103

Взявшись помочь папе, я собрала грязные тарелки и понесла их на кухню. Готовить я, может, и не умела, но уборка — прямо моё. Особенно когда убираться — одно удовольствие: всё красиво, функционально и удобно, как у моего папы. Раковина у окна, вид на сад (сейчас такой красивый, заснеженный), посудомойка на большую семью (с запасом), полотенца в цвет, махровые и пушистые, а не такие, что один раз руки вытер — и мокрое.

Мои мужчины мне помогли, а потом вышли поговорить на веранду.

Я пообещала сварить им кофе.

Но первым делом швырнула в раковину кружку. Ту самую, из которой обычно пил Шестов и которая нравилась ему больше остальных.

— Сука! — выдохнула я, глядя на обломки в каменной раковине.

— Ребёнок, всё в порядке? — крикнул папа.

— Да, пап! Кружку разбила! — крикнула я в ответ и стала собирать осколки.

Фантазия рисовала сцены одна прекраснее другой: как я швыряю эти осколки в Шестова, как вцепляюсь ногтями в его благородное лживое лицо и царапаю до крови, как толкаю этого сраного лицемера, он падает, а я пинаю, пинаю, пинаю его со словами: «Сдохни, тварь!»

Ничего этого я, конечно, не сделаю. И сомневаюсь, что Шестов позволит мне и близко к нему подойти, но помечтать-то можно.

Слегка остудив свою кровожадность, я попыталась думать хладнокровнее.

А что я на самом деле могу сделать? И чего хочу? Пачкать руки, мараться об эту гниду, снисходить до него и примитивной бабской мести? Хватит мне исцарапанной гвоздём машины и высокомерного плевка в лицо этой мрази? Не слишком ли легко он отделался — всего лишь моим тотальным игнором?

Ни к какому определённому решению я не пришла. Разлив кофе по кружкам, я поставила их на поднос и понесла на веранду.

— У тебя-то какие планы? — спросил отец у Яра.

Его голос остановил меня у приоткрытой двери.

— Самые серьёзные, — просто ответил Ярослав. — У меня есть три месяца, а потом я должен вернуться в Москву и либо разорвать контракт с компанией и приехать обратно, либо уговорить Лику поехать со мной.

— У тебя в Москве квартира?

— Да. В неплохом районе. И моя зарплата позволила мне даже не продавать квартиру здесь.

— Ты всё потеряешь, если разорвёшь контракт, — сказал отец.

— Я потеряю больше, если уеду без Лики. Ни один вариант «без неё» я даже не рассматриваю, но всё будет зависеть от её решения: или мы вместе уедем, или мы вместе останемся.

Я не слышала, что ответил отец. Мне пришлось немного вернуться и нарочито чертыхнуться в дверях кухни, чтобы они услышали, что я иду.

— Давайте по кофе — и поедем мы уже, пап, — поставив поднос на стол, обняла я своего старика.

Стариком я его, конечно, называла любя, ни за что не дала бы ему сорок семь, он на них и не выглядел. Высокий, спортивный, умный и такой одинокий…

Я надеюсь, Яр понимал, перед каким выбором он меня ставит?