Глава 17

В машине мы почти не говорили. Точнее, я не говорила ― чисто из принципа. Терренс и Рик же, казалось, обсудили всё на свете.

Десять минут. С их знакомства прошло всего десять минут, а они уже вели себя, как два старых приятеля и не чувствовали в присутствии друг друга ни грамма неловкости. И это мне не нравилось.

Мне также не нравилось, что моя старшая сестра решила пригласить Терренса на наши семейные выходные. Не нравилось, что ему предстояло познакомиться с моими родителями. И ещё больше не нравилось, что где-то в глубине души мне это нравилось.

Хлопала дверцей машины, всё ещё находясь где-то в своих мыслях. Но оглушительный детский визг вынудил из них выпрыгнуть. Маленькое тельце влетело в меня с такой силой, что я едва не свалилась с ног. Но не свалилась. Терренс подхватил.

– Ты приехала-приехала-приехала! Я так тебя ждала!

Я улыбнулась, опуская взгляд на белокурую девчушку, прижимающуюся к моему животу. Она крепко обнимала меня и жмурилась, а её личико сияло от радости и предвкушения безудержного веселья.

– Я так соскучилась, ангелочек! ― Опустилась на корточки, а затем обняла Ханну и, когда она обвила мою шею руками, прижалась к её волосам, вдыхая знакомый запах клубники и дыни. Её любимый шампунь.

– И я очень соскучилась, тетя Эм!

– Тетя Эм? ― Вклинился в наш разговор Терренс.

Я не горела желанием откровенничать. Чего не скажешь о моём зяте, которого, кажется, я скоро убью.

– Ханна долгое время не выговаривала «С», так что, когда пыталась произнести тетя Сэм, получалось… нечто среднее. ― Усмехнулся Рик, а затем сложил на груди руки. ― Но нам понравилось. Эм прижилось и стало вроде как особенным прозвищем. Да, милая?

Ханна кивнула, а затем её взгляд обратился к Терренсу.

– А ты кто?

– Терренс. ― Он опустился на корточки, а затем протянул малышке руку. ― И мне бы очень хотелось с тобой подружиться.

Ну только этого мне не хватало.

– А ты нравишься тете Эм? ― Подозрительно спросила она, и я чуть было не воскликнула, что всем сердцем его ненавижу.

– Ну, мы дружим. ― Ответил он, а затем вроде как усмехнулся.

Усмехнулся! Гад эдакий! Кончено, секс и дружба ― понятия абсолютно несовместимые. И я смотрела фильм с Милой Кунис и Джастином Тимберлейком, так что прекрасно понимала, чем обычно заканчивались подобные отношения.

Да, секса по дружбе не бывает.

И да, мне нужно было думать об этом прежде, чем дважды так серьезно ошибаться.

Но скажу в своё оправдание, что все два раза была не в себе.

И что третьего ни за что не будет.

– Мы не совсем дружим, милая. ― И когда Терренс в очередной раз усмехнулся, добавила. ― Мы просто соседи. Как ты и Питер.

– Мне нравится Питер.

Неудачное сравнение.

– Или как ты и Колин.

На этой фразе мою племянницу перекривило. Вот, примерно так.

– Не слушай свою тетю, Ханна. Она просто дразнится. ― Усмехнулся Ричард, а затем забил трехочковый. ― Терренс классный парень. И он привез тебе подарки.

– Подарки! Покажи-покажи-покажи! ― Радостно подпрыгнула она, и я гневно посмотрела на Рика. Тот лишь пожал плечами, мол ― а что ты хотела, он ведь болеет за Нью-Йорк Никс, а все, кто болеют за Нью-Йорк Никс ― мои лучшие друзья.

Пока Ханна радостно визжала от той кучи подарков, которую привез ей Терренс, я направилась к дому, надеясь, что маме мой спутник не понравится, и она выгонит его из нашего дома пинками под зад. Хотя, учитывая, что ей нравился даже Джордж ― начала сомневаться, что мне так повезет.

– Милая! Как я соскучилась! Говард, иди сюда, наша дочь приехала! ― Сильнее расплывшись в улыбке, она обняла меня, а затем поцеловала в висок. Когда мама отстранилась, поправив мои растрепавшиеся от ветра волосы, я улыбнулась. ― Дай-ка посмотреть на тебя. Красавица моя.

– Сэмми.

Я повернулась, и тут же оказалась в отцовских объятиях, которые поглотили меня, будто бы отгораживая от всего остального мира, так что я позволила себе в них утонуть.

– Папа.

– Мы с мамой так переживали. Кэрри сказала, что твоя машина заглохла на дороге, и тебе пришлось заночевать в мотеле. Почему ты не позвонила? Я бы забрал тебя.

И правда ― почему?

– Эм…

– Говард, перестань. Я же говорила, там было, кому о ней позаботиться.

Вот же новости. Им что, тоже птичка на хвосте принесла?

– Ах да, тот загадочный сосед, о котором мы совершенно ничего не знаем. Верно, Саманта? Ты ведь была в мотеле с ним?

– Эм…

– Говард!

– Один раз я уже позволил какому-то кретину разбить нашей девочке сердце. Тогда ты тоже останавливала меня. Но во второй раз ничего подобное не произойдет. Прежде, чем она вступит с ним в какие-либо отношения, я лично проверю его. И лично дам своё одобрение или же выставлю его за эту дверь.

Папа не кричал. Но я понимала, что говорил он более, чем серьезно.

– Итак, где он, девочка моя?

– Эм…

Да. Сегодня я была совсем немногословна.

– Пап, мы не…

Сказать своей семье, что мы с Терренсом не встречаемся и встречаться не собираемся, я не успела. Все, включая меня, повернулись на дружный смех Рика, Ханны и собственно самого объекта нашего разговора.

– Ещё-ещё-ещё! ― Захотала Ханна, и Терренс опустился перед ней на корточки:

– Чуть позже, милая, обещаю. А пока распакуй все подарки до конца, хорошо?

Ханна кивнула и счастливо побежала в гостиную, в одной руке держа красивую куклу с длинными рыжими волосами, а в другой ― волоча за собой два огроменных пакета. Один с игрушками от меня, другой ― побольше ― от Терренса.

– Этот парень вылитый Джек Воробей. ― Усмехнулся Ричард, утоляя всеобщее любопытство. ― Говорит, бегает и корчит рожицы, как он, и это фантастически. Мне кажется, если нарядить его в костюм пирата, будет не отличить.

– Не преувеличивай, Рик. ― Улыбнулся Терренс, и, поднявшись, направился к нам.

– А я и не преувеличиваю. ― Усмехнулся он, и мне вновь захотелось чем-нибудь его треснуть. Да простит меня Кэрри. ― Мам, пап, вы будете покорены этим парнем. Он божественно готовит итальянскую кухню и болеет за Нью-Йорк Никс.

– Итальянскую? ― Ахнула мама, и прежде, чем я вставила что-нибудь колкое, добавила. ― Тогда ты просто обязан помочь мне с лазаньей на сегодняшний ужин.

– Буду рад узнать секрет вашей фантастической лазаньи, миссис Барнс. ― Улыбнулся он, а затем поцеловал мамину руку. Поцеловал, Карл! Вот тогда я поняла, что все мои попытки заставить маму ненавидеть Терренса Хардинга с треском провалятся прямо в Ад.

– Можно просто Рэйчел.

А, нет, вот теперь.

– Значит, Нью-Йорк Никс? ― Спросил папа, и где-то в глубине души я понадеялась, что он встанет на мою сторону. ― Баскетбол?

– Так точно, сэр.

– А сам играл?

– Четыре года в команде Стэнфордского университета. И ещё три ― после, в национальной сборной.

Мама снова ахнула, а я растерянно хлопнула глазами. Не знаю, что поразило меня больше ― что Терренс играл в профессиональной лиге или что учился в одном из лучших университетов мира. А я и понятия об этом не имела.

– Почему ушел из спорта? ― Продолжал свой допрос папа, как будто Терренс проходил кастинг на роль моего будущего мужа.

– Отец тяжело заболел, и нам с братом пришлось принять его обязанности на себя. Помощь маме и управление баром занимали много времени. Так что нам обоим пришлось расставлять приоритеты.

Плохой ответ. Очень плохой. Пой крайней мере, для меня.

– Значит, Стэнфорд? ― Продолжал папа, всё ещё внимательно оглядывая гостя. ― По какой программе?

Ну здесь логично ведь. Бизнес. Что ещё мог окончить такой….

– Детский педиатр.

И тут пришла моя очередь ахать.

– Ты врач??

– Да. ― Посмотрев на меня, он слабо улыбнулся. ― Но я практиковался только год. Затем ушел из больницы и занялся баром.

И я снова сморгнула, представив Терренса в сексуальном больничном халате с бейджем на груди. Представив его обворожительную улыбку, от которой вздыхают все медсестры отделения. Представив, как его любили дети, раз он так быстро очаровал мою племянницу. И, как сохли их молодые мамочки я тоже, к сожалению, представила.

И поняла, как рада, что Терренс снял сексуальный белый халат и занялся баром.

– Я как раз собирался чистить снег на заднем дворе. ― Продолжил папа, и я поняла, что история повторяется. Два года назад таким способом он проверял Джорджа. И тот в ответ пожелал ему удачи. Это задело папу, расстроило маму и меня. Но два года назад я закрыла на это глаза, потому что думала, что влюблена. И что остальное не так важно.

Черта с два. Ещё как важно.

И теперь я это понимала.

– Отлично. ― Улыбнулся Терренс. ― Найдется ещё одна лопата?

Я смотрела на мужчину, который не был моим парнем. Который не собирался им быть. Но который с готовностью предложил свою помощь, не испугавшись ни моего отца, ни физического труда, ни несвойственного Нью-Йорку утреннего холода. Который уехал за тысячи километров от своей привычной жизни, чтобы я успела на праздник к племяннице. Который накупил ей кучу подарков, не сказав мне ни слова. Который не обвинял меня в том, что сломалась машина. И который готов был несколько часов провести на заднем дворе моего дома с моим отцом, счищая навалившую за ночь тонну снега.

Я смотрела на этого мужчину, на его плавные, отточенные движения, на то, как легко он орудовал лопатой и никак не могла этого принять. Терренс Хардинг ― человек, которого по всем канонам я не должна была подпускать к себе ни на шаг ― находился на заднем дворе моего дома и чистил снег вместе с Ричардом и моим отцом.

А ещё они смеялись и не переставая говорили. И, кажется, всем троим это нравилось.

Господи, во что я вляпалась?

– Почему ты так долго его скрывала? Он же просто Бог секса!

Мои глаза поползи на лоб, и, задернув шторку обратно, я прошипела:

– Мама!

– Что, мама? ― Спросила она, держа в одной руке ступку, а другой мешая деревянным пестиком соус. ― Я ведь не слепая, и могу восхищаться.

Ну, с этим не поспоришь.

– Ты не слепая и можешь восхищаться. ― Согласилась я, прошествовав обратно к кухонному островку. ― Но только не Терренсом.

– Почему?

Почему?

– Потому что это Терренс!

– Никогда не слышала причины глупее. ― Фыркнула мама, и я, чтобы хоть чем-то занять голову и руки, принялась резать салат. ― Твой папа, конечно, не всегда избирателен в своих методах. ― Продолжала она. ― Но он делает всё правильно. Настоящий мужчина должен проявлять себя именно так. Джордж этого не понимал.

– Джордж был мудаком.

– Законченным мудаком.

Взглянув на спокойное лицо мамы, я улыбнулась. Она редко выражалась и никогда не делала этого при папе. Мама в принципе была божьим одуванчиком с внешностью ангелочка. Но если её девочек или кого-либо, кто был ей дорог, обижали, она за словом в карман не лезла. А взглядом могла положить целый квартал.

Вот и неделю назад, когда я, наконец, решилась рассказать им с Кэрри всю правду о нашем с Джорджем расставании, мама злилась так громко и долго, что мне казалось, её было слышно на Аляске. А ещё знала, что теперь, если мудак Джордж попадется ей на глаза, то сильно об этом пожалеет.

На обед мы приготовили макароны, решив подать их с соусом песто, курицу Каччиторе и итальянский салат из спелых томатов, свежего огурца, листьев базилика и хрустящих домашних гренок. Ещё мама решила побаловать нас своим фирменным лимонно-ванильным пирогом, и я согласилась, но от самого процесса готовки отказалась. Пока я накрывала на стол, Ханна помогала своей бабушке замешивать тесто, и я поняла, что, кажется, у всех в этой семье был кулинарный талант, кроме меня.

Кэрри должна была приехать к обеду. Мудак-босс вызвал её на работу, и ей пришлось сорваться в офис в свой выходной. В субботу. В день рождения своей дочери. О котором мудак-босс прекрасно знал.

Через пятнадцать минут раздался звонок в дверь и, понимая, что осталась единственная со свободными руками, я отправилась открывать. Вытерла перепачканные в масле ладони о передник и, улыбнувшись сестре через окошко, нажала на ручку.

– Ох, милая, возьми-ка малышку. Руки отваливаются. ― Улыбнулась Кэрри и, когда я забрала у неё детское автокресло и закрыла входную дверь, она поправила почти свалившуюся с плеча дорожную сумку.

– Зачем ты взяла с собой Оливию?

– Я же говорила, она успокаивается только, если я рядом. Иногда, конечно, проявляет женскую слабость и засыпает на руках у Ричарда, но это случается крайне редко. А так как сегодня он поехал за тобой, мне пришлось взять Лив на работу.

Подтверждая слова своей мамы, Оливия закряхтела, а затем улыбнулась и засунула кулачок в рот. Я знала, что Кэрри не имела цели пристыдить меня, но ей это удалось.

– Прости.

– За что? ― Удивленно вскинула брови она. ― Ты ведь не виновата, что машина твоего парня заглохла посреди дороги.

– Он не мой парень.

– Конечно, ― усмехнулась Кэрри, и я сердито зыркнула на сестру.

– Я ещё не убила тебя за твой болтливый язык. ― Схватив Кэрри под локоть, отвела её в сторону и прошипела. ― Зачем ты сказала маме, что я ночевала в мотеле с Терренсом?

– Но разве ты не ночевала с ним в мотеле?

– Ночевала! Но зачем об этом знать нашей маме?!

– Она волновалась, что я могла сказать? ― Моргая, спросила она. ― Что ты одна посреди трассы, твоя машина заглохла, и ты осталась на ночь в неизвестно каком придорожном мотеле с неизвестно какими постояльцами?

Я открыла было рот, чтобы закричать «да!», но передумала. Вместо этого сказала:

– Ты должна была посоветоваться! И не приглашать его на фантастическую лазанью мамы! И как ты вообще додумалась рассказать обо всём папе?! Терренс прошел военную экзаменовку и теперь чистит снег на нашем заднем дворе!

Её глаза расширились, а затем она быстро ответила:

– Это Рик! Клянусь! Я папе ничего не говорила!

Я выставила вперед указательный палец и сощурила глаза, но больше ничего не сказала. Оливия снова закряхтела, и всё моё внимание переключилось на неё. Ещё раз сердито зыркнув на сестру, я поставила дорожное кресло на диван в гостиной, а затем взяла племянницу на руки.

Вошедшая в гостиную мама отправила Кэрри переодеваться к ужину, и она спустилась обратно уже через пять минут. Ещё через пять вернулись смеющиеся и раскрасневшиеся после улицы мужчины.

– А я говорил, говорил, что у него фантастически получается, ― заметил Ричард, и папа кивнул, широко ему улыбнувшись.

– Я и не думал, что настолько! Парень, в шарадах этим вечером ты в моей команде!

Папа снова рассмеялся, а Терренс посмотрел прямо на меня. Как и я ― на него.

Не знаю, почему, но я почувствовала себя немного неуютно, стоя посреди гостиной с Оливией на руках и пялясь на Терренса, словно собираясь признаться ему, что это наш ребенок, о котором он ничего не знал. А вот его это, казалось, ничуть не смутило.

– Почему ты не сказала, что у тебя две племянницы? Я бы привёз что-нибудь и ей.

Почему не сказала? Шутит он что ли?

Но прежде чем я съязвила, вновь спросил:

– Как её зовут?

– Оливия, ― выпалила я, а затем прикусила губу, замечая, как Лив сосредоточенно смотрит на Терренса своими болотно-серыми глазками. Она издала несколько абсолютно непонятных звуков, а затем, когда Хардинг улыбнулся ей, улыбнулась ему в ответ.

Серьезно? Он что, нравился всем женщинам этой семьи?

– Ничего, мы что-нибудь купим в городе. Правда, принцесса?

– Не нужно.

– Почему же? ― Улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба, моя сестра подошла ближе. ― Думаю, Лив будет приятно мужское внимание, она ведь всё-таки будущая женщина. ― Затем протянула Терренсу руку. ― Кэрри. Сестра Саманты.

– Очень приятно, Кэрри, ― обворожительно улыбнувшись ей, Хардинг поцеловал тыльную сторону её ладони, тем самым окончательно завоевав расположение моей сестры.

Я закатила глаза.

Позёр.

– Дорогой, ты ещё не готов? Саманта, милая, покажи Терренсу гостевую комнату, чтобы он мог принять душ и переодеться. ― Я открыла было рот, чтобы возразить, но мама и слова мне вставить не дала. ― Пошевеливайся родная, обед стынет!

А затем прошествовала обратно в кухню.

– Давай-ка мне малышку. ― Среагировала Кэрри, забирая у меня последнюю возможность отказаться, сославшись на спящую на моих руках племянницу. ― Иди ко мне, моя девочка. Моя сладенькая булочка. А кому пора кушать? Кто проголодался?

Ну. Ладно.

– Комната наверху. ― Сказала я очевидное и, взяв сумки, которые занес в дом ещё несколько часов назад, Терренс направился за мной.

Поднимаясь по лестнице, я никак не могла понять, что с этим домом было не так. И почему все его обитатели относились к абсолютно незнакомому человеку, как к своему. Даже папа, который никогда (никогда!) раньше не принимал ни одного моего парня (не говоря уже о том, чтобы играть с кем-либо из них в шарады или и того хуже ― предлагать кому-либо из них быть в его команде), похоже считал Терренса клевым.

И это пугало. Хотя где-то в глубине души и нравилось мне.

Но больше пугало. Или я просто решила так думать.

– Гостевая. ― Сказала, останавливаясь возле двери песочного цвета и пропуская Терренса вперед. Он переступил порог, осмотрелся, а затем сбросил свою дорожную сумку на пол. ― Чистые полотенца в шкафу на третьей полке. В ванной есть всё необходимое.

– А твоя комната?

– Что, прости?

– Где твоя комната? ― Переспросил он, и вновь приблизился. ― Я занесу твои вещи. Сумка тяжелая.

– Я могу сама…

– Я занесу, Саманта. Где твоя комната?

Конечно, я могла бы ещё долго отказываться, а он так же долго настаивать, и тогда мы точно опоздали бы к ужину. Так что я просто сжала в трубочку губы и открыла нужную дверь, прислонившись к ней спиной.

Он поставил сумку у кровати, а затем повернулся.

Вот сейчас он выйдет, и я спокойно вздохну. ― подумала, ещё не зная, что у Терренса на этот счёт совершенно другие планы.

Он подошел ко мне и уперся ладонью в дверь. Я инстинктивно отшатнулась, но добилась лишь того, что всем телом вжалась в дерево, а отодвинуться так и не смогла.

– Нам нужно поговорить, ― прошептал он, вынудив меня выдохнуть:

– Не нужно.

– Нужно, Саманта.

Я попыталась вывернуться, но Терренс разгадал мой замысел и перехватил меня прежде, чем я успела пошевелиться. Вторая его ладонь легла по другую сторону от моего лица, а его тело теперь почти касалось моего.

– Ты поговоришь со мной.

– Или?

– Без или. Просто поговоришь.

– Ты не можешь приказывать мне. ― Я начинала злиться, и это было мне на руку. Когда я не злилась, я хотела Терренса. А мне не нравилось его хотеть. ― Я не твоя собственность. Я тебе не подчиняюсь.

– Но ты с удовольствием стонешь подо мной и просишь, чтобы я трахал тебя сильнее.

Я даже сморгнула от его наглости.

– Ты… не мог бы говорить тише! ― Прошипела я, выглядывая в коридор. Никого. Слава Богу! ― Здесь полный дом моей семьи, и они не знают, что мы спали!

– Так пусть узнают.

Что?!

– Нет!

– Нет? ― Весело переспросил он.

– Нет! ― Повторила я. ― Потому что я больше не собираюсь с тобой спать!

– Не собираешься?

– Не собираюсь!

– Уверена?

– Абсолютно! Оба раза были ошибкой. И оба раза я была не в себе. Но больше такого не будет.

Я попыталась уйти, только Терренс не позволил мне. Вновь впечатал в дверь, а затем сунул между моих ног колено и заткнул мне поцелуем рот. Я возмущенно крикнула и расширила глаза, даже сделала попытку вырваться. Но, первое ― Терренс был сильнее и его настойчивость доводила до отчаяния. А второе ― буквально через пять секунд сопротивления и истерик мне расхотелось его отталкивать. Просто потому что мне опять понравилось. И я опять поплыла.

Судорожно выдохнула, когда ощутила его руки на своих бедрах ― они поднимались выше, пока язык толкался мне в рот, лишая остатков здравого смысла. Я чувствовала его твердое колено, и это возбуждало. Он весь возбуждал. И я опять заводилась.

Терренс пах прохладой и лимоном. И мне нравилось, что он так пах. А ещё мне нравилось, что его руки, забравшись мне под топ, проводили по моему тело электричество. Он обвел пальцами мой оголенный пупок, а затем нырнул ими под резинку свободных спортивок. Я почти задохнулась, когда ощутила, как он скользит по моим трусикам и задохнулась чуть позже, когда, отодвинув их, он пробрался внутрь.

Его рот оставил мой, и в этот самый проклятый момент я застонала.

Мозг отключился, и я прикусила губу, откидывая голову назад.

Терренс ласкал меня между ног, касаясь влажных податливых складочек, а я ощущала усиливающуюся по всему телу вибрацию. Мне следовало бы воспротивиться и всё остановить, учитывая, что я говорила всего минуту назад, но я просто не хотела.

– Терренс…

– Тебе ведь нравится, когда я трогаю тебя. Признайся, Саманта. Тебе нравится.

Я снова застонала и ещё сильнее закусила губу, когда его палец проник глубже. Его движения стали быстрее и резче, и я ощутила, как начинает кружиться голова.

– Терренс…

– Да, детка?

– Глубже, ― выдохнула я, абсолютно не понимая, что творю.

Но мне нравилось. Боже, как мне нравилось.

– Как скажешь, ― прошептал он возле моего уха, а затем усилил давление, и его палец, как я и просила, проник ещё глубже.

Я закрыла глаза и выгнулась, а затем вновь хрипло застонала. Один его палец скользил во мне, пока другой давил на чувствительный бугорок. Я сходила с ума от каждого движения, от каждой манипуляции, понимая, что приближаюсь к краю.

– Ещё, ― умоляла я, царапая пальцами дверь, и он ускорялся, зная, как мне это нужно.

– Мне нравится, что ты такая. Нравится, что ты такая для меня.

Ощутив его горячее дыхание на своей шее, я застонала. Его палец вышел из меня, а затем ворвался внутрь с удвоенной силой. Он скользил, дразнясь. Делал мне приятно ― восхитительно приятно ― но не позволял кончить.

– Терренс…

– Боже, ты такая охренительная, Саманта.

– Терренс, пожалуйста…

Его горячие губы коснулись моего плеча. Я ощутила ворох пробежавших по коже мурашек и застонала, а затем задохнулась, вновь почувствовав его внутри.

Я почувствовала его. От кончиков пальцев и до самой макушки. Почувствовала его приближение и поняла, что медленно умираю. Когда я готова была закричать, Терренс обрушился на мой рот, а его язык ворвался внутрь, поглощая мой глухой стон. И в ту же секунду я кончила ― сильно, мощно, восхитительно ― взлетев выше, чем когда-либо.

Выше, чем с кем-либо.

Ещё некоторое время мы стояли так, прижавшись друг к другу. Палец Терренса ещё был внутри меня, и тело до сих пор пульсировало. А я пыталась думать, но не могла.

В голове крутилось что-то вроде: «что я наделала, Боже», но мне было так хорошо и восхитительно, что на остальное стало наплевать.

– Мы закончим позже, ― прохрипел Терренс, и я не сразу осознала его слова.

А когда осознала, замерла. Что?

– Вечером, Саманта. ― Услышала я. ― Этим вечером я дам тебе ещё больше.

Хардинг резко отстранился, и я тут же распахнула глаза.

– Эй, вы ещё не готовы? Мама ждет.

Я чуть не отпрыгнула, заметив подкравшуюся к нам Кэрри. Она посмотрела на Терренса, после чего остановила взгляд на мне. Моргнула, затем всмотрелась, а затем её глаза расширились, и в них появились так хорошо знакомые мне искорки. Блин.

– Дай мне минутку.

– Хорошо….

Когда Терренс ушел вглубь комнаты, Кэрри всё ещё таращилась на меня, поэтому я оттолкнулась от двери и направилась к лестнице.

– О. Мой. Бог. ― Услышала я, уже зная, что последует дальше. ― У тебя был оргазм!

– Кэрри! ― Зашипела на неё и, повернувшись, заметила, как она улыбается. ― Ничего не было. Мы просто говорили.

Если честно, я сама себе не поверила.

– Милая, я знаю, как выглядит женщина после самого умопомрачительного оргазма в своей жизни. И ты выглядишь именно так. ― Она улыбнулась шире, и я остановилась.

– Если ты хоть слово за столом скажешь…

Кэрри провела пальцами по губам, «застегивая на них молнию».

– Обещаю. Я могила.

Я смотрела на неё несколько секунд, а затем выдохнула и отвернулась.

Уже спускаясь я услышала:

– Но ты всё мне расскажешь, иначе я буду тебя пытать.

Я закатила глаза и потом весь обед пыталась вести себя, как обычно. Не уверена, что у меня получалось, особенно, если принять во внимание тот факт, что я почти не переставая думала об обещании Терренса вечером хорошенько меня оттрахать. Конечно, я бы ни за что ему этого не позволила. Но знала, что, если бы сдалась ― меня ждал бы самый восхитительный секс в жизни. И он был бы ещё восхитительнее, чем предыдущие два.

Точнее, два с половиной.

Оргазм ведь всё равно считается за секс, да?

Я водила вилкой по тарелке, чувствуя на себе его взгляд. Весь обед. И затем, когда вызвалась перемыть всю посуду, хотя ненавидела её мыть, но понимала, что мне необходимо чем-то занять руки и мысли. Снова. Лишь бы не думать о Терренсе и восхитительном вечере, который мог бы у нас быть. Но которого, конечно же, не будет.

– Помочь?

Я втянула в легкие воздух и отрицательно мотнула головой.

– Справлюсь.

– Уверена?

Я почувствовала его улыбку. А ещё ― как восхитительно он пах.

Как такое может быть?

Мы были в дороге, затем Терренс несколько часов чистил на заднем дворе снег, а затем удовлетворял меня у двери гостевой комнаты, и я знала ― он не мог не вспотеть. И даже несмотря на это, и на то, что он так и не был в душе и лишь сменил футболку, от него пахло так восхитительно, что у меня вновь сносило крышу.

– Уверена. Я в состоянии справиться с посудой.

– Не сомневаюсь, детка. ― Прохрипел он мне в ухо. ― Всё, за что ты берешься, получается у тебя охренительно.

Его голос стал ниже, и я уловила в нём тоненькие нотки эротики.

Терренс умудрялся сделать эротичным мытье посуды. Я, мокрая, с растрепанными волосами и кучей грязных тарелок в раковине, и я возбудилась. А он ― понял это.

– Как насчет небольшой прогулки? ― Прервал нас отец, и я поняла, что ещё никогда за всю свою жизнь не была ему так благодарна.

– Говард, они ведь устали. Терренс так долго был за рулем. Хватит и того, что ты вынудил его чистить снег на нашем заднем дворе.

– Он сам предложил свою помощь, Рэйчел. И поступил правильно. Так должен поступать мужчина.

– Дай им выдохнуть. ― Настаивала мама. ― Может быть, они хотят поваляться пару часов в постели. Или, как ты, закинув ноги на стол, посмотреть телевизор.

Поваляться в постели? Посмотреть телевизор?

Я услышала, как Терренс усмехнулся, и тут до меня дошло.

Я развернулась так резко, что едва не уронила стоящие на столешнице тарелки.

– Нет! ― Выкрикнула, и пять пар глаз тут же обратились ко мне. ― Мы… совсем не устали, правда, Терренс? ― Я взяла на себя смелость посмотреть на него. И заметила, что ситуация явно его забавляла.

– Правда, детка.

Я знала, что Терренс вкладывал в свой ответ особый, пошлый смысл, но решила не зацикливаться. Он согласился со мной (так или иначе), остальное знала лишь я одна.

И после сцены наверху ― ещё Кэрри.

– Думаю, прогулка ― это отлично. ― Продолжала я. ― Я соскучилась по Рочестеру. И уверена, Терренсу будет интересно посмотреть город.

Хардинг вновь усмехнулся, и я едва сдержалась, чтобы не разбить о его голову тарелку.

– Ну раз ты уверена, милая…

– Да, мам. Уверена.

Сейчас я была готова на что угодно, лишь бы не оставаться с Терренсом наедине. Я знала, что мама обязательно займет чем-нибудь ни о чем не догадывающегося папу, Кэрри утащит с собой Рика и детей, и всё для того, чтобы мы «повалялись пару часов в постели». А Терренс этим воспользуются. Я знала. Как знала и то, что даже, если очень захочу, всё равно не смогу от него убежать. А я не захочу. Это я тоже знала.

Поэтому, ровно через двадцать минут мы стояли на первом этаже, тепло одетые и терпеливо ожидающие Кэрри, накладывающую макияж. Елена ― наша девятнадцатилетняя соседка, согласилась несколько часов побыть няней и присмотреть за Ханной и Лив. В частности, именно поэтому моя сестра пользовалась возможностью не торопиться и совсем не торопилась.

– Думаю, мы могли бы зайти в антикварный магазинчик к Карен. ― Предложила мама. ― Она будет рада вновь увидеть Саманту и познакомиться с её другом.

Я хотела было сказать, что не хочу заходить к Карен и знакомить её с другом, потому что Терренс вовсе мне никакой не друг, но папа меня опередил.

– Возможно, немного позже, дорогая. Мы зайдем к Карен позже.

– Почему позже?

– Потому что мы идем не совсем на прогулку.

– Не совсем на прогулку? ― Вновь удивилась мама, и на этот раз я удивилась вместе с ней.

– Именно. ― Улыбнулся папа. ― Мы будем не ходить. Мы будем кататься.

– Эм, кататься? ― Хлопнув глазами, спросила я. ― На твоём внедорожнике?

– Нет, милая, на квадроциклах!

Мои глаза расширились, и я в изумлении открыла рот.

– Гонки на квадроциклах, а! Как вам, семья? ― Задорно улыбнулся папа, ошарашив не только меня, но и маму. Зато мужская половина явно была в восторге. ― Умеешь водить, парень? ― Папа повернулся, вызывающе уставившись на Терренса.

– Я родился за рулем, Говард, гонки ― моя страсть, ― улыбнулся он, и я увидела, как после его слов мой всегда спокойный, всегда рассудительный папа вспыхнул озорством.

– Покажи, чего ты стоишь, парень. И тогда я, возможно, тебе поверю.

Улыбка Терренса стала шире, а затем в его глазах появился тот же дьявольский огонь. Тот же, что я увидела в глазах папы, а затем и в глазах Ричарда.

Вот. Же. Блин.

Выдохнула, приготовившись пережить свой самый худший в жизни кошмар.