16

Отчасти я была даже рада, что не успели. Не сказали друг другу лишнего, не перестарались с откровениями. Что не осталось осадка чего-то насильственного, когда тебе вот так мимоходом изливают душу, словно тобой попользовались. Это был диалог. Ему была интересна я, мне — он. Я не чувствовала себя одноразовой салфеткой, в которую высморкались и выбросили. И надеялась, что не оставила у него такого же чувства.

Я открыла книгу в телефоне, которую читала весь предыдущий полёт. Но с трудом погрузилась в текст, всё думала о том, что с ним мне приятно быть уязвимой. Не страшно. Не стыдно. Легко. И естественно, как дышать.

Я была признательна за это чувство и благодарна за эти несколько часов вместе. Но категорически запретила себе думать о большем.

Тропинин проснулся, когда капитан корабля объявил, что самолёт начал снижение.

— Надеюсь, я не храпел? Это было бы очень неловко, — Яр потёр лицо.

— Ты спал тихо, как младенец, — поспешила я его успокоить.

— Что читаешь? — увидел он на экране текст.

— Какие-то рождественские рассказы. Скачала, пока сидела в аэропорту.

— И как?

— Как-то так, — неопределённо пожала я плечами, — в основном трогательно и романтично, но местами слишком слезливо и приторно сладко. А что обычно читаешь ты?

— Обычно всякую дрянь: аналитику, статьи, журналы по фармбизнесу. Всё стараюсь быть продуктивным, никак не научусь хотя бы в самолёте расслабляться, а надо бы, — пятернёй расчесал он волосы. — Это у тебя что? — показал на стакан.

— Томатный сок.

— Можно я допью? Нам же сейчас вряд ли уже что-нибудь принесут.

— Вряд ли, самолёт начал снижение, — выпрямилась я в кресле, чтобы он взял стакан.

Стюардессы прошли собрать у пассажиров мусор и проверить, пристёгнуты ли ремни.

Стало закладывать уши. В иллюминаторе показалась земля.

Едва самолёт приземлился, телефон Ярослава взорвался звонками и летящими сообщениями.

А я поздравила себя с тем, что хоть его голос не утратил своей чарующей силы, его запах — ощущения пьянящей близости, и мне всё ещё нравится его мужественная красота, мой мозг «не угнали», как говорят психологи, когда мы попадаем под власть эмоций или гормонов.

Влюбиться без памяти я себе не позволила. А если и очаровалась, пройдёт.

Всё, от чего обычно сносит крышу, я, конечно, заметила, но увидела будто со стороны.

Всё то неочевидное, что цепляет сильнее всего. Руки, покрытые выпуклыми венами. Ну, казалось бы, это же просто руки. Но нет, мужские руки — это не просто. Или голос. Просто звук, бархатный, мягкий, рокочущий. А поди же ты, сердце замирает. И всё остальное, что ни возьми. Я увидела каждую трещинку на его сухих губах, запомнила каждый тёмный волосок на его запястьях и… отпустила.