34

— Твоя мама историк? — спросил Андрей, когда, выслушав всё предназначенное, я пообещала, что мы договорим при встрече.

— Нет. Моя мама журналист, а сейчас тревел-блогер, профессиональный путешественник и создатель авторских передач обо всём на свете.

— Тревел-блогер? — Тропинин достал телефон.

— Да, — продиктовала я название её канала. И Яр тут же его открыл. — Она сейчас где-то во Франции. И за оставшиеся четыре дня я должна прочитать Кальвино, иначе она меня не простит, но я надеюсь честно посвятить ему весь перелёт до Москвы.

— Ты летишь в Москву? — удивился Шестов, он тоже открыл мамин канал.

— Да, после поездки, чтобы встретится с ней и с лучшей подругой.

— То есть она живёт в Москве, а ты… — приподнял бровь Яр.

— Я осталась с отцом, когда десять лет назад они развелись. Мама вышла замуж за оператора, с которым работала в местных новостях, и теперь у них идеальный союз. Я говорю это без иронии, у них действительно неплохо получается.

— Сто восемьдесят тысяч подписчиков — это лучше, чем неплохо, — хмыкнул Яр.

Я развела руками и показала на рынок, куда решила непременно заглянуть.

— В Москве она бывает чисто номинально. После встречи со мной у них с Денисом уже запланированы Мальдивы, потом они полетят снимать какие-то камни в Бурятии, а потом, насколько я помню, планируют отправиться то ли в Бразилию, то ли в Венесуэлу.

— Я бы сдох, столько ездить, — сказал Шестов.

— Я бы тоже, — поддержал его Тропинин.

— И я тоже скорее из племён оседлых, чем из кочевых — мы с мамой разные.

— А чем занимается твой отец? — спросил Андрей.

— Он главный инженер компании по производству кровельных, гидро- и теплоизоляционных материалов.

Я пошла к рядам, где торговали семенами и растениями в горшках.

Андрей покатил чемодан за мной. Тропинин тоже пошёл, уткнувшись в телефон.

— У тебя есть дача? — удивился Андрей, когда я принялась выбирать пакетики.

— Нет. Но папа будет рад. Он достраивает дом и пока начинающий огородник. Ему будет приятно, что я про него не забыла.

Я расплатилась с турком, что торговал семенами, и показала на куст с оранжевыми плодами.

— Это же кумкват?

— Вроде, да, — ответил Шестов.

— Если бы знала, как его довезти и пропустят ли меня с ним на корабль, я бы купила.

Шестов спросил, сколько стоит. На наши деньги оказалось около полутора тысяч.

— Я бы больше волновался, как его тащить через таможню, — не отрывая глаз от экрана и набивая сообщение, сказал Тропинин.

Турок, что продавал цитрусовые, выразительно показал на чемодан.

— Слушай, — повернулась я к Шестову, — а это идея. Если его хорошо упаковать и надеяться, что в багажном отделении самолёта его не заморозят, я бы рискнула.

— Ну, кто не рискует, — протянул Тропинин турку деньги, — а шампанское мы сегодня уже пили, — улыбнулся он мне и вручил куст, усыпанный созревшими плодами.