33

Ярослава уезжает от меня рано утром, когда я, изрядно вымотанный всем, что произошло несколькими часами ранее, сплю, уткнувшись лицом в подушку.

— Лежи давай, — шепчет она на мою не слишком уверенную попытку подняться. — Мне надо Тотошку выгулять, а то он почти сутки один сидит. Навалил, наверное, три кучи под дверью. Такси уже тут. Созвонимся.

Когда дверь за ней захлопывается, я, поморгав, нахожу взглядом часы. Пять утра. Что за девственницы пошли? Приезжают без звонка и без предупреждения, попользуются тобой и с рассветом исчезают.

Потом я пытаюсь заново отключиться, но неудачно. В голове то и дело всплывают обрывки нашей беседы, и чем больше их появляется, тем меньше шансов на сон у меня остается. Так, и что мы имеем? Первое: Ярослава больше не девственница, и счастливым первопроходцем оказался я. Второе: она не планирует возобновлять отношения с Сойкой, а хочет попробовать строить их со мной. Как она сказала? Ходить там в кино, почаще видеться и созваниваться. Третье: я, как истинная тряпка, простил ее после фразы «Ты для меня особенный». Четвертое: она не растеряла боевого духа и пару раз в разговоре прилично меня срезала, почти как в старые добрые времена. Пока ни одной плохой новости, за исключением разве что очередного признания себя тряпкой. Наверное, поэтому у меня такое хорошее настроение, даже несмотря на дичайший недосып.

Так и не сумев уснуть, я встаю и, приняв душ, еду в спортзал. Администратор смотрит на меня как на спятившего спортивного фанатика. Еще бы. Сегодня суббота, а на часах всего шесть утра. Добросовестно потренировавшись и посидев в сауне, я еду завтракать и по пути набираю Лелика. Надо же узнать, чем его пятничный вечер закончился и не устроила ли ему диверсантка Дина очередной сюрприз.

Лелик берет трубку с пятого гудка (спал, оказывается) и, узнав, что я направляюсь в «Маттео», сам изъявляет желание присоединиться. Приезжает он как раз к тому времени как мне приносят первую порцию кофе.

— Выглядишь бодрячком. — Он садится напротив и, скорчив недовольную гримасу, кивает на мой бицепс, выпирающий из футболки. — Расскажи, какую химию ты ешь, а? Пашу как конь, без продыху, и по фигу.

— А ты попробуй ночами не в покер-клубах торчать и кальяны курить, а высыпаться нормально.

На это Лелик корчит презрительную гримасу. Признаю, порой я действительно бываю душнилой.

— Как дела?

— Полагаешь, за несколько часов, что мы не виделись, произошло что-то увлекательное? — фальшиво иронизирую я.

— Ну, а кто его знает? — он пожимает плечами и, откинувшись на спинку стула, и до странности пристально смотрит на меня. — Вечер пятницы. Многое могло случиться.

Мне становится немного не по себе. Свечку, что ли, он под дверью держал? Я не планировал никому рассказывать обо мне и Ярославе, тем более, что и рассказывать пока нечего.

— Давай без намеков. Если есть что сказать, говори.

— Короче, мне тут птичка на хвосте принесла, что вчера Ярослава сбежала в разгар празднования Артемовской днюхи…

— Птичка — это Дис, надо думать? — усмехаюсь я. — Допустим. А я тут причем?

— Я вот думаю — ни к тебе ли наша непостоянная побежала?

— Не-а, — отвернувшись, я задираю руку, чтобы подозвать официанта. Врать я не умею, и если в этот момент Лелик посмотрит мне в глаза, то моментально раскусит. — Можно минералки, пожалуйста.

— М-м-м. Странно, короче. Ну, ладно. Зато ты теперь в курсе.

— В курсе чего?

— Что не все так радужно у них.

Я пожимаю плечами.

— Это не мое дело.

— Что за человек ты такой, — фыркает Лелик. — Даже посплетничать с тобой нормально нельзя.

— Я вчера с тобой почти два часа сплетничал про Дину.

— Ржать и кивать — это не сплетничать, понял? — обиженно говорит он и, поймав в фокус подошедшего официанта, называет ему заказ. Понятия не имею, почему в заведении с топовым уровнем кухни, он всегда ест обычную глазунью со шпинатом.

— Ладно, ты сам-то как? — Я указываю глазами на его футболку. — Закупился новыми вещами взамен испорченных?

— Через пару недель в Андорру по работе полечу — там затарюсь. Цены почти в два раза дешевле. Ты, кстати, не хочешь со мной? Устроим тур по барам, как раньше?

Ответить мне не удается, потому что в этот момент звонит телефон. На экране мигают цифры без подписи, но я сразу их узнаю. Ярослава. Выгуляла, похоже, Тотошку.

— Подожди пару минут, ладно? — говорю я Лелику и, прижав трубку к виску, спешно выхожу из-за стола. — Привет… Ну, как ты?

— Хорошо, только спать хочу очень, — раздается ее бодрый голос, от которого я непроизвольно улыбаюсь. — А Тотошка даже не нагадил, прикинь? Просто дрых под дверью.

— Очень рад за тебя.

— Какие планы? — с заминкой и явно смущаясь, спрашивает она. — Я просто думаю сейчас, либо спать лечь…

— Через полчаса могу к тебе подъехать, — быстро говорю я.

— Хорошо. Тогда я тебя дома буду ждать, да?

Попрощавшись, я запихиваю мобильный в карман и возвращаюсь к столу. На душе так радостно, что я только диву даюсь. Трепет какой-то и предвкушение. Хочется с места послать Лелика и поехать к ней.

— Чего ты? — невпопад спрашиваю я, киваю на чашку кофе перед ним. — Не принесли еще заказ?

— Пиздобол! — возмущенно выпаливает он, тыча в меня пальцем. — Это же она тебе звонила! Вижу по твоей счастливой физиономии. Ну ты вообще-е-е…

Как я уже сказал, врать я не люблю и не умею, а потому единственное, что могу сделать в этот момент в свое оправдание — это не менее громко засмеяться.

Недаром мы с Леликом больше пятнадцати лет дружим. Сразу меня спалил.

К дому, где живет Ярослава, я доезжаю буквально за пять минут с момента расставания с Леликом. Тот случай с гаишником ничему меня не научил. Нога сама жмет на газ, поторапливая рычащего Яго: чего ты тащишься так медленно? Можешь же быстрее.

Она открывает дверь босая и в клетчатой рубашке, доходящей ей почти до колен.

— Привет! — Радостно улыбаясь, она отступает, чтобы пропустить меня в квартиру.

Я же вместо приветствия, указываю глазами в область ее груди и не слишком дружелюбно уточняю:

— Сойкина?

Улыбка моментально исчезает с ее лица, и оно покрывается неровными пятнами.

— Почему? — она трогает хлопковую ткань, увеличивая расстояние между нами. — Это я вместо пижамы себе купила. Просто переодеться не успела. Ты быстро приехал.

Мне даже поморщиться хочется от себя самого же. Никогда бы не подумал, что из душнилы переквалифицируюсь в токсичного ревнивца. В мои планы на пробу отношений с ней совершенно не входило системное подначивание.

— Извини. — С шумом выдохнув, я переступаю порог. — На автомате вышло. Я не так хотел поздороваться.

— Нормально все, — неожиданно миролюбиво произносит она. И тут же неуверенно уточняет: — Мы у меня посидим или пойдем куда-нибудь?

— Если ты голодная, то можем сходить перекусить, а потом поехать в кино.

Ее глаза вспыхивают радостью, на губах снова расцветает улыбка.

— Щас тогда! Быстренько переоденусь… Кушать я не хочу, бутерброд съела. А ты сеанс уже выбрал?

Последняя фраза слышна уже отдаленно, потому как она, крутанувшись волчком, уносится вглубь квартиры.

— Нет, не смотрел еще. Могу предоставить выбор тебе, если хочешь.

— О, супер тогда! Там новый фильм с моим любимым актером вышел… Давай на него сходим…

Когда звучит уже знакомое мне название, я готов рассмеяться. То есть мне все же предстоит досмотреть это безобразие до конца? Ладно, что уж теперь. Сам ведь дал ей возможность выбирать.

Через полчаса мы приезжаем в тот самый кинотеатр, в котором накануне я провел бездарных полтора часа. С девушками я в кино сто лет не был: Женя не слишком любила, а остальные отдавали предпочтения куда более модным заведениям. Купив Ярославе самый огромный попкорн (сладкий, как она и просила) и два литра еще более сладкой колы, мы размещаемся на своих местах. Как ни парадоксально, но сегодня это не места для поцелуев, а середина зала. Она ведь ждала этот фильм, в отличие от меня, так что можно на время отказаться от грязных фантазий.

— Вот он, вот он! — верещит она с набитым ртом, тыча в экран пальцем. — Мой любимчик. Обожаю его. Классно играет.

Сказать, что этот изрядно затертый актер с шаблонным набором мимики «классно играет» у меня не повернулся бы язык, и большинство кинокритиков, к слову, со мной согласны. Но самое удивительное, что обнаружившееся у Ярославы отсутствие вкуса к кинематографу, меня даже мало-мальски не напрягает. То, с каким неподдельным интересом она следит за происходящим на экране и как в волнении кусает губы, когда между главными героями происходит ссора, в которую, благодаря их бездарной игре и чересчур витиеватым диалогам (ну не разговаривают так люди в реальности!) нисколько не верится, меня, наоборот, умиляет. И это ее приглушенное бормотание: «Ну вот ты за дурак, а? Любит же она тебя. Видно же, что любит» особенно. Определенно, смотреть кино с ней в разы увлекательнее.

— А ты почему не смотришь? — Видимо, почувствовав мое внимание, она переводит сияющий взгляд на меня. — Не нравится?

— Я вчера на этом фильме был, — честно признаюсь я.

— Правда, что ли? — Она так изумляется этому факту, что едва не опрокидывает ведро с попкорном мне на колени. — А зачем тогда мы сюда пошли… Блин… Тебе же, наверное, жутко скучно.

Уж точно не скучнее, чем на первом просмотре, хочется ответить мне, но, к счастью, хватает ума сдержаться.

— Мы пошли, потому что ты хотела. Я кстати его до конца не досмотрел, так что скоро включусь.

— Блин… — В голосе Ярославы появляются совершенно особенные, почти нежные ноты: — То есть это ради меня? Блин, Алан… Ты…

— Я неподражаем, знаю, — со смехом отвечаю я. — Наслаждайся.

И тут Ярослава снова удивляет: во второй раз, едва не опрокинув попкорн, тянется к моему уху и жарко в него шепчет:

— За это с меня секс.

У меня даже во рту пересыхает от неожиданности, а в штанах соответственно тяжелеет. Повернувшись, я смотрю ей в глаза. Ты где этого нахваталась, а? Еще же сутки назад была девственницей.

— Зайдешь? — Остановившись возле подъездной двери, Ярослава в нерешительности крутит ключи в руке.

Я смотрю на часы. Времени у меня в обрез. Уже раза три позвонил заказчик, которому я давно обещал встречу и который завтра улетает на Мальдивы. И с которым, следовательно, увидеться нужно в ближайший час.

— Зайду, но ненадолго. Так что на секс на рассчитывай.

Выразительно на меня глянув, Ярослава спешно прикладывает таблетку к замку с явным намерением открыть дверь сама, но я ее опережаю.

— Забыла? — усмехаюсь, пропуская ее вперед. — Работают джентльмены.

До ее этажа мы поднимаемся пешком, потому что не работает лифт. Ярослава заверяет, что не работает он лишь пару дней, и это, кстати, ничуть ее не расстраивает, потому что «смотри, какие мышцы у меня на ногах появились». Я не иронизирую на эту тему лишь для того, чтобы в очередной раз не зарекомендовать себя душнилой. Ясно ведь, что за два дня никаких мышц не нарастет. А ноги у нее от природы отличные. Это я еще в нашу первую встречу приметил.

— Проходи. — Поставив сумку на комод, она застывает, наблюдая за тем, как я снимаю обувь. — Будешь чай… Или кофе?

Она явно смущается, что в ее случае выглядит очаровательно. Мне нравится наблюдать за ней без ее привычных защитных реакций.

— Можно чай. У тебя, кстати, всегда очень чисто.

— Ну еще бы! — незамедлительно и самодовольно фыркает она. — Баба Лида знаешь, какой нагоняй за свинарник устраивала.

— Привет, пес. — Присев на корточки, я треплю между ушами подбежавшего Тотошку. — Соскучился по мне?

— Соскучился, конечно, — отвечает Ярослава, расплываясь в умиленной улыбке. Обычно так улыбаются матери, наблюдающие за играми отца с сыном. — Видишь, как к тебе ластится?

— К Сойке так не лез? — непроизвольно вылетает из меня.

Она сразу съеживается, поджимает губы и, ничего не ответив, уходит в сторону кухни. Вздохнув, я глажу Тотошку в последний раз и, поднявшись, следую за ней. То, что я уже во второй раз ее подначиваю, точно не совпадение, значит, стоит об этом поговорить.

— Ясь, — окликаю ее я, немного понаблюдав, как она бесцельно гремит посудой. — Давай поговорим.

Грохнув чашкой о столешницу, она поворачивается. В глазах стоят слезы.

— О чем ты хочешь говорить? Что я скотина последняя? Я и сама это знаю! Бросила его в день рождения, сбежала к тебе! Ну хочешь, кинь в меня чем-нибудь… — Резко крутанувшись, она хватает ту самую чашку и протягивает ее мне. — Бери! Может, легче станет… И мне тоже…

Не ожидав такой бурной реакции, я на пару секунд теряюсь, но потом забираю свое предполагаемое орудие мести и ставлю на подоконник. Чтобы подальше было. А то мало ли.

— Ничем кидаться я в тебя не хочу, Ярослава, — стараюсь говорить как можно мягче. — Извини, что во второй раз вспомнил о Сойке. Так происходит, потому что эмоции во мне еще свежи, и я до сих пор не уверен в твоем решении с ним порвать. Может быть, если ты расскажешь больше о ваших отношениях и том, как ты пришла к решению приехать ко мне, станет немного проще.

Зная взрывной характер Ярославы, на скорый положительный результат я особо не рассчитываю, но она, к удивлению, сразу же сдается, поднимая на меня заплаканные глаза.

— А что рассказывать-то? Повела я себя, как последняя сволочь. Мозги ему месяц проморочила… От секса и так и сяк отбрыкивалась… Завтраками кормила… Мол, сейчас не готова… Давай подождем еще немного… И вот когда уже было не отвертеться, поняла, что готова вообще никогда не буду. Кинула его посреди праздника на глазах у всех и к тебе прибежала. Стыдно было — хоть под землю провались. Все так смотрели… Но ничего поделать с собой не могла. А когда в такси села, сразу так легко задышалось… Страшно, конечно, было, что пошлешь, но и волнительно очень. Получается, я так долго себя обманывала, а когда признала правду, что к тебе хочу, стало так спокойно…

Есть у нее два удивительных навыка: за секунды заставить меня разозлиться и так же быстро успокоить. Слушаю ее и обмякаю, хотя, казалось бы, с чего? Обиделась на меня, не дав объясниться, почти назло вступила в отношения с мудаком Сойкой, в которых вела себя как робот, а потом вдруг прозрела и побежала за главным призом. То есть, за мной. Вроде бы не самое лучшее объяснение, но я выслушал и в очередной раз растаял. Наверное, потому что девственность она все же приберегла для меня, и потому что при мысли о встрече со мной ей стало спокойно.