, что его нет и не будет в нашей жизни – только мешал нам с мамой.  А мама… мама просто хотела с моей помощью получить много денег, раз не удалось женить его на себе. Зачем?

Раза три перечитала. Потом ещё раз и ещё. Сколько боли… Так, стоп. Какой отчим? Какой родной отец? Ничего не поняла.

«Всю жизнь хотел иметь брата или сестру. Бойтесь своей мечты. У меня есть брат, который меня и за человека-то не считает. Так, «сынок шлюхи». Еще, небось, думает, что я претендую на его деньги. Ага, сейчас! Какой он мне отец? Только по фамилии теперь. Продал меня, когда я еще не родился».

Читаю дальше. В полном … шоке.

«Я не такой как они, всегда это чувствовал, а сейчас это еще сильнее видно. Смотрю на вчерашних друзей и кажется, что у меня их никогда не было. Бабки, девки, снова бабки. А я не хочу быть богатым. Хочу быть свободным. Мать всю жизнь в нищете барахталась. Пока меня не продала. Я должен как-то научиться зарабатывать на жизнь. Ещё бы знать – как. Но просить никогда ничего ни у кого не буду».

Сколько ему тут было? Как мне сейчас или даже меньше. Намного меньше.

«Я сам накликал её болезнь. Мама умирает. Не верю врачам. Я же всё вижу. Я был плохим сыном. Жил этими чертовыми компьютерами, ничего и никого вокруг не замечал. А она мне жизнь отдала. Мне, дебилу. А еще ругал ее, осуждал – за папу, за отчима.  Никому, кроме неё, я не нужен. А я ее даже спасти не могу. Ничего не могу. Это я ее убил. Своей злостью».

Это ж сколько всего он пережил? Один? Не могу читать. Я не могу это читать!

Кладу обратно тетрадку в шкаф. Пусть там лежит. Хотела узнать о нём больше. Вот и узнала! Но я еще не всё, не всё прочитала!

У него здесь много записей, явно в разное время писал. Тетрадка снова в руках. Почему я её раньше не нашла? Летом? Всё бы могло быть по-другому.

«Рыжий. Рыжий клоун. Ничего прикольного в этой «непохожести на других» нет. Нормальные люди как-то нормально живут, учатся. А ты сам – ничто, фрик».

«Странно, никогда не думал, что буду так рад сексу с девчонкой, к которой ничего не чувствовал. Эта Маша похожа на меня. Тоже клоун в женском обличье. Косит под циничную мажорку, а сама такая же неприкаянная и растерянная. Интересно, как она будет жить, если не сможет найти богатого хахаля?»

Это про меня?! Про меня?! Какой я тебе клоун! Сам ты… неприкаянный. Ко мне ничего не чувствовал?! Вот же … ! Не чувствовал… а сейчас?

Листаю дальше… Так, погоди-ка, а он до этого писал о девушках? Он вообще о ком-то писал, кроме матери? Нашла еще одну, самую последнюю.

«Я всю жизнь осуждал маму за то, что выбрала деньги и жила с нелюбимым человеком. И вот сам нашел такую же, у нее прямо на лице написано: «Хочу богатого мужика». И она выбрала не меня. К лучшему. Я не хочу пережить то, что пережил с мамой и отцом».