Глава 12. Наглые инквизиторы против гордых княжен

После завтрака ноги сами понесли меня в парк, погреться на утреннем солнышке. От сквозняков и влажности разболелось горло — я не привыкла к такой погоде и всю ночь не могла согреться. Надо бы заняться поиском мастера, чтобы утеплил чердак да щели замазал. Дорого, наверное, но комфорт важнее!

После бессонной ночи мысли были тяжёлые, вялые. Слишком много впечатлений за один день. Зато у меня появилась кузина и сила, которую пока ощущала только Реса. Но Эсмин предупредила, что дар не пробуждается в одночасье — требуются медитации, какие-то техники, наставник…

Про наставника я запрещала себе думать.

За деревьями блеснула крыша старого храма. Навья арка! Это после неё моя жизнь словно разделилась на "до" и "после".

Что я буду делать, если Виен откажется?! А ведь он откажется! Из вредности!

— Какая неожиданность, ты умеешь тихо сидеть на месте! — иронично раздалось надо мной.

Ближе к девяти начинались лекции, и в это время парк обычно пустовал. Так что нет ничего удивительного в том, что я завизжала.

"Реса!"

Спящая на дереве кадо встрепенулась. Но не для того, чтобы меня защищать.

— Ладно, я погорячился, — мгновенно исправился Ксавьер, обходя скамейку и усаживаясь рядом о мной. Я как маленькая обрадовалась его появлению, а потом… осознала!

Какого упыря этот упырь не в больнице?!

Я приглушённо зарычала.

— Что ты забыл в академии?! — рявкнула, вглядываясь в его лицо. Вид у Ксавьера был самый цветущий, но присмотревшись, я увидела и тени под глазами, и мелкие ранки. Он хорошо поработал над внешностью, но видимо, был слишком слаб, чтобы создать иллюзию без изъяна.

— А где я должен быть? — ехидно отозвался Ксавьер. Я еле удержалась, чтобы по-детски не топнуть ногой.

— В больнице! Астер сказал, что ты… сильно простудился!

— Глупости, — он машинально потёр лицо, как будто хотел взбодриться. У меня испуганно ёкнуло сердце. Ну что за упрямец! — Олли, правда, всё хорошо. Обычная простуда.

Видела я его "обычную простуду"!

— А если осложнения?! — грозно стукнула кулаком по скамейке: — Что за глупая беспечность, Ксавьер?!

— С каких пор ты переживаешь за моё здоровье?.. — весело осведомился он. Но я была не настроена шутить.

— С тех пор, как чуть не убили Виена!..

Согласна, грубый аргумент, но он тоже не образец разумности!

Вздрогнув, Ксавьер укоризненно посмотрел на меня.

— Это не должно заботить юную и красивую девушку.

— Но меня это заботит. А ты заставляешь нервничать важную гостью!

Ксавьер хмыкнул и вдруг ловко поймал Ресу, прыгнувшую с дерева. Девочка сама залезла под его руку, требуя ласку. Предательница! Ничего не пойму, откуда у неё такая симпатия к этому "блонди"?!

— Я уже не представляю, насколько важную, — потянул мужчина, поглаживая Ресу. Тело словно покрылось мурашками от удовольствия — я не чувствовала его пальцев, но ощущала, как это нравится кадо. Но Ксавьер был бы не Ксавьер, если бы не испортил момент: — Я взял те книги, что ты читала. В том числе про редкую нечисть. Твоя Реса явно не зверь, а нечто особое, разумное и привязанное к хозяину. Умеющее менять облик… кадо, верно? Только они жили в симбиозе с носителем и защищали его. Тогда становится понятно, почему юная девушка не побоялась в одиночку покинуть Империю…

— Нет! — с откровенным страхом перебила я: — Ксавьер, пожалуйста, забудь об этом! Я ведь не просто просила не лезть в мои тайны! За такие знания убивают! Моя семья… если они узнают, они сделают всё, чтобы тебя убрать. Не надо, пожалуйста, — не отдавая себе отчёта, я схватила его за руку. Быстро смутилась, правда, и потянула руку назад, но он не отпустил.

— Хорошо, — ледяные глаза, казалось, видели меня насквозь. Этот взгляд главного инквизитора столицы выдавал его с головой, и не узнай я раньше, догадалась бы сейчас. — Но дай мне слово, что Реса не причинит вреда жителям Валессы. Только в качестве защиты.

Тут даже Реса фыркнула — мол, сдались мне ваши валессцы. И вообще — лучше чеши…

Ксавьер улыбнулся, а я торопливо пообещала. Мою руку так и не выпустили из плена.

— Пойдёшь со мной, фройляйн Маленькая Проблема? Кажется, готовы результаты по тому веществу из храма.

На маленькую проблему я всерьёз хотела обидеться, но… вторая часть фразы победила. Конечно, пойду!

— Доброе утро, молодые люди, — мэтр Зольер поднялся из-за стола, на ходу доставая какие-то бумаги, — что, Виен уже послал за отчётом? Вот непробиваемый парень! Говорил ему, полный покой!

— Полностью согласна с вами, мэтр Зольер, — поддержала я, стараясь не косить глазом в сторону некоторых, особо одарённых! — Такая непозволительная беспечность для главы Управления!

Криминалист понимающе улыбнулся.

— Что ж поделать, в этом весь Виен. Держите ваш отчёт. Если вкратце, то в грязи, найденной в храме, нас с Ровэн сбила с толку пыльца некого Розариуса Экволиума. Это специфический цветок, его используют в бодрящих и наркотических зельях. Для лекарств тоже, но реже — у Розариуса есть масса побочных эффектов. Поэтому мы не сразу признали его.

— Следовательно, на городских клумбах такого цветка нет, — закончил мысль Ксавьер: — Частные оранжереи?

Мэтр кивнул и снова окопался в бумаги.

— Да, я велел своим ребятам узнать про Розариус. Результаты более чем показательные. Есть две лаборатории, в зельях которых используется цветок. Обе принадлежат язычникам. И одна из лабораторий находится недалеко от того места, где убили девушку в платье нищенки.

— Похоже, что язычники действительно замешаны, — задумчиво потянул Ксавьер.

— Выходит, что так. Какие-нибудь одержимые фанатики. Ровэн, кажется, слышала о подобных ритуалах когда-то в академии. Она обещала посмотреть.

Я вздрогнула. Если дело в языческих ритуалах, мы должны поспешить! Мистислав однажды рассказывал про Тихую пустошь — место, где призывали армию навей, дабы совершить поход на столицу. Это был город, в котором множеством жертв и печатей заперли людей, а потом отдали на корм навям. Спасти никого не удалось, а армию сытой нежити остановили ценой огромных потерь. После этого император Константин приказал сжечь все книги про ритуалы без исключения, несмотря на протесты язычников.

Мне довелось побывать рядом с пустошью — выжженная бескрайняя степь, на которую очень не скоро вернётся жизнь.

Впрочем, ритуалы — это даже для Империи дикость. Чего уж говорить о Валессе!

— А та девушка, Миа, если не путаю, — торопливо выпалила я, — уже известно, кем она была?..

Мэтр Зольер с сокрушённым видом потёр глаза:

— К моему сожалению, мы быстро установили её личность. Миа Ройн, девица двадцати пяти лет, была связана с Епископом Лореном — лидером некой оппозиции кардиналу. Кроме того, ходили слухи, что Миа вступала с Лореном в добрачную связь и носила под сердцем ребёнка.

— То есть, была его беременной любовницей? — в лоб спросил Ксавьер. Я едва не рассмеялась. Мэтр старался проявить деликатность, а этот… Неисправим!

— Беременность не подтвердилась, но версия с любовницей не лишена основания. Я думаю, его преосвященство захочет поверить.

Мы забрали бумаги, который Зольер передал для Виена (три ха!) и покинули управление. Удивительное дело, но в больницу к инквизитору Ксавьер не спешил — мне предложили отобедать в городской ресторации. Заодно и в отчёт поглядеть.

Перед отчётом я устоять не смогла.

Интересно, как Ксавьер играл студента в академии?.. Он, конечно, хорошо изображал недавнего подростка, но некоторые контрасты бросались в глаза. Астер и Ролан водили меня в маленькую уютную пекарню, а сейчас мы стояли напротив дорогой ресторации. Очень дорогой. Здание было явно историческим, с панорамными окнами и скульптурам по углам. Имелась даже башня с часами!

Метрдотель, что выбежал нам навстречу, всем своим видом источал радушие. Его ни капли не смутили два обычных студента, и это уже говорило о многом.

— Столик на третьем этаже у окна, напитки сразу, — распорядился Ксавьер, — мне холодное вино сорта Рисантон, а фройляйн…

— Фройляйн хочет просто чай, — усмехнулась я, — чёрный, с лимоном и мёдом. Это возможно?

Меня заверили, что всё будет в лучшем виде.

Вслед за метрдотелем мы поднялись на третий этаж, в полупустой зал с широкими отдельными кабинками. Отвыкнув от дорогих вещей, я долго рассматривала стол со стеклянной столешницей — последний писк моды, и стулья из светлого дерева, с подлокотниками и мягкой обивкой. Но потом я увидела окно с видом на фонтанную площадь — и мебель была забыта. Утопающая в зелени, умытая ночным дождём столица искрила в солнечном свете. За зиму я совершенно забыла о буйстве весенних красок, и сейчас с замиранием сердца следила за этой красотой.

— Зря ты отказалась от вина, — этот всезнайка, конечно же, догадался о моей вредности. — В "Столичном Дворе" лучшая коллекция вин в Руале.

— Вино по утрам — признак нехороших склонностей, — хихикнула я, — к тому же, компания не слишком удачная.

— У меня признак нехороших склонностей, — покивал Ксавьер, но дрожащие уголки губ выдавали его с головой. — Буду знать. А чем я компанией тебе не угодил? Боишься, понравлюсь после вина?

Ох, если бы после вина… Но в ответ я звонко расхохоталась.

— Я столько не выпью, Ксавьер!

Он, к моему изумлению, совершенно не обиделся. Более того, даже улыбнулся коварно.

— Проверим? Сколько тебе нужно вина, чтобы я понравился?

— Хочешь передать мне признак нехороших склонностей?..

Этот разговор начинал смущать. Я не планировала кокетничать с Ксавьером, а получалось, что кокетничаю. Впервые испытала радость, что с утра не уложила волосы — теперь я могла закрыться прядями, чтобы скрыть порозовевшие щёки.

Он смотрел на меня, не отрываясь.

— Если скажу, что ты меня с ума сводишь — поверишь?

Закрыла глаза, подставляя лицо тёплому ветру. Наверное, я ещё сплю. Ну пожалуйста!

— Нет, не поверю. Ты слишком рационален для сумасшествия. Я для тебя — не более чем маленькая имперская неприятность.

— Маленькая имперская неприятность, — подтвердил Ксавьер, изучая меня, — очень точно. Ласточка — тоже одно из обличий Ресы?

У меня аж сердце пропустило удар!

— Не понимаю, о чём ты! И вообще — мне обещали отчёт, а получается что-то несуразное!

Нам принесли напитки — его вино и мой чай, который я торопливо глотнула. Он был не горячим, приятным, но всё равно обжёг нёбо.

Продолжать допрос Ксавьер не стал, вытащил из папки тот самый пресловутый отчёт и углубился в чтение. Мне оставалось только потягивать чай и наблюдать за столицей.

— Определённо, пыльца — это след, — через минуты две-три вновь заговорил мужчина, — частные оранжереи принадлежат язычникам. Про одного из них я слышал — местный торговец дурманом. Второй числится как лекарь.

Я оставила чашку, переваривая его слова.

— Нужно узнать их посвящение! Есть версия, что убийца — посвящённый Чернобогу язычник…

— Да, Астер мне уже рассказал. Честно говоря, я мало разбираюсь в посвящениях. Давай поподробнее.

Если честно, о посвящениях я тоже знала немного. Но в своё время Мистислав обучал меня азам языческой науки, просто для общего развития. Его уроки сейчас ой как пригодились!

Язычники в большинстве своём разделяли силу по древним языческим богам. Основу составляли шесть богов, так называемая "постоянная сила". Это огненный или световой дар, дар ветра, предсказаний, ремесленный или бытовой дар, лекарский и дар смерти. Такие посвящения, например, Маре или Сварогу, были известны и хорошо изучены. Но мелких языческих княжеств до объединения было очень много, поэтому существовала и "персональная сила". Редкое посвящение, редкий бог, имеющий узкую паству, редкий дар.

Чернобог был из таких "редкостей". Тёмное божество, грозящее неизвестным злом, он как никто вписывался в канву нашего дела.

— То есть, ты считаешь, что мы ищем язычника с талантом на чужие самоубийства? — удивлённо поднял бровь Ксавьер.

Я торопливо закивала:

— Это вписывается в общую схему. След дара, отсутствие улик, самоубийство без причины…

— А ритуал? — напомнил он. Нам принесли обед — некое произведение искусства на блюде. Ксавьер, не глядя, взялся за приборы, а я замерла — всё-таки в Империи красивой подаче уделяли мало внимания. В "прекрасном" мы заметно отставали от валессцев.

— Ритуал… — потянула я, задумчиво наблюдая за мужчиной: — Даже для Империи ритуалы — архаизм. Их не практикуют, им не учат. Чтобы узнать секреты, нужно быть вхожим в Совет Язычников, не меньше. Конечно, самоучек никто не отменял, но понимаешь, должны сложиться несколько факторов. Книга ритуалов, необходимые атрибуты, уровень энергии…

Но Ксавьер будто не услышал меня:

— Разве самоубийства — не тот самый атрибут?

Эх, как говорил наш дворецкий, отчитывая очередную служанку: "Наберут по объявлению…"

— Это слишком слабый атрибут, чтобы устроить нечто серьёзное. У девушек не вырезали сердца, глаза и другие органы, их не убивали одновременно, в ритуальном круге. А такие редкие выбросы ничего, кроме лишней работы управлению, не дадут. И то — не факт! Мне кажется, убийства не случайны. Есть связь. Мы просто не видим, какая! — выпалила я, но сразу же устыдилась. В самом деле, куда меня несет. А если язычник действительно задумал ритуал?.. Вон сколько книг украли из Империи, авось что-нибудь запрещённое проскочило!

— У них есть связь, — отозвался Ксавьер, отодвинув тарелку. Он ел быстро, красиво, как истинный аристократ крови, и я невольно засмотрелась. — Все убитые — жёны и дочери влиятельных в своей сфере людей. Не самых богатых, а именно влиятельных, отвечавших за обстановку в королевстве в том числе. Но…

— Жёны и дочери не играют никакой роли.

Я поняла его мысль. И вправду, странный выбор. Маньяк просто убивает тех, кто слабее, хотя вполне мог замахнуться на личностей покрупнее. В чём же суть?..

— Я подумаю над твоей версией, Олли, — сказал… пожалуй, Виен, а не Ксавьер. — Поешь. Нам сегодня долго гулять.

Я вопросительно уставилась на него, но ответа не дождалась. Ладно. Я терпеливая девочка, узнаю по факту.

— Милое место для прогулок, — хмыкнула я, разглядывая сгоревший дом за забором. Вокруг него расползлись сорняки и вьюнки — и не ровным газоном, а мне по грудь. Но дорожки, к счастью, были. Вытоптанные линии разбегались в разные стороны — к лесу и жилым постройкам. Тоже повидавшим виды.

Ксавьер в ответ лишь пожал плечам.

— От "Столичного двора" ты воротила нос, сельский пейзаж тебе не по нраву… Какая-то капризная у нас гостья, — оскалился он.

Ну, во-первых ресторация мне понравилась! А во-вторых, если это "сельский пейзаж", то я — языческая богиня!

— А может, дело в компании? — фыркнула в ответ. — У меня, между прочим, экскурсия с Хэйденом была в планах!

Слова вырвались сами собой. Конечно, мы не договаривались с Хэйденом, но мне безумно захотелось поддеть Ксавьера. Мол, меня есть кому выгуливать и без него!

Мужчина со смешком остановился и, повернувшись, поднёс мою руку к губам. Осторожно, невесомо прикоснулся к пальчикам, заставив покрыться мурашками, и отпустил. Ну как — отпустил. Из плена губ, но не из плена собственной ладони.

— Всё ещё строишь планы на бедного ремесленника?

— А что?! — с вызовом подобралась я.

— Ничего. Это же надо так ремесленников не любить…

Подумав, я не стала уточнять, что он имел в виду. Мои нервы и его шея будут целее.

Идти за руку по узкой тропке было неудобно, но Ксавьер меня не отпускал. Мол, имперский ураган нужно держать под контролем. Реса вредно хихикала, а потом и вовсе перебралась от меня к Ксавьеру. Предательница!

Вскоре мы выбрались из зарослей к деревянному мостику над речкой. Мостик стоял полукругом, образуя своеобразные ворота над водой. Деревья за нами неожиданно сомкнулись, отрезая от остального мира. Я закрутила головой в поисках молодёжи, но нет — берег и мостик пустовали. Поднявшись вслед за мужчиной, я обнаружила ещё один сюрприз — мост был увешан всевозможными лентами.

— Что это? — спросила, указав на ленты.

— Старая традиция. Лента — один из символов Богини-Матери. В первую ночь лета здесь гадают на суженого. Считается, что Богиня помогает чистым и непорочным девушкам найти свою любовь. Если лик суженого появится в воде, в последний день лета девушка должна выйти за него замуж, чтобы не прогневать богиню и повязать ленту на долгую счастливую жизнь…

Услышать такую сказку от Ксавьера было крайне любопытно, даже несмотря на сухой тон.

— Какое интересное обоснование быстрому замужеству, — иронично отозвалась я, — возвращается девушка в город, подходит к первому красавчику и говорит, что, дескать, увидела тебя в реке я, поэтому — женись! Иначе от меня Богиня отвернётся! А с богами, как известно, шутки плохи!

Оперевшись на перила, мужчина разулыбался.

— Рад, что тебе не отказывает здравомыслие. Просто девушки любят подобную чушь — я решил, тебе понравится.

— Угу, если соберусь писать работу по устаревшим традициям. На моей родине тоже подобной глупости много. Но я искреннее сомневаюсь, что валенок, тайком брошенный с пожарной каланчи, упадёт именно во двор к суженому. Хотя у одной моей подруги сработало!

— Серьёзно?

Я тоже опёрлась на мостик, с внутренней истерикой вспоминая, как мы с Инес и Марго лезли на каланчу. Услышав историю про валенки, две пьяные фрейлины собрались немедля проверить её на деле. Отговорить девушек не получилось, а совесть не позволила их бросить. Тайком через Ресу я передала послание брату, но мне и в голову не пришло, что Дан заявится лично. И конечно, встанет на пути летящего валенка.

Но видимо, братец действительно очень сильно любил Марго, раз простил и сломанный нос, и синяк в пол лица, а Марго ещё месяц потом цесаревича обходила по стеночке.

Эту поучительную историю я и пересказала Ксавьеру — без имён и титулов, разумеется.

— А имперцам не откажешь в тонкости ума, — расхохотался он, — отражение в воде — смехотворная причина, а вот против летящего валенка трудно найти контраргумент!

Усмехнувшись, я наклонилась в реке, где мы с Виеном замерли вместе. Забавная вещь эти традиции. Чего только не услышишь.

— Пойдём, Олли! — вдруг раздалось с берега: — У нас сегодня важная миссия.

Оторвавшись от водной глади, я недоумённо посмотрела на инквизитора. Как он оказался там, если две секунды назад стоял рядом со мной?.

Стоп, и почему Виен, а не Ксавьер?..

Э-э-э, где у нас важная миссия, я готова!

— Изображать влюблённую парочку?! — у меня неэстетично отвисла челюсть. Такого заявления я не ожидала!

Ксавьер наклонился к моему виску, потревожив дыханием прядь волос.

— Не переживай, никто не узнает. Мы просто два влюблённых студента… Влюблённых, Олли, а не желающих друг друга покалечить.

— Ты что задумал?.. — прищурилась я. Моё отношение к этому мужчине до сих пор было двойственным, и никаких "влюблённых" я не желала! — То есть, у нас как бы свидание?

Ксавьер посмотрел на меня очень глубокомысленно.

— Да. Как бы. Пыльца, которую нашли в грязи, это хорошая зацепка, и мы не должны её упустить.

Он прав, но почему именно парочка?

— Увидишь, — был ответ.

Инквизитор снова взял меня за руку, и мы неспешно направились вдоль улиц. Трущоб. Всё-таки с выбором мест для свидания у Ксавьера явные проблемы. Надо бы намекнуть ему, что есть парки, старые дома и храмы, библиотеки…

Не успела я додумать, как он остановился.

Тонкий флер цветочного запаха словно коснулся носа. Принюхавшись, я вскинула голову. Над нами, сверкая алыми бутонами, раскинуло ветви незнакомое дерево. Аромат… свежий, нежный, похожий на этакую смесь сирени и клубники. Сладко-цветочное кружево. Потрясающе.

Ксавьер вновь наклонился ко мне, и вновь — ближе, чем дозволяли приличия.

— Познакомься с валесской диковинкой — красная астара, или дерево любви. Цветёт только неделю, но в эту неделю в главном парке не протолкнуться. Найти астару в частной коллекции практически невозможно, очень капризное дерево, но… ценное, особенно как афродизиак. Одна баночка зелья стоит как породистая лошадь.

После его слов я посмотрела на дерево с куда большим интересом. Никогда не занималась садоводством, а сейчас аж руки зачесались. Такая прибыль!

Ксавьер многозначительно посмотрел на астару, а потом — на меня.

— Хочешь веточку? Говорят, запах держится до трёх дней.

— Зачем она мне? — я удивлённо моргнула: — Лучше для Астера сорви, это он у вас ходок!

Мужчина только глаза закатил.

— А как же красивые цветочки?

— Безумно красивые! И что?..

Кажется, он приглушённо зарычал.

— Ладно, — пробурчал он, — переходим к плану "Б".

"А каким был план "А"?.. — хотела спросить я, но… не успела."

Потому что Ксавьер меня поцеловал. И пожалуй, не самым приличным образом.

Каменная стена сада, за которым росла астара, оказалась неожиданно холодной. А тело мужчины, прижавшего меня к стене, прямо-таки обжигающим! Я зашипела от такой наглости!

— Не смей! — выставила руки вперёд. — Ксавьер!

— Да, Олли?.. — вкрадчиво спросил он низким, хрипловатым тоном, что меня с ног до макушки пронзило странное чувство. Сладкое и нежное, как запах астары. Я глубоко вдохнула и облизала губы.

Машинально! Вот честно! А Ксавьер посмотрел на меня, сощурив глаза, будто я сделала что-то постыдное!

Повинуясь порыву вредности, я снова провела по губам кончиком языка и чуть прикусила их. Хотелось, чтобы он смотрел на моё лицо. Мне нравилось его внимание.

Боже Великий, Ольга, куда тебя понесло?!

Рыкнув, мужчина прижал мои руки к стене, сминая губы. Никакой нежности — он целовал яростно, жадно, вдавливая меня в стену своим телом. Только ощущала я не низкого и худого Ксавьера, а плотного и сильного Виена. Это пьянило. Я выдохнула ему в губы от недостатка воздуха и распахнула глаза. Мои синие и его темнеющие, голубые. В какой-то миг нас просто коротнуло. Я никогда такого не испытывала. Он отпустил меня на мгновение, чтобы обвить руками стан, прижать к себе крепче, а я зарылась пальцами в его волосы, подставляя поцелуям губы, лицо, шею… Чувства были под стать мёду, который сладкими каплями скатывался в низ живота, распаляя.

— Олли… — прошептал он, убирая волосы с моей шеи, — не переживай. Это эффект астары…

Эффект астары?.. Сначала я ничего не поняла, а потом… Конечно, это же афродизиак!

Боже!

— Эй, вы что творите-то?? Нашли место! А ну пшли прочь! — заорал какой-то мужчина, хлопнув воротами сада. "Сторож или хозяин, — мелькнуло в голове".

Я сделала шаг назад, отпустив Ксавьера. Впрочем, он больше не настаивал на близости, лениво повернувшись к незнакомцу.

— Ты бы заткнулся, папаша, — недовольно, даже визгливо отозвался Ксавьер, — ты вообще знаешь, кто я?! Захочу и твой захолустный садик выкуплю. Понял?!

Учитывая ситуацию, я нервно хихикнула. Контраст с целующим меня мужчиной и каким-нибудь богатым наследничком был на лицо. Только зачем ему ругаться со смотрителем сада?..

Мужчина, краснолицый, седовласый, но ещё крепкий, воровато оглянулся и прищёлкнул пальцами. Я изумлённо уставилась на ледяную остролучевую звёздочку в его ладони. Надо же, за две неполные недели успела отвыкнуть от языческих штучек!

— Понял, парень? — язвительно парировал язычник: — Не уйдёшь сейчас — эта штука в твоей заднице окажется!

Ксавьер снисходительно фыркнул и вразвалочку направился к мужчине. С лёгкостью увернувшись от звёздочки, он резко сорвался с места. Быстрый удар в живот, подножка — и инквизитор вытянул руки незнакомца, защёлкивая браслеты. Ух ты, артефакт, блокирующий языческий источник! Откуда у валессцев такая редкость?!

— Герр Раут, какая удача, — Ксавьер дёрнул руку, вынуждая язычника застонать от боли, — вы задержаны за нападение на инквизиторов при управлении. Пойдёмте в ваш чудесный сад, поговорим… Олли, ты со мной?

Опомнившись, я побежала за Ксавьером, затащившим обескураженного герра Раута в сад.12727c

Или правильнее — господина Темновского?..

— Что вы хотите? — зло сплюнул пленник. Мы удобно расположились в летней беседке — инквизитор нависал над герром Раутом, а я запрыгнула на широкий бортик.

— Информацию, — Ксавьер продемонстрировал фирменный жетон на цепочке, — в противном случае, у меня есть все основания задержать вас, как соучастника.

— И в чём же меня обвиняют? — елейно пропел язычник.

— Позавчера было совершено дерзкое убийство в главном храме. Среди улик мы нашли пыльцу так называемого Розариуса Экволиума. Что вы на это скажете?

— В жизни не слышал ничего про этот Розариус! — оскалабился он. Но Ксавьера было трудно сбить с толку. Он поднял голову и картинно оглянулся.

— А у вас хороший сад, герр Раут. Даже оранжерея виднеется, и астару высадили. Кстати, лицензия на астару есть? Мы ведь можем тщательно обыскать и сад, и оранжерею. Сами понимаете, у дела огромный резонанс — сначала будет обыск, а потом ордер. В условиях срочности мы имеем право так поступить. И если Розариус будет найден в вашем саду, то…

— Я понял! — раздражённо бросил язычник: — Но мне нужны гарантии, что моё дело не пострадает!

Я только присвистнула — каков наглец! В Империи с ним бы не церемонились, за грудки взяли да в пыточную отправили.

Герр Раут вдруг перехватил мой полный презрения взгляд.

- А девочка-то нашенская… — заявил он, прищурившись, — ваши бабы как на подбор плоские, светлые и наглые до жути, а эта другая. Посмотреть приятно!

— Посмотреть приятно, а из Империи ты сбежал, язычник, не правда ли? Что, тайная канцелярия каторгой грозила за дурман? В таких условиях уже не до женщин было.

— Не каторгой. Виселицей. Один глупый дурак умер от чайн-травы, баловства. Сердце отказало. А я, девочка, виновным оказался. Ни родители, которые ребёнка своего не замечали, ни друзья, которые подсадили его на чайн-траву, ни он сам, скуривший больше нормы, а я. Просто торговец. В Валессе законы по совести, а у нас кто-то должен ответить, и не важно — виновен или нет.

Я отвернулась. "Просто торговец" в моём понимании был виноват наравне со всеми остальными. А виселица — чтобы другим неповадно дурман продавать! Но спорить я не стала. Если уж угроза виселицы его не изменила, то мои возмущения — тем более.

— Валесские законы давно подлежат пересмотру, — холодно парировал Ксавьер, — управлению не до вас, герр Раут, пока убийство в храме не раскрыто. Естественно, если ваша причастность к делу не будет доказана. Кстати, а какое у вас посвящение?

— Маре я служу, инквизитор.

Да уж, сила зимы и смерти нам не подходила никак.

— А вы слышали о Чернобоге, герр Раут?

Нечто странное мелькнуло в его глазах, но в ответ язычник только скривился.

— Нет.

— В таком случае, расскажите про Розариус. Кто покупал, может, интересовался им в последнее время?

— Никто не покупал, — тяжело вздохнул герр Раут, — после зимы у меня все цветки издохли. Как будто проклял кто! Нету у меня Розариуса теперь, у старика пришлось брать, чтобы с долгами рассчитаться. У лекаря Йохена. Он хоть ваш, валесский, а своим помогает. Ежели язычник к нему обратится, завсегда травками поделится. Даже не спросит — куда, зачем.

Мы с Ксавьером переглянулись. Оснований верить язычнику у нас не было, но искать Розариус в таком огромном саду — бесполезно.

— Ладно, — худой на вид Ксавьер одним быстрым движением поставил герра Раута на ноги. Со стороны это смотрелось очень комично. — Пойдём к герру Йохану. Если он подтвердит твои слова, сутки посидишь в камере, если нет — отправишься прямиком в допросную.

Ого!

— Вы не смеете! Я буду жаловаться! Я буду… что это?!

Последнее относилось к жёлтой призрачной петле, которую Ксавьер накинул на шею язычнику.

— Это гарант того, что ты не сбежишь. Петля затянется, если отойдёшь на несколько метров в сторону. Вперёд. Где живёт лекарь Йохен?