Глава 16

― Готова?

Я хлопнула дверью, а затем потянулась к ремню безопасности.

– Это нелогично.

– Нелогично? Что именно? ― Не понял Терренс, и я решила пояснить.

– Ты говорил, что глупо иметь в Нью-Йорке машину, и быстрее передвигаться на метро. А у самого огромный черный Тахо1.

Терренс усмехнулся, а я ощутила насыщенный запах парфюма в салоне.

– Я люблю комфорт и прохладу ― а в метро этого нет. ― Ну, с этим не поспоришь. ― Ещё, в отличие от тебя, я не спешу на работу. И могу приходить на неё, когда захочу. ― И с этим пришлось согласиться. ― К тому же, ты прекрасно знала, что у меня есть машина. И сегодня она тебя выручила.

– Знала. Но именно сегодня мне представилась возможность, наконец, ткнуть тебя в это носом.

– Ткнула? Довольна? ― Вновь усмехнулся он.

– Сойдет.

– Вот и договорились, ― улыбнулся Терренс, а затем вырулил со стоянки.

Дорога до Рочестера должна была занять около шести с половиной часов. И, если честно, я понятия не имела, что мы с Терренсом будем делать всё это время. Разговаривать? Вряд ли для этого найдется достаточно тем. Петь песни? Мы были не настолько близки. Молчать? Неуютно и немного… странно. Хотя, возможно, это был самый приемлемый вариант из возможных.

В любом случае, думать об этом мне не пришлось.

Терренс заговорил сам, как только мы выехали из города.

– Тот придурок больше не пытался до тебя домогаться?

– Что?

Признаюсь, дошло до меня не сразу.

– Твой бывший.

– Джордж?

По всей видимости, я так забавно хлопнула глазами, что Терренс даже улыбнулся.

– У тебя есть ещё придурок-бывший, который пытался до тебя домогаться?

– Эм… нет. Он больше не появлялся.

– Хорошо. ― Ответил Терренс, и его лицо стало серьезнее.

Странно. Обычно при подобных обстоятельствах мужчины наоборот расслабляются. Хотя, с чего бы ему расслабляться? Мы ведь не встречались. Я не была для него важна. Так что…

– Не думаю, что он ещё когда-нибудь появится. ― Понятия не имею, зачем сказала это, но сказала. Неоспоримый факт. Терренс посмотрел в зеркало заднего вида, затем перестроился и спросил:

– Почему ты так в этом уверена?

– Потому что это Джордж. ― Ответила я так, словно это всё объясняло. Ну, для меня, по крайней мере, объясняло. ― Он такой. Слабохарактерный, привыкший плясать под чужую дудку. Он не умеет бороться за то, чего хочет. Поэтому никогда и не боролся. За него всегда всё делал отец. Начиная от поделок в детском саду и заканчивая поступлением в Йель. У него всегда были деньги. Точнее, у его отца они всегда были. И Джорджа это вполне устраивало. Когда у тебя есть всё, чего ты только пожелаешь ― к чему напрягаться?

– И поэтому ты думаешь, что он не стал бы бороться за тебя?

– Я не думаю, Терренс, я знаю.

– Почему?

– Потому что, если бы Джордж хотел бороться за меня, он бы сделал это в тот самый вечер. Он бы не позволил мне всё закончить и уехать. Он бы вернул меня, и заставил бы дать нашим отношениям шанс. Если бы Джордж хотел бороться за меня, он бы узнал, где я, приехал бы, а после забрал бы меня домой. И случайно встретив в клубе четыре месяца спустя не спросил бы: «ты переехала?».

Я усмехнулась, вспоминая ту сцену в клубе пару недель назад. Тогда она меня не задела, но теперь я ощущала какое-то неприятное чувство внутри. И оно грызло меня, хотя было не должно.

– Он мудак, Саманта. ― Услышала я. ― А ты не заслуживаешь мудака.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Терренса, но его мысли было трудно прочитать. Мужское лицо оставалось таким же непроницаемым, как обычно. А это означало, что меня ожидала ещё одна бессонная ночь, до утра которой я опять буду пытаться понять этого человека. Зачем? Я не знала. Просто по-другому не получалось.

Следующие двадцать пять минут Терренс разговаривал по телефону с Оливером. Они обсуждали какие-то дела по работе, поэтому буквально через три минуты я перестала вникать. Ещё следующие минут пятнадцать он по очереди обзванивал персонал «TheCity» ― раздавал текущие задания и вносил изменения в график. Из-за «неотложных дел», как выразился Терренс, приходилось кое-что переделывать. И как я поняла, под «неотложными делами» он имел в виду меня и нашу поездку. Которую, кстати говоря, сам предложил. И зачем?

– Зачем ты создал себе проблемы? ― Спросила я, когда он закончил разговаривать с Итаном ― приятным пареньком из бара, который весь вечер пытался не дать мне напиться.

– Что?

– Ну ты предложил мне помощь, хотя это означало проблемы для тебя. ― Пояснила я. ― Тебе пришлось решать важные вопросы по телефону, менять расписание и просить людей менять свои планы, чтобы поработать сверхурочно.

– Эти люди только рады дополнительной работе, Саманта. Им нужны деньги. А сверхурочная работа хорошо оплачивается. ― Ладно. Согласна. ― А решать важные дела по телефону ― не ново для меня. Мы с Оливером делаем это постоянно. Тем более, что он остался в баре за главного. И на нём в принципе больше обязанностей, чем на мне.

Ну… вроде бы тоже логично.

Однако, что-то меня всё-таки смущало.

– Почему ты бросился мне помогать? Просто так?

– Ты настолько разочаровалась в людях?

– Что?

Терренс усмехнулся.

– Думаешь, человек не может помочь просто так?

– Нет, может, просто… ― я осеклась, но Хардинг всё равно понял мою мысль.

– Просто не такой, как я, верно?

И вот с одной стороны мне вроде бы всё ещё хотелось выкрикнуть «да», а с другой ― не поворачивался язык. И я совсем не представляла, почему. В любом случае, комментировать это мне не пришлось. Мобильный Терренса вновь зазвонил, а я принялась отвечать маме и Кэрри, сообщений от которых за прошедшие полтора часа накопилось довольно прилично. Ещё через два часа мы проголодались, поэтому остановились в придорожной забегаловке, купили кофе и сэндвичи, перекусили в машине, а затем поехали дальше. Я думала, что последний разговор поселит между нами неловкость, но ошиблась. Те два часа перед забегаловкой Терренс говорил со мной, как ни в чем не бывало. И я старалась делать то же. Вымотанная за прошедшую неделю, довольная и сытая, я даже не заметила, как задремала, удобнее устроившись на сиденье. Из задних колонок доносилась прекрасная песня Стинга «каждый твой вдох». И где-то между строк «во сне я вижу лишь твоё лицо» и «…ничто не способно тебя заменить» я окончательно провалилась в сон.

Проснулась от того, что машина резко затормозила. Точнее, сделала это какими-то не совсем обычными рывками. И мне это совсем не понравилось.

– Черт. ― Выругнулся Терренс, и это не понравилось мне ещё больше.

Но прежде, чем я успела открыть рот, он вышел из машины, нервно хлопнув водительской дверью.

Крышка капота взлетела вверх, окончательно перекрыв мне обзор. Решив, что не хочу выходить и ещё больше раздражать итак раздраженного Терренса, я просто выдохнула и, откинувшись на сиденье, стала терпеливо ждать. Когда он вернулся в машину, его лицо стало ещё более хмурым, чем до этого.

– Что случилось?

– Заглохла.

– Почему?

– Скорее всего, окисление клемм. ― Я хлопнула глазами, и Терренс объяснил. ― Неисправность электрооборудования. Нужна диагностика.

Я огляделась, замечая, что мы находимся где-то на трассе, и что поблизости нет ни одной живой души. Не говоря уже о ремонтных мастерских.

– И что делать?

– Попробую вызвать эвакуатор. ― Терренс взял мобильный и снова вылез из машины.

На этот раз я вылезла вместе с ним.

Взглянула на часы ― половина второго ночи. На улице глаз выколи ― почти ничего не было видно. Лишь ту малую часть, которую освещали автомобильные фары. Ночевать на трассе ― так себе перспектива, радовало лишь то, что, если, это всё-таки случится, я буду не одна.

Ночная прохлада приятно обдувала, но я инстинктивно запахнула кардиган, потому что, по правде говоря, была жуткой мерзлячкой. Именно поэтому перед отъездом напялила свои самые теплые джинсы и самые теплые ботинки, которые нашла. Ну и ещё потому, что погода в Рочестере была совсем не такая, как в Нью-Йорке. И потому что в январе, помимо минуса, там часто лежал снег.

Я как раз наслаждалась ночной тишиной, когда услышала:

– Да, спасибо. Я понял. Перезвоню.

– Ну что? ― Спросила я, открывая глаза и всё ещё надеясь на хорошие новости. Хотя по лицу Терренса видела, что у него для меня их нет.

– Рочестер в часе езды отсюда. ― Это ведь неплохо, да? ― Они видят наши координаты, но могут приехать не раньше, чем через два часа. Возможно, три. Впереди авария, так что…

– Так что неизвестно, как скоро они до нас доберутся. ― Закончила то, что было итак очевидно.

А вот это уже плохо.

– Они сказали, что в миле отсюда есть приличный мотель. И что мы можем остаться в нем до утра. А затем, когда пробка рассосется, они пришлют за нами эвакуатор.

Стоп, что? Мотель?

– Мотель? ― Повторила я с настороженностью в голосе и явным удивлением во взгляде.

– Мотель, Барнс. ― Усмехнулся Терренс. ― Это такое место, где останавливаются на ночь.

– Я знаю, что такое мотель. ― Шикнула, запахиваясь ещё сильнее. ― И я определенно туда не хочу.

– Тогда ты можешь остаться ночевать в машине. Чего на трассе я тебе делать категорически не советую. Но ― решать тебе. Лично я иду в мотель. Туда, где есть кровать и душ. И, возможно, кофе.

Я открыла было рот, чтобы сказать ещё что-нибудь ехидное, но передумала. Мне не нравилась мысль оставаться на трассе. Тем более без Терренса. Зато нравилась мысль провести эту ночь в постели, предварительно приняв душ и, возможно, чего-нибудь перекусив. А ещё мне нравилось, что Терренс всё это время будет рядом. Ну, в другом номере, естественно.

– В этом мотеле точно чистая вода, не воняющая отходами?

– Мне обещали, что мотель приличный. ― С улыбкой ответил Терренс. ― А в приличных мотелях обычно чистая вода, не воняющая отходами.

В любом случае, это лучше, чем ночевать на трассе. Особенно без Терренса. Ну я уже говорила.

Поэтому, взяв из машины всё самое необходимое, мы пошли туда, где, как полагали, находится тот самый мотель. Долго идти не пришлось ― и это хорошая новость. Мотель совсем не понравился мне своим видом ― и эта новость плохая. Но, как часто повторяла моя мама: «не суди книгу по обложке», и я изо всех сил постаралась это сделать. К моему удивлению, внутри придорожный мотель оказался довольно симпатичным. В чем-то даже немного уютным. Приятная женщина в холле оформила нас, а затем выдала ключи от двери на втором этаже. Терренс настоял на общем номере по трем причинам:

А) Он отвечал за меня, и поэтому я должна была постоянно быть у него на виду;

Б) Платить за два номера неразумно, если можно потратить деньги только на один;

И наконец, В) Я могла хоть раз просто не спорить?

Никакие из моих аргументов «против» не сработали. И в итоге мне пришлось смириться.

Как только я вошла в номер, все мои прежние представления о придорожных мотелях разлетелись в щепки. Я никак не предполагала, что комната окажется настолько приличной. Мебель была старенькой, но казалась довольно крепкой. Если где-то что-то ломалось, хозяева всеми силами старались устранить неудобство. Это было видно по заново обшитому креслу в углу и новым ножкам у стульев (те различались по цвету и материалу дерева). Стены были выкрашены в приглушенный кирпичный, на полу был расстелен светло-серый ковер. Шторы на окнах ― ему под цвет. В номере стояло две лампы, телефон, чайник и даже небольшой холодильник ― что вообще стало для меня шоком.

Ванная оказалась достойная. А главное ― чистая. Ни в номере, ни в самом мотеле я не ощутила ни одного постороннего ― неприятного ― запаха. Наоборот, мне казалось, что в воздухе пахло лавандой.

Раньше я искренне считала, что в мотелях просто не может быть ничего приличного. Что их держат и используют лишь с одной ― довольно грязной ― целью. И что само слово «мотель» олицетворяет всё самое грязное, незаконное и тошнотворное. Но сегодня поняла, что мыслила слишком узко.

А ещё поняла, что мама была права, когда говорила не судить книгу по обложке.

Но, наверное, я ей об этом не скажу.

Я сидела на кровати (кстати, в номере их оказалось две) в позе лотоса, и ждала, пока Терренс выползет из душа. Пока я мылась, он заказал нам два салата и кофе, а ещё что-то вроде стейка. Хотя я очень сомневалась, что в придорожном мотеле готовили стейки.

– Что ты с таким усердием печатаешь? ―Услышала я, но головы не подняла.

– Пишу Кэрри, что застряла в придорожном мотеле из-за того, что у меня заглохла машина, поэтому приеду только утром.

– У тебя? ― Спросил он, и я замерла, но всего на какую-то долю секунды.

– Я не говорила ей, что планы изменились.

– Точнее, ты не говорила ей про меня.

– Зачем? Ты ведь всё равно не собираешься знакомиться с моей семьей.

– Детка, им лучше знать, что ты не одна и в безопасности. Если уж ты сама боялась оставаться тут на ночь, что будет с твоей мамой, когда она об этом узнает?

И правда. Если Кэрри расскажет маме ― а она расскажет ― та с ума сойдет от беспокойства. Но ведь… погодите, он назвал меня деткой?

Я вскинула голову и открыла рот, чтобы сказать, что вовсе я не боялась, но слова так и застряли где-то на подлете. Все мысли напрочь покинули голову, когда я увидела мускулистую, чуть влажную после душа грудь, сильные крепкие руки, узкие спортивные бедра и тугой соблазнительный живот. Терренс смотрел на меня, сжимая в руке полотенце, а я взгляда не могла оторвать от…

– Почему ты не оделся?

– Детка, я оделся. ― Усмехнулся он, заставив меня растерянно сморгнуть.

– Нет, не оделся.

– Оделся.

– Не оделся.

– Саманта. ― Посмотрел он на меня, когда я в очередной раз открыла рот. ― Я оделся. В любом случае, пара боксеров и спортивные брюки ― это всё, что я взял с собой из машины.

Терренс бросил полотенце на стул, а затем подошел к своей кровати.

– И скоро я сниму и их тоже.

– Как это снимешь? ― Моя голова повернулась следом за ним, а затем это сделало и всё тело. ― Ты серьезно?

– Вполне. Дома я сплю в боксерах.

– Но ты не дома!

– Это не значит, что я должен отказывать себе в удобстве. ― Ну, тоже верно. ― Тебя что, смущает моё тело?

Я фыркнула, понимая, что прокололась.

– Вот ещё. Какое мне до него дело?

Опустила глаза, чтобы не проколоться больше, но было уже поздно. И я это знала.

– Посмотри на меня. ― Я не шелохнулась, но ощутила, как Терренс подошел к бортику кровати. ― Саманта, посмотри на меня. ― Повторил он, и я зачем-то подняла на него глаза. ― Ты боишься меня?

– Нет. ― Прошептала, понимая, что ответила не очень-то и убедительно.

– Тогда в чем дело?

– Ни в чем.

Собиралась встать с кровати, возможно, выйти и немного проветриться ― ведь свежий воздух обычно помогает привести в порядок мысли, да? ― но Терренс перехватил моё запястье, а затем осторожно потянул назад.

– Детка, что случилось?

Ну вот опять.

– Ничего. ― Ответила, понимая, что не имею сил ни злиться, ни спорить. ― Не мог бы ты меня отпустить?

– Нет. Пока ты не расскажешь мне, что случилось.

– Я же сказала ― ничего.

– Это не правда.

Усмехнулась ― но больше как-то нервно.

– Откуда тебе знать? Ты что, сканер?

– Нет. Но я вижу, когда человека что-то тревожит. А тебя определенно что-то тревожит.

Моя реакция на тебя ― вот, что меня тревожит!

– Терренс, отпусти…

– Не отпущу.

– Терренс…

И прежде, чем я сказала что-то ещё, одним мощным рывком он притянул меня к себе. Я судорожно выдохнула, а затем упала в его раскрытые объятия. Мои губы оказались близко к его губам. Слишком близко. И я поняла, что не дышу. Опять.

– Терренс…

– Ты вся дрожишь, ― заметил он очевидное, и я выдохнула:

– Здесь холодно.

Его губы растянулись в соблазнительной полуулыбке. И я ощутила, как мужские руки скользнули по ткани моего топа, а затем начали собирать его, обнажая спину.

– Маленькая лгунья.

– Терренс…

– Ты ведь тоже что-то чувствуешь, признайся. ― Прошептал он, заглядывая мне прямо в глаза. ― Ты хочешь этого, Саманта. Хочешь, но сопротивляешься.

Я хотела запротестовать, но пальцы Терренса, пробравшиеся под топ, вынудили приоткрыть рот и прерывисто вдохнуть.

– Не сопротивляйся. ― Так же тихо продолжал он. ― Просто отдайся моменту.

Так я и сделала. Отдалась. Прикрыла глаза и позволила Терренсу усадить меня к себе на колени. А затем ощутила, как его губы накрыли мои.

Может быть, дело было в том, что машина заглохла, и мы оказались в придорожном мотеле, а эвакуатор должен был приехать за нами только утром. Может быть, в том, что Терренс был прав, а я просто устала отрицать очевидное, тем более, что знала ― то, что случается в мотеле, навсегда остается в мотеле. Может быть, в том, что его тело было слишком восхитительным, а я нуждалась в восхитительном теле и соответственно ― в не менее восхитительном сексе. И понимала ― Терренс мог дать мне и то, и другое. И я могла его об этом даже не просить.

В любом случае, какой бы ни была причина моей слабости, я её проявила. Растворилась в нежных и требовательных поцелуях Терренса, в его руках, ласкающих моё тело, в его запахе, вкусе, в нём во всём. Я растворилась, и мне понравилось.

Понравилось, как по коже забегали мелкие мурашки.

Понравилось, как на это отреагировало тело Терренса.

Понравилось, как отреагировало моё.

Я сильнее прижалась к мужской груди, ощущая её влажность на своей. Прервала поцелуй, но лишь для того, чтобы коснуться губами пульсирующей жилки на шее. Слегка прикусила кожу, а затем проделала чувственную дорожку вниз, очерчивая изгибы его мышц, пробуя их на вкус. Терренс надрывно выдохнул, и я поняла, что двигаюсь в верном направлении. Провела ладонями по его твердой груди, а затем опустилась ниже, к пупку, и, когда мои пальцы коснулись края брюк, подняла на него глаза.

И вот тогда окончательно пропала. Мы оба пропали.

Издав что-то похожее на рык, Терренс стянул с меня топ, а затем взял в рот набухший сосок. Я выгнулась, запрокинув голову, пока он играл то с одним, то с другим ― кусал, царапал, ласкал языком. Мои пальцы погрузились в его волосы, и я слабо застонала, чувствуя, как тело реагирует разливающейся внизу влажностью.

Я хотела Терренса Хардинга. И теперь отрицать это было бессмысленно.

Вильнула бедрами, скользнув по его твердому паху, затем ещё раз и ещё. Вжалась в него сильнее, ощущая, как тело начинает пульсировать от накатывающего удовольствия. Он продолжал дразнить языком ноющие от вожделения соски, в который раз доказывая, что способен довести женскую грудь до оргазма. И не знаю, на чьей стороне была правда, но в этот момент мне казалось, что это может только он один. И это было восхитительно.

Когда с моих губ сорвался очередной стон, Терренс ловко перевернул меня на спину, прижав в кровати, а сам устроился сверху. Я всё ещё не открывала глаз, поэтому только чувствовала. Чувствовала, как он целует мою грудь, а затем накрывает её ладонями, поцелуями опускаясь к пупку. Чувствовала, как он стягивает с меня пижамные штаны, и приподнялась, чтобы облегчить процесс. Чувствовала его руки на своих бедрах, а затем ― как он осторожно раздвигает мои ноги. Вздрогнула, ощутив его внизу и напряглась, стоило ему лишь коснуться хлопковой ткани своим ртом.

– Терренс, ― прошептала я, а затем слабо застонала и в наслаждении закусила губу.

– Если тебе не нравится ― скажи, и я остановлюсь.

– Только попробуй, и я тебя убью.

Такой ответ его явно порадовал. Я услышала, как Хардинг рассмеялся, а затем, когда ко рту присоединились пальцы, почувствовала, что, кажется, отправляюсь в рай.

– Боже мой, ― прошептала на выдохе, а затем стиснула пальцами простынь и выгнулась навстречу его манипуляциям. Что я говорила про его способность довести до оргазма женскую грудь? Забудьте. Он способен довести до оргазма каждую клеточку женского тела. Она будет пульсировать и биться в агонии, а вы ― ощущать, как медленно умираете.

И такое я испытывала впервые. Клянусь.

– Терренс…

– Ты такая мокрая, детка. Такая податливая.

– Ох… ― выдохнула я, когда он отстранился от меня и впился мне в губы.

Тело дрожало и пульсировало, но недолго. Терренс быстро избавил меня от мучения. Я услышала, как над ухом рвется пакетик, а затем почувствовала, как он медленно вошел в меня, и так как его губы снова накрыли мои, мне пришлось застонать ему в рот.

Такой большой и восхитительный, он полностью заполнил мою пустоту. А затем начал двигаться, чем почти окончательно свел с ума. Я выгнулась, подтянула к себе колени, позволив ему войти глубже. Терренс вышел, а затем вновь ворвался в меня. Он делал это снова и снова, дразня и вынуждая меня умолять.

– Какая же ты сладкая, Саманта.

– Терренс, пожалуйста…

– Позволь мне насладиться тобой.

И я позволила. Позволила ему мучить себя, тереться о мою влажность головкой и входить достаточно глубоко для того, чтобы я почувствовала его, но недостаточно для того, чтобы кончила. И он знал это. Он прекрасно это знал.

– Терренс…

– Ещё немного, Саманта. Я хочу видеть, как ты наслаждаешься.

Медленный толчок. И ещё один. Я всхлипнула, понимая, что изнемогаю, и тогда Терренс вошел в меня до конца. Я выдохнула и выгнулась, вновь стиснув пальцами простынь. А затем ощутила вкус возбуждения на своих губах. Его и моего одновременно.

Толчок. Ещё один. Терренс сжал руками мою грудь, а затем начал вколачиваться в меня сильнее и быстрее. Я открыла глаза лишь на мгновение, и увидела, как он откинул голову, и как изменилось выражение его лица. Оргазм приближался. И я ощущала это за нас обоих. Ощущала, что мы оба подходим к краю.

– Терренс…

– Я чувствую, Саманта… чувствую…

– Терренс, ― всхлипнула я, ещё сильнее стискивая простынь. Хотя до этого мне казалось, что это просто невозможно. ― Я не могу…

– Знаю, детка. Я знаю. Сделай это.

И я сделала. Подалась вперед, прижалась к его губам своими, ворвавшись в его рот языком, а затем обняла руками его шею, царапнув кожу ногтями. Терренс снова тихо зарычал, и я обняла его сильнее, вынудив войти в меня глубже. А затем застонала ― хотя в данной ситуации стон больше походил на крик ― когда меня накрыл самый восхитительный и невероятный оргазм в жизни. И, кажется, не только меня.

Терренс сделал ещё один толчок, а затем я ощутила, как внутри меня разливается приятное тепло. Он сделал ещё несколько слабых толчков, а затем замер, уткнувшись мне в шею. Я выдохнула как раз, когда губы Хардинга накрыли мои. И я ответила.

Только после этого, запыхавшийся, но явно довольный, он вышел из меня и, скользнув с кровати, протянул мне руку.

Я непонимающе уставилась на него, а затем качнула головой:

– Что?

– Душ. Ты собираешься идти в душ?

– С тобой? ― Спросила я, сморгнув, и Терренс вновь усмехнулся.

– Детка, ты только что позволяла мне тебя трахать, а теперь боишься сходить со мной в душ?

– Что? Нет. Причем тут это?

Я села на постели, а потом, как бы невзначай, прикрыла наготу простынью.

– Ну да. ― Вновь усмехнулся он, убирая руку. ― Совсем не причем.

– Просто я люблю мыться в одиночестве. ― Бросила на него сердитый взгляд, понимая, что он прав, и я просто тушуюсь.

– Как знаешь. ― Вновь усмехнулся он, а затем развернулся в сторону ванной. Я проследила за ним до двери ― точнее за его задницей, которая была так же восхитительна, как и все остальные части его тела ― а затем услышала, как включилась вода.

Я только что занималась сексом с Терренсом. Опять. Только в этот раз я не была пьяна, и прекрасно осознавала, что делаю. Я прекрасно осознавала, что между нами ничего не будет, потому что мы слишком разные. Прекрасно осознавала, что хочу от жизни большего. А именно ― стабильности и надежности. Я не готова была наступать на те же самые грабли, что и с Джорджем. Хотя Терренс определенно не был мудаком.

Он был восхитительным. Но что-то всё равно меня останавливало.

В ванной я ещё долго думала о том, что случилось, и в частности о том, как мне теперь быть. Одеваясь, слышала, что Терренс с кем-то разговаривает, а затем ― как закрывается входная дверь. Когда я вышла обратно в комнату ― она была пуста. Решив, что это как нельзя кстати, забралась под одеяло, выключила лампу и закрыла глаза.

Я слышала, как Терренс вернулся в номер. Слышала, как он подошел ко мне. Но продолжала ровно дышать и не шевелиться, притворяясь, что сплю. Не знаю, поверил ли он или же решил отложить непростой разговор до утра ― но ничего не сказал. Просто лег на другую кровать, а затем выключил светильник со своей стороны.

Думая о том, что сама вечно создаю себе проблемы, я провалилась в сон.

― Саманта, вставай.

Я застонала, а затем нахмурилась и, отвернувшись, накрылась одеялом с головой.

Знакомый смешок прорезался в сонное сознание.

– Саманта, я серьезно. Эвакуатор здесь, мы можем ехать.

– Я не досмотрела сон, ― пробормотала, определенно не осознавая, где нахожусь и с кем. Но определенно собираясь досмотреть свой сон.

– Саманта, они не станут нас ждать. Если ты сейчас же не встанешь, добраться до города будет сложнее, и этой займет больше времени. А у твоей племянницы сегодня день рождения.

Ханна. Я резко распахнула глаза, наконец, осознавая происходящее. И на свою беду вспоминая события прошедшей ночи. Вот же блин. Откинула одеяло в сторону и, стараясь избегать взгляда Терренса, бросилась в ванную. Сборы заняли пятнадцать минут. Я могла привести себя в порядок и быстрее, если бы каждые две минуты не замирала у зеркала и мысленно не повторяла «о Боже, что я наделала».

Погода выдалась довольно прохладной. И это не удивило меня, поскольку мы находились близко к Рочестеру, а там в это время года едва ли было теплее пяти градусов ниже нуля. Так что, на мне было всё то же самое, что и вчера, только вместо кардигана я надела куртку, в которой почти полгода назад и приехала в солнечный Нью-Йорк.

Терренс, последовав моему примеру, тоже заметно утеплился.

Распрощавшись с хозяевами мотеля и поблагодарив их за удобства, мы забрались в большую белую кабину, а затем отправились в путь. Водитель эвакуатора оказался довольно приятным и по-хорошему болтливым. И это было удачно, поскольку весь час в дороге мне удавалось избегать не только взгляда Терренса, но и разговоров с ним.

Когда мы въехали в город, каждой клеточкой себя я ощутила, что вернулась домой. Несмотря на желание начать жизнь с начала, я так и не смогла выбросить из головы Рочестер. Так и не смогла забыть о нём. И понимала, что вряд ли когда-то забуду.

– Спасибо. ― Поблагодарил Терренс мужчину, который пообещал, что в течение пары часов проведет диагностику и разберется со всеми неполадками. Затем он развернуся ко мне:

– Я вызову тебе такси.

– Не нужно. Я позвонила Рику, он сейчас приедет.

– Рик это…

– Муж моей сестры, ― призналась, не понимая, зачем вообще объясняюсь, однако, замечая, что после моего ответа Терренс заметно расслабился.

– Хорошо, тогда… созвонимся?

Я просто кивнула, а затем отвернулась, моля Бога, чтобы ему не приспичило заводить разговор о прошлой ночи. Хотя и знала, что мои молитвы будут тщетны.

Так и вышло.

– Саманта, я хотел…

– Слава Богу! ― Не сдержалась я, когда к автосервису подъехал красный Эверест2.

Никогда ещё я не была так рада появлению Рика.

Остановившись, он вылез из машины и направился к нам.

– В следующий раз бронируй билет на самолет. ― Хмуро сказал он, но затем крепко обнял меня, и я поняла, что он просто волновался. А если так волновался всегда рациональный и спокойный Рик, то что же творится с мамой и Кэрри?

– Я обещаю, что больше стану искать приключений на свой зад.

– Умница. ― Ответил он, а затем внезапно повернулся к Терренсу. ― Ричард Хоуп. Для друзей просто Рик. А ты вероятно Терренс?

Я замерла, понятия не имея, откуда у него такая информация. Ведь я так и не призналась Кэрри, что путешествую не одна.

– Терренс Хардинг. ― Он протянул руку в ответ. ― Для друзей просто Тео.

– Тео? ― Спросили мы с Ричардом в один голос.

– Теодор ― моё второе имя, ― объяснил он, продолжая смотреть на Рика, и я изумленно хлопнула глазами.

А вот моего зятя это, казалось, ничуть не удивило.

– Приятно познакомиться, Тео. И спасибо, что привез нашу Сэмми домой целой и невредимой. Потому что, признаться, с ней постоянно что-то приключается.

– Да, я заметил. ― Усмехнулся Терренс, и я возмущенно воскликнула:

– Эй! Я вообще-то ещё здесь!

К моему удивлению, Рик тоже улыбнулся. И это мне совсем не понравилось.

– Что планируешь делать дальше? ― Спросил он, и это не понравилось мне ещё больше.

– Подожду, пока закончат с машиной, затем узнаю, где можно поесть и выспаться, а затем, наверное, чего-нибудь выпью.

– То есть, ты остаешься в городе до завтра?

Терренс кивнул.

– Я обещал Саманте, что отвезу её обратно в Нью-Йорк.

«Забудь обо всех своих обещаниях и уезжай». ― мысленно взмолилась я. ― «Потому что после того, как мы снова переспали, я сильно сомневалась, что ехать с тобой в одной машине ― хорошая мысль».

– Тогда поехали с нами. ― Внезапно предложил Рик, и я едва челюсть на асфальт не уронила. ― Дом у нас большой. Так что мы без труда найдем тебе комнату.

– Что? ― Выдохнула, подняв на зятя глаза. Но он на меня даже не посмотрел.

Вместо этого, продолжил:

– В Рочестере много хороших отелей, и во всех вкусно готовят, так что ты не прогадаешь. Но поверь, со стряпней Рэйчел Барнс не сравнится ни одна кухня во всём мире. Её лазанья ― просто пальчики оближешь. Фантастическая. Соглашайся.

Я ошарашенно уставилась на Рика, а затем перевела взгляд на пока ещё молчавшего Терренса. Если всего секунду назад где-то в глубине души у меня теплилась надежда на то, что он будет благоразумен и вежливо откажется, то, когда он посмотрел на меня ― поняла, что не только ошиблась, но и серьезно влипла.

– Раз речь идет о фантастической лазанье, то я просто не могу не согласиться.

– Отлично. ― Улыбнулся Рик, а затем махнул кому-то за моей спиной. ― Арни, позвони мне, когда закончишь с машиной! Мы приедем её забрать!

– Хорошо, Рик!

– Что ты делаешь?! ― Прошипела я, отворачивая парня так, чтобы Терренс нас не услышал.

– А что я делаю? ― Непонимающе приподнял брови Рик.

– Это плохая идея! Очень плохая!

– Я так не думаю, милая, ― усмехнулся он, приобнимая меня за плечи и осторожно подталкивая к машине.

– Верно, не думаешь! Это ведь Кэрри тебя надоумила?

Рик усмехнулся, а я поняла, что попала в точку.

И почему мне не пришло это в голову раньше? Кэрри всегда любила совать нос не в свои дела. Но как она догадалась? Как? Я ведь ни одного повода ей не дала!

Забравшись за переднее сиденье Эвереста, я пристегнула ремень безопасности и качнула головой.

Вот только приеду домой, и тогда Кэрри не жить.