117

— Моя подруга встречается с моим отцом, — ответила я Яру, когда на сон грядущий он спросил, как прошёл мой день.

— Настя? — его голос прозвучал спокойно, словно он знал.

— Как ты догадался? — удивилась я.

— Не знаю. Но моя тётка сказала бы, что они оба излучают волны одинаковой длины, или, если хочешь, флюиды. Их я и почувствовал, наверное. Сначала от Насти, потом от твоего отца. Тебя это расстроило?

— Нет. Почему меня должно это расстроить?

— Из-за мамы. Ты говорила, что отец её ждёт. И я подумал, что ты расценишь это как предательство.

— Это она его предала, Яр. Не он её. Поэтому я очень рада, что он наконец ожил, что решил дать шанс прежде всего себе, ну и Насте. Её жизнь тоже потрепала неслабо. И она, по сути, очень на него похожа в своём одиночестве.

— Ты вроде говорила, у неё есть парень.

— Был. Но этот рэпер был скорее недоразумением, а не чем-то заслуживающим внимания.

— А что с ней случилось?

Я слышала, как скрипит под Тропининым кровать, и тоже невольно вытянулась на своей, давая отдых натруженной за день спине, — давненько я так физически не урабатывалась.

— Она была замужем. Родила девочку. Но та прожила всего четыре месяца. У малышки было генетическое заболевание, с которым дольше и не живут. И они с мужем не смогли пережить это горе вместе. Он ушёл. Не знаю, где он сейчас и как сложилась его жизнь, но в Настиной всё было как-то не очень. Особенно с мужиками. Мне кажется, она невольно выбирала тех, с кем ничего и не сложится. Каких-то женатых мудаков, инфантилов, дебилов. Каждый раз, когда я слышала о новом, у меня волосы вставали дыбом: где она их находит?

— А может, она выбрала твоего отца, потому что он тоже, по сути, «недоступен»? — спросил Тропинин. Это было куда глубже, чем думала я, но он умел удивлять, и это мне тоже в нём нравилось, и с каждым днём нравилось всё больше.

— Может. Я не знаю, Яр, — ответила я. — Я просто желаю им обоим счастья и переживаю за обоих.