59

Когда моя мать бросила отца, это тоже было совсем не то, что он думает.

Нет, дело не в том, что оператор, который мотался с ней по городу, снимая новостные сюжеты, искорёженные машины и поваленные деревья — похотливый мускулистый жеребец младше её на десять лет. Нет. «Он удивительный, он прочитал всю Айн Рэнд!». Моя чудесная родительница вовсе не виновата, что сторонница объективизма Айн Рэнд как-то впихнула свои познания в узкую черепную коробку мужика с камерой, отчего над ним воссиял непреодолимо манящий ореол, перед которым не устояла моя падкая на философскую литературу мама.

Кто такая эта Айн Рэнд? Да насрать!

Мой отец так на неё взъелся, что скупил все её книги во всех книжных магазинах города и сжёг их в дырявой бочке, методично выдирая листы.

И я ему помогала.

Тут что угодно сделаешь, лишь бы полегчало.

***

Я сидела одна в тёмной комнате среди Весеннего Парижа, уставившись в выключенный телевизор.

В свете горящих на улице огней мой неподвижный силуэт отражался в экране.

Тело сковали боль и стыд.

Стыд брошенной женщины.

Я чувствовала себя дешёвой гостиницей, где ночуют транзитные пассажиры. Мне было стыдно за свои глупые надежды и мечты.

Что я скажу? Друзьям, на работе, отцу, маме?

Что в свои двадцать семь я настолько непривлекательна и неинтересна, что мне предпочли даже не юную спортивную фурию, а слегка поношенную, почти сорокалетнюю бывшую.

Я предпочла бы истлеть на чёртовом диване, но солнце забрезжило на востоке, как обычно.

Конец света не настал.

На деревянных ногах, что затекли и не хотели слушаться, я встала под душ прямо в одежде.

Привет, Ипполит!

Затем, мокрая насквозь, нашла в нише кувалду и стала колотить по двуспальной кровати, что тоже купил Шестов и что долгих тринадцать с лишним месяцев служила нам верой и правдой.

Я разнесла в клочья матрас, переломала «рёбра» ортопедическому основанию, сорвала шторы вместе с гардинами, картины вместе с рамами, гипсовые молдинги вместе с кусками стен.

И только, перекрошив всё это в месиво и окончательно обессилев, наконец, успокоилась.

Полегчало ли мне?

Немного. Совсем чуть-чуть.

Перетаскав всё поломанное к мусорке, я свалила всё это кучей в том месте, где соседский автосервис обычно сжигал старые покрышки, и, предусмотрительно прихватив газовый розжиг, подпалила.