Глава 14

― Я пришел не к тебе, чувак, остынь.

– Ты пришел к моей невесте. Я остыну, когда ты ответишь ― какого черта здесь забыл.

– Ну точно не тебя. ― Усмехнулся Джордж.

Хардинг сделал рывок вперед, и я поняла, что он вот―вот сломает моему бывшему челюсть.

– Терренс, не нужно. ― Мягко попросила, упершись ладонями ему в грудь. Он не посмотрел на меня, но послушался. Сделал шаг назад, давая мне возможность разобраться самой. ― Зачем ты пришел?

Джордж вновь усмехнулся. А затем кивнул на Терренса.

– Поговорить хотел. Этот может уйти?

– Этот ― как ты его назвал ― никуда не уйдет. Говори, что хотел. Или проваливай.

– Эй, не будь ты такой злюкой, Сэм. Пригласи хоть войти.

– У тебя минута, а затем я закрываю дверь.

Не знаю, почему, но присутствие Терренса прибавляло сил. Если раньше я, может быть, и впустила бы Джорджа внутрь, то сейчас об этом не могло быть и речи.

– Ладно, знаешь… ― он неуверенно почесал затылок, ― …это в некотором роде личный разговор. И я хотел бы поговорить с тобой наедине. ― А затем добавил. ― Пять минут. Удели мне всего пять минут.

Я хотела отказаться, но затем резко передумала. Джордж выглядел так жалко, что послать его не поворачивался язык. Хотя, наверное, это было бы самое верное моё решение.

– Зайду к мистеру Блэкли. На пять минут. ― Предупредил моего бывшего Терренс. И хотя всё это очень ему не нравилось, и руки явно чесались, всё же оставил нас наедине.

– Слушаю. ― Сложив руки, недовольно посмотрела на Джорджа.

И как я вообще могла быть с этим человеком? И ещё хуже ― строить планы?

Зато теперь хорошо понимала, как именно работают «розовые очки».

– Знаешь, я… пришел с миром. ― И пискнуть не успела, как Джордж нагло обошел меня, оказавшись в квартире. Что за… ― Мы расстались не по―человечески. И я так и не успел перед тобой извиниться.

– Я просила не твоих извинений. А что бы ты больше никогда не появлялся в моей жизни. ― Напомнила, думая, что, может быть, до него, наконец, дойдет, что ни друзьями, ни тем более кем―то большим мы друг другу уже не будем.

– Да, но… я так не могу. ― Джордж осторожно приблизился ко мне, а затем как бы невзначай захлопнул дверь. Я возмущенно открыла рот, но он перебил меня. ― Я причинил тебе боль, Саманта. Я понимаю это и очень сожалею. Сожалею о том, что не ценил тебя. О том, что не оправдал твоих надежд. И о том, как часто ошибался. Я сожалею обо всех своих ошибках. Особенно о той, после которой я тебя потерял.

Некоторое время Джордж молчал, а затем его губы внезапно тронула улыбка. Наигранно или искренне печальная я так и не поняла. Что―что, а лгать мой бывший умел достаточно профессионально.

– Я вспоминал, как нам было хорошо вместе. Довольно часто после того, как ты уехала. Много пил и так же много думал о том, что же между нами произошло. Где же мы свернули не туда.

– Ты не сумел удержать свой член в штанах. Именно там ты и свернул не туда.

– Я изменил тебе. ― Согласно кивнул он. ― И раскаиваюсь.

– Для этого уже слишком поздно. ― Оборвала его песнопения, а затем намекнула на дверь. ― Если это всё, что ты хотел сказать, то сделай одолжение ― уходи. Меньшее, что я сейчас хочу ― выслушивать всё это снова.

– Ты никогда не думала всё вернуть? ― Серьезно спросил Джордж, полностью игнорируя мои слова.

Вот тебе и поворот!

– Что? ― Ошарашенно усмехнулась. Не знаю только больше нервно или с издевкой. ― Нет. Ты сошел с ума? Ничего уже не вернуть!

– А, если ты ошибаешься? Если у нас ещё есть шанс?

– Никаких нас больше нет, Джордж! Нас не стало после того, как ты трахнул длинноногую девицу на нашей постели!

– Я ведь уже сказал, как сильно об этом сожалею. ― Прошептал, касаясь моих предплечий. Стало омерзительно и неуютно, поэтому я поежилась и шагнула назад. ― Это была ошибка, Саманта. Шейли совершенно ничего для меня не значила.

– Есть ошибки, которые невозможно простить.

Почему―то вновь окунулась в тот день. Вспомнила всё, что чувствовала и ощущала. Вспомнила боль, ненависть и отвращение. И всё тело вновь бесконтрольно затрясло.

– Я знаю, Сэм. Знаю, как больно и тяжело тебе было. Знаю, что очень сильно тебя обидел. ― Когда я отступила, он снова приблизился. ― Но я исправлюсь, обещаю. Просто дай мне ещё один шанс.

Я так резко отшатнулась, что едва не упала. Споткнулась о пуфик в коридоре и потеряла равновесие, но Джордж подхватил меня, заставив посмотреть ему в глаза.

– Давай начнем всё сначала. ― Прошептал, оказавшись как―то неестественно близко. ― Забудем обо всём, что было. И простим друг друга. Вспомни, как счастливы мы были. Какие планы строили на жизнь. Они ведь что―то значили для тебя, верно?

– Отпусти меня, Джордж…

Понятия не имею, почему меня так сильно трясло и куда делась моя уверенность. Но я даже твердость в голосе потеряла, не говоря уже о том, какая сильная слабость внезапно на меня накатила.

– Я обещаю, что в этот раз всё будет по―другому. Люди ведь меняются, Сэм, ты сама это говорила.

Завертела головой, пытаясь вспомнить, насколько сильно пьяна я в тот момент была.

– Да, милая. Я знаю, что в этот раз всё будет хорошо.

Джордж обнял моё лицо ладонями, а я, земля не даст соврать, не могла даже шелохнуться. Просто стояла как вкопанная, изо всех сил пытаясь не упасть.

– Не будет…

– Будет. ― Прошептал он. ― Вот увидишь.

Его пальцы зарылись в мои волосы, а затем он сжал их и слегка потянул, наклоняя мою голову назад. Я невольно посмотрела ему в глаза. Ощутила резкий тошнотворный запах уже давно знакомого парфюма. Едва сдержала подступающий к горлу ком. Захотелось отстраниться, но хватка Джорджа была слишком сильной, а я ― слишком слабой.

– Джордж, не надо…

Во рту пересохло, и я сглотнула.

– Почему? Ты ведь хочешь этого так же, как и я. Я ведь знаю, что с этим барменом у тебя несерьезно. Знаю, что ты лишь заменяешь им меня. Используешь его. Признайся, Саманта. Признайся, что всё ещё думаешь обо мне. ― Я завертела головой, хотя и чувствовала, как она кружится. ― Скажи, что ещё не всё прошло. Что ты ещё любишь меня. Скажи.

– Не люблю…

– Ты лжешь. Лжешь, Саманта.

Прошептав это, Джордж наклонился к моим губам. Я ощутила, как меня в прямом смысле обдало жаром. Перед глазами всё поплыло. Коленки подкосились. И внизу живота будто бы что―то отозвалось. Но ведь это не могло быть реакцией на Джорджа. Просто не могло.

В ту же секунду я ощутила его ледяные губы на своих. Почувствовала, как он настойчиво пытается протолкнуть свой язык в мой рот. Сопротивлялась, как могла. Но сдалась, понимая, что не имею сил.

Секунда. Вторая. Резкий рывок. Я услышала, как Джордж возмущенно крикнул и кое как распахнула глаза. Увидела, как Терренс оттаскивает моего бывшего к лифту, а затем с размаху дает ему в челюсть. Джордж свалился с ног, и застонал. Голова вновь закружилась и пришлось ухватиться за стенку, чтобы не упасть. На мгновение мне даже показалось, что я отключилась, потому что перестала слышать голоса и звуки. Когда я вновь пришла в себя, то почувствовала рядом Терренса:

– Ты в порядке? Саманта? ― Его руки подхватили меня как раз в тот момент, когда силы окончательно покинули тело. ― Саманта?

– Терренс… ― это всё, что я смогла произнести в ответ.

Он коснулся ладонью моего лица. Затем шеи. Затем выругнулся ― это я расслышала четко.

– Да ты вся горишь.

Подхватил меня на руки, донес до спальни, уложил в постель. Голова коснулась подушки и стало чуточку легче. Хотя общее состояние только ухудшалось. Резко замутило. Инстинктивно перевернулась, а затем меня стошнило прямо на ковер. К слову ― мой любимый ковер.

– Ничего. Всё нормально. ― Подложил под мою голову ещё одну подушку. ― Ложись. Вот так.

Терренс покопался в моей ванной, принес пару полотенец, чистой воды и таз. Соображала я хреново, но в какой―то момент мне показалось, что он отмывает мой ковер от всего, что ещё недавно содержалось в моём желудке. Только теперь я ощутила, как закрутило живот.

– Не переживай, я позвонил доктору Чейзу, он вот―вот приедет.

Ещё не заплывшей частью мозга в душе не понимала, кто такой этот доктор Чейз и зачем он вот―вот приедет. Но отчего―то доверяла Терренсу. Причем как―то уж очень безусловно.

Ещё несколько раз из меня выходил мой скудный обед, который и обедом―то сложно было назвать. А затем я вновь роняла голову на подушку. Терренс подтыкал одеяло, чтобы озноб ощущался не так сильно, параллельно кладя мне на лоб тряпку, смоченную в ледяной воде, чтобы жар чуть спал.

Загадочный доктор Чейз ― как и обещал мой сосед ― примчался вот―вот. Буквально за пару минут. Хотя, может и не совсем за пару, учитывая, что, скорее всего, я периодически отключалась. Улавливала некоторые обрывки разговора, иногда осознавала, что он меня осматривает, а иногда куда―то бежала, никак не находя выхода. Мне будто бы снился сон, но в то же время я будто бы всё так же находилась в своей комнате. Заключения доктора Чейза я не слышала. Как не видела и того, как он уходил. Помнила только, что легче мне стало лишь ближе к ночи. Позывы утихли. И я смогла, наконец, уснуть. Проснулась какое―то время спустя, чувствуя себя чуточку лучше. По крайней мере, лоб был довольно прохладным и слабость хоть и не исчезла до конца, но голова уже не вертелась волчком.

А самое важное ― я смогла самостоятельно добрести до туалета.

Решила, что всё ещё недостаточно сильна для душа, но подумала, что, возможно, после кофе приду в себя, поэтому просто умылась и чуть смочила влажные после сна волосы, а после завязала их в высокий пучок. Выглядела я, конечно, дерьмово, но понадеялась, что макияж исправит эту маленькую катастрофу. Когда вышла из ванной, заметила спящего в кресле Терренса. Было очень необычно видеть его в своей спальне таким уставшим и одновременно таким умиротворенным. Вспомнила прошлый вечер. Стало стыдно. Терренс вновь возился со мной. Вновь держал мне волосы, подтирал мою ― простите за жаргон ― блевотину и следил, чтобы лихорадка не вернулась. Хотя вообще был не обязан. Может быть, у него были на эту ночь планы. Может быть, он собирался развлечься с какой―нибудь очередной своей девицей, но вместо этого почти до самого утра нянчился со своей на всю голову долбанутой соседкой. Да, думаю, именно так он обо мне и думал.

Сделала ещё пару шагов и пол под ногами скрипнул.

Терренс едва из кресла не выпрыгнул, моментально отреагировав на звук.

– Саманта? Ты почему встала? Всё нормально?

– Да, я… в ванную ходила. ― Указала за свою спину.

Увидев приоткрытую дверь и включенный свет, он чуть расслабился. А затем подошел ко мне и заботливо коснулся лба.

– Как себя чувствуешь?

– В общем―то… не так дерьмово, как вчера. Думаю, что до работы доехать смогу. ― Улыбнулась, но ни один мускул на лице Хардинга так и не дрогнул. ― Подвезешь?

– Нет. ― Отрезал он. ― Потому что ты никуда не поедешь.

– Но я не могу просто не прийти, Терренс. В офисе много дел, да и… я ведь только устроилась. Что скажет Элиот?

– Если адекватный ― чтобы ты скорее выздоравливала. ― Ну да, логично вообще… ― А если полный придурок ― то смысл тебе на такого работать, да ещё и с таким встречаться?

– Но что я скажу?

– Что заболела, Сэм. Это просто, разве нет?

И почему из уст Хардинга это действительно звучит настолько просто? Или это и в действительности так же просто, а я как обычно себя накручиваю?

– Хорошо, я позвоню ему.

– Отлично. Сделаю тебе сладкий чай.

Когда Теренс ушел, я взглянула на часы. Почти шесть утра. От Джойс я узнала, что каждое утро Элиот приезжал в офис к семи. А значит уже давно не спал.

– Ну ладно. ― Выдохнула, а затем набрала его номер.

Терренс оказался прав ― Элиот воспринял мою новость адекватно. Сказал не переживать за работу. Заверил, что Джойс со всем справится. Пожелал мне скорейшего выздоровления и обещал прислать курьера. Какого ― я так и не поняла, да и мозг ещё плыл, поэтому я быстро об этом забыла.

Когда вышла из комнаты ― Терренс как раз нес мне чай.

– Эээ, нет, марш в постель. Тебе нужно больше лежать.

– Терренс, я в порядке. И я не при смерти.

– Нет, но у тебя всего лишь несколько часов назад была температура под сорок. И из тебя било фонтаном. Так что ложись в постель, иначе я вновь позову Чейза.

Чейз… Чейз… ах, доктор Чейз!

Хотелось воспротивиться, но я всё―таки послушалась.

– А что, кстати, он сказал? Что со мной было?

– Пищевое отравление. Спросил, что ты ела, я сказал, что, скорее всего, опять какую―нибудь просроченную ерунду. Так что неудивительно, что твой желудок не справился.

– Эй! И ничего это не ерунду! Я нормально питаюсь!

– Правда? ― Усмехнулся он, поставив поднос на прикроватный столик. ― Ну давай, удиви меня. Что же такого полезного ты ела вчера на обед?

Уверенно открыла рот, но затем поняла, что сама себе вырыла яму. Причем глубокую. Интересно, а не очень свежий сэндвич из офисного автомата считается полезной едой? Я даже подумать не успела, что будет лучше ― сказать правду или солгать, а Терренс уже вовсю усмехался. Гад эдакий.

– Слушай, ну это ведь знает любой, кто знаком с тобой хотя бы пять минут. Не сомневаюсь, что у тебя в холодильнике мышь повесилась. Ты каждый вечер покупаешь еду в ресторанчике за углом, а по выходным заказываешь пиццу. И ещё я ни разу не видел, чтобы ты заходила домой с пакетами из супермаркета. Уверен, максимум, что ты покупаешь там ― хлеб, яйца, кофе и сыр. ― Я хлопнула глазами, пытаясь понять, откуда он так много обо мне знает. ― Я прав?

– Ты что, следишь за мной?

– Я твой сосед, забыла? ― Усмехнулся Терренс. ― А ещё мистер Блэкли любит поболтать на досуге.

Ох уж этот мистер Блэкли.

– Попробуй поесть, хорошо? А я пока схожу за лекарствами. Возьму твои ключи!

Когда входная дверь хлопнула, перевела взгляд на поднос. Чай и овсянка. Улыбнулась, мгновенно вспоминая дом и маму, которая каждое утро готовила на завтрак овсянку. «Завтрак ― самый важный приём пищи за весь день», ― говорила она, ― «поэтому он должен быть питательным и полезным».

Навернула кашу буквально за пару минут. И, если до этого меня немного мутило, то после еды я почувствовала себя гораздо лучше. Будто бы ничего и не было. Выпила чай и решила, что всё―таки будет правильно принять душ. Промыла волосы своим любимым шампунем, чуть подсушила их полотенцем, а затем переоделась в чистую одежду.

Как раз в этот самый момент услышала, как в двери поворачивается ключ.

Брови непроизвольно взлетели вверх, когда я увидела Терренса с кучей самых разных пакетов.

– Ты что, аптеку ограбил?

– Чтоб ты знала ― в твоей аптечке повесилась вторая мышь. Поэтому, как заботливый сосед, я решил помочь тебе, и кое―что прикупил. Ну и зашел ещё в пару мест.

Он взгомозил пакеты на стол, и я с любопытством заглянула внутрь.

– Ты купил еды? В супермаркете?

– Тебе сейчас категорически нельзя ничего жирного, вредного, острого, и жареного. Чейз прописал диету хотя бы до конца недели. А лучше, если ты будешь придерживаться правильного питания постоянно. ― Это значило ― прощайте, доставки.

– Я нормально питаюсь. ― Вновь огрызнулась, но затем, наблюдая, как Терренс достает из пакетов свежие продукты, сдалась и взобралась на стул. ― Спасибо за помощь, но я… плохо готовлю и, если честно, даже не умею. Максимум ― омлет и кашу. Это мой предел.

– С этим я тебе помогу. ― Заполняя холодильник, пообещал он. ― Научу.

– Научишь? ― Брови вновь взлетели вверх.

– Проведу тебе несколько мастер классов, а там кто знает, может у тебя скрытый талант.

Я даже рассмеялась.

– Вот уж вряд ли. Мама пыталась научить меня, но все её попытки привели к трем почти пожарам и пяти сгоревшим ужинам. Поверь, я совершенно безнадежна.

– Нет совершенно безнадежных людей, Барнс. Есть те, кому так удобнее жить и те, кто попросту не верит в свои силы. Ты ― это второй вариант.

– Уверена, ты ошибаешься.

В ответ Терренс лишь с улыбкой покачал головой.

Яйца. Курица. Молоко. Творог. Масло. Рыба. Сыр. Мясо. Сливки. Свежая зелень. Помидоры. Я смотрела, как заполняется мой холодильник, а затем и шкафчик над ним. Терренс купил сахар, рис, макароны, различные специи, которые я даже не все знала, хлеб, печенье, конфеты, а ещё картофель, морковку, лук. И я поняла, что обеспечена продуктами на весь ближайший месяц.

Только бы всё это теперь не испортилось…

Тишину нарушила легкая вибрация. Терренс вытащил из заднего кармана свой айфон, и я неосознанно подалась вперед, надеясь хоть что―нибудь разглядеть. Вибрация повторилась. И ещё раз. Внезапно он усмехнулся, а после начал что―то печатать. Интересно, кому он писал? Одной из своих бывших или же одной из нынешних? Назначал свидание сегодня вечером? Со вкусным ужином и ни к чему необязывающим сексом? Или всё―таки обязывающем? С романтическими свечами, теплой ванной и шампанским? Интересно, насколько у них серьезно? А главное ― почему это меня волнует?

Тряхнула головой, пытаясь выбросить из неё весь этот бред.

Какое мне дело до личной жизни Терренса?

Он всего лишь мой сосед ― не более. К тому же, я терпеть его не могу.

Прикусила губу, сдерживая сдавленный стон.

Но если подумать… разве я не имею право знать, какие у него планы на будущее? Ведь, если он съедется с одной из своих девиц, мне придется терпеть и её. А если она слишком громко орет? А когда злится, любит бить посуду? Или у неё вообще диссоциальное расстройство личности? Потому что навряд ли Терренс трахает психически уравновешенных женщин. Со вкусом у него явные проблемы.

Он вновь усмехнулся, а затем убрал айфон обратно.

– Что―то важное? ― Спросила я как бы невзначай.

Вот свербело в одном месте и ничего поделать с этим не могла.

– Не особо. ― Коротко ответил он, а затем продолжил освобождать пакеты.

И мне бы понять намек, но…

– У тебя вечером свидание?

Пополнив аптечку, Терренс усмехнулся и, наклонившись ко мне, уперся локтями в стол.

– Ревнуешь?

Этот запах парфюма был ни с чем не сравним. Так, как пахло от Хардинга не пахло ни от одного мужчины в моей жизни. И никогда ещё ни с кем я не чувствовала того, что чувствовала сейчас, в эту самую секунду, и всегда, когда он находился так близко.

– А ты хочешь, чтобы я ревновала? ― Заглянула ему в глаза и прошептала практически в губы.

Это была игра. Непристойная, молчаливая, возбуждающая, о которой двое обычно не договариваются, но правила которой прекрасно знают.

– Может быть.

– И я этого хочу. ― Ответила с придыханием. Чувствуя, как тело Хардинга начинает реагировать на моё тепло, мой взгляд и мою близость.

– Правда?

Придвинулась ближе, так, что мои губы почти касались его губ. Приоткрыла их и слабо выдохнула.

– Я скорее устрицы попробую, чем когда―нибудь хоть к кому―нибудь тебя приревную.

Терренс замер, а я рассмеялась и отстранилась.

– Очень смешно. Это было… ты почти меня поймала! Вау! ― Похвалил меня он, и я театрально поклонилась. ― А ты действительно кое―что умеешь.

– Я ведь говорила, что твоя помощь ― скорее дополнение. И это совсем не спасение утопающего.

Звонок в дверь прервал меня, и я спрыгнула со стула, чтобы открыть.

Терренс усмехнулся.

– Кстати говоря, устрицы ― это очень вкусно! ― Бросил он мне вслед. ― А ещё они считаются сильнейшим афродизиаком!

– Учту!

Открыла дверь, забыв посмотреть в глазок.

– Саманта Барнс?

Моргнула несколько раз, пялясь на мужчину у моего порога и на то, что он держал в руках.

– Кто там? ― Крикнул Терренс.

– Ну…

– О, здрасьте. Вам куда?

– Квартира 18В. Саманта Барнс. ― Будто бы на автомате повторил мужчина. А затем вновь посмотрел на меня. ― Это вы Саманта Барнс?

– Да. ― Сморгнула, выходя из ступора. ― Да, это я.

– Отлично. ― Кивнул он. ― Распишитесь вот здесь.

Я поставила свою подпись, а затем мужчина вручил мне огромную корзинку бархатно красных роз, которую, если быть честной, я едва удержала в руках. Захлопнула входную дверь ногой, а затем взгромоздила корзинку на стол. Божественный аромат мгновенно заполнил комнату, и я даже невольно улыбнулась. Я обожала цветы. Кто их не обожает?

– Ну и от кого они?

– Не знаю. ― Ответила, находя глазами карточку. И искренне надеясь, что цветы были не от Джорджа. Иначе придется выбросить эти божественные розы. Чего я делать очень не хотела.

«Надеюсь, тебе уже лучше. И эти цветы заставят тебя улыбнуться. С нетерпением жду пятницы.

Э.».

Наверное, я улыбнулась слишком явно, потому что реакция Терренса не заставила себя ждать:

– Да этот Элиот романтик. И даже не скупердяй. ― Он усмехнулся, облокотившись о стену. ― Если, конечно, после первого секса всё не поменяется.

Закатила глаза и посмотрела на соседа.

– Элиот не такой.

– Правда? ― Вновь усмехнулся Хардинг. ― Ещё недавно ты думала, что мужчины ― циничные и избалованные существа, живущие в своё удовольствие и трахающие всё, что движется.

– Не все мужчины. А только подобные тебе. ― Уточнила я. А затем добавила. ― И с циничным и избалованным я немного погорячилась.

– Думаешь, Элиот не любит секс? ― Шире улыбнулся Терренс. Его это, кажется, забавляло.

– Нет. Думаю, что в отличие от подобных вам он будет верен любимой женщине. И сможет удержать в штанах свой член.

– Любимой женщине будет верен любой мужчина, Барнс. Если его чувства к ней настоящие.

На этот раз усмехнулась уже я.

– Ну да. И Джордж живое тому доказательство.

– Джордж ― идиот. И совсем не любил тебя, раз изменил. Поверь. Я знаю, что говорю.

Я немного помолчала, всё так же смотря на бархатно красные розы, а затем внезапно выпалила:

– А что насчет тебя?

– А что я?

Повернулась к Терренсу, решившись, наконец, спросить.

– Ты изменял?

Я даже дыхание затаила, хотя его ответ вообще не должен был меня трогать.

– Если ты о том, обманывал ли я кого―то ― нет, не обманывал. Ни одной женщине, с которой я спал, я не признавался в любви. Но, если бы я сказал, что люблю, хотя бы одной из них ― то был бы ей верен.

Не должен был ― но тронул. Вот так вот просто. И так непонятно.

Кивнула и отвернулась, решив на этом остановиться. Не знаю, почему, но я верила Терренсу. Верила, что он бы не предал любимую женщину, но в то же время боялась, что вновь превратилась в наивную дурочку, от которой так долго бежала.

Или на этот раз сердце всё же было право?

– Утром звонил мой брат. В клубе какие―то проблемы. Просил приехать.

– Конечно, езжай. ― Тут же встрепенулась, и даже выдавила из себя какую никакую улыбку. ― Ты ведь вовсе не обязан сидеть со мной целый день. У тебя своя жизнь. Работа. Не отменяй из―за меня планы.

– Уверена? Я могу остаться, если нужно.

– Не стоит. Я большая девочка, Хардинг. ― Улыбнулась увереннее. ― Справлюсь.

Не без усилий, но мне всё―таки удалось убедить Терренса, что я в состоянии побыть несколько часов без его присмотра. Он обещал, что зайдет проведать меня ближе к вечеру, потому что ему нужно будет съездить ещё в пару мест, и я уверенно попросила его не торопиться. Хотя мозг вновь начал представлять, что это за места такие и настолько длинные у них ноги.

Весь день ела тосты с сыром, пила лекарства и сладкий чай. Валялась на диване и смотрела сериал. Всё, как велел Хардинг и, конечно же, доктор Чейз. Написала Джойс удостовериться, что на работе всё в порядке. А затем решила позвонить Кэрри по фейс―тайму.

– Прости, милая, связь плохая, что ты сказала?

– Спросила, есть ли у тебя минутка. ― Выдохнув, облокотилась о спинку дивана и прикрыла глаза. ― Мне срочно нужно выговориться, иначе голова от мыслей лопнет.

– Рик, возьми―ка малышку, мне нужно поговорить! Это Саманта.

– Привет, Саманта!

– Здравствуй, Рик! ― Улыбнулась я знакомому лицу, а затем на экране вновь появилась Кэрри:

– Итак, я совершенно свободна. Выкладывай, что у тебя там происходит.

И я выложила. Всё, что случилось с нашего последнего с сестрой разговора. Опустив некоторые подробности, но в общем―то… не утаив фактически ничего.

– Ты переспала с ним?! Серьезно?! И как?

Открыла рот, чтобы ответить, но услышала голос Ричарда:

– С кем она переспала?

Вновь открыла рот, но на этот раз вклинилась Кэрри:

– С Терренсом Хардингом. Помнишь я тебе о нём рассказывала? Сексапильный брюнет, что живет по соседству. Почти 6 футов ростом. Накаченный. Веселый.

– Тот красавчик, что теребит нашей Сэм душу?

Теребит душу?

– Да, родной, он. И наша Сэм, наконец, сдалась. Точнее, алкоголь заставил её сдаться. Но ведь он выступил лишь средством, раскрепостив её.

– Помню и ты поцеловала меня впервые только после трех бокалов мартини.

Кэрри рассмеялась.

– А переспала ― лишь после целой бутылки.

– Видимо, алкоголь для женщин рода Барнс ― как компас при выборе мужчин.

Компас для чего?… Что за…

– И я о том же!…

– Я вам не мешаю? ― Не выдержала, и оба, запнувшись, повернулись ко мне.

– О, милая, прости. Мы с Риком лишь хотим сказать, что, возможно, тебе следует присмотреться к Терренсу немного лучше.

– Присмотреться? ― Нервно усмехнулась я. ― Вы ведь…

– Совсем не знаем его, ты права. ― Она тут же прорвала мою защиту. ― Но по тому, что ты рассказала ― он кажется славным. Весь вечер смотреть на то, как тебя выворачивает, не спать ночью, отслеживая твою температуру, готовить для тебя завтрак и ходить за продуктами ― не каждый мужчина станет делать это, ничего не требуя взамен. Точнее, станет только тот, которому ты не безразлична.

– Верно, любимая, ты как всегда права. ― Подтвердил Ричард, а легко затем поцеловал Кэрри. Она улыбнулась, и я вновь закрыла рот, понимая, что переубеждать их бесполезно.

– Я хотела бы с вами поспорить ― но не стану. Голова итак гудит.

– Просто в глубине души ты понимаешь, что мы правы.

– В глубине души мне хочется вас придушить.

Кэрри улыбнулась, а затем обратилась к Ричарду:

– Любимый, оставь нас ненадолго одних, хорошо? Спасибо. Люблю тебя. ― Когда Рик ушел, сестра повернулась ко мне. ― Скажи честно, что ты чувствуешь рядом с ним?

– В каком смысле?

– Ну… тебе нравится, как он улыбается, говорит, пахнет? Ты думаешь о нем, когда его нет?

Открыла было рот, чтобы солгать, но передумала. Был ли в этом смысл? Даже, если бы я не призналась в этом Кэрри, не признаться самой себе всё равно бы не получилось.

– Я не знаю. ― Наверное, это был самый честный в моей жизни ответ. Выдохнула и попыталась взять себя в руки. Я позвонила сестре, чтобы выговориться, пора было это сделать. ― Мне кажется, я запуталась. А, возможно, просто боюсь обжечься. Не знаю, Кэрри. Это трудно объяснить. Порой я ненавижу его так сильно, что готова убить. А порой… ощущаю странное тепло. Будто бы… он мне нравится. ― Произнесла это и самой смешно стало от того, как это прозвучало. ― Нет, это абсурд. Всему этому должно быть другое, более рационально объяснение.

Кэрри кивнула, а затем, немного помолчав, сказала:

– Если ты никак не можешь понять, что чувствуешь к Терренсу, проведи с ним вечер. Не за разговорами об Элиоте. Не за руганью. Когда мыслить трезво тебе не помешает ни самочувствие, ни алкоголь. Проведите вечер, как взрослые люди. Сходите в кино или на ужин. Развлекитесь. Пообщайтесь на совершенно отвлеченные темы. И, если в конце вечера тебе захочется его поцеловать ― значит всё по―настоящему. И либо ты делаешь шаг вперед, либо отступаешь на два. Решать тебе. Но не мучай ни себя, ни его. Ладно? И приезжай на выходные. Мы тебя ждем. Договорились?

– Договорились. ― Пообещала я, и, попрощавшись с сестрой, отключилась.

Ещё некоторое время сидела и думала о том, что сказала Кэрри. Взгляд упал на корзину с розами, которую прислал Элиот. И, как сильно я ни старалась, не могла заменить им мысли о Хардинге.

Или могла, но просто не хотела?

Прикусив губу, решила не мучить себя и взяла в руки мобильный.

«Ты ещё в клубе?»

«Да. Что―то случилось? Мне приехать?»

Пальцы непроизвольно напечатали «да», но, передумав, я стерла ответ.

Что я, в самом деле, творю?

«Нет. Просто показалось, что в дверь звонили. Из―за воды не слышала».

«Окей. Если буду нужен ― звони. Приеду».

Вот так вот просто. Звони. Приеду. Будто бы это было чем―то нормальным для нас. Будто бы ещё две недели назад мне не хотелось придушить Терренса собственной подушкой.

Так что же изменилось за эти две недели?

И кем теперь мы были друг для друга?