79

— Лучше бы он завёл себе собаку или тачку, — она сняла заколку-краб в виде изящного зигзага, что я подарила ей на Новый год, тряхнула прямыми тёмными волосами, что оттеняли светлые пряди. — Но другая баба у него точно есть. С телефоном он теперь даже мыться ходит, нигде не оставляет. Предложила сегодня встретиться — сказал: «Не знаю». Типа занят. Вот жду звонка, — усмехнулась она. — Ну и в остальном: патлы свои состриг — теперь хоть на мужика стал похож, а до этого я сколько ни просила — ни в какую. Подмышки побрил. Трусы новые купил.

— Слушай, — вспомнила я, — мне тут телефон одной тётки дали. — И пересказала Насте короткий разговор с Люськой.

— Это из тех, что заговаривают ячмени, прыщи и грыжи? — посмотрела на меня подруга поверх бокала. — Езжай, тебе точно надо.

— У меня начальник, а не грыжа.

— Тут как посмотреть — только ли начальник, — но тоже тот ещё фурункул на заднице. Вдруг поможет.

— Да я тебе хотела предложить!

— Зачем?

— Приворожишь своего рэп-исполнителя.

— Да на хер он мне нужен, — хмыкнула Настя. — А вот твоему, глядишь, и поможет.

— Считаешь? — посмотрела я на неё с недоверием. — От чего поможет-то?

— Спесь маленько собьёт. Мозги вправит. Глядишь, наконец, научится говорить словами через рот, что именно он хочет тебе сказать, а не вот это всё. Девочек за косички лет до десяти дёргать — нормально, в тридцать четыре пора бы взрослеть. Ну и от заносчивости. Потому что чувствует себя безнаказанным. Потому что нельзя просто так сказать человеку «наивная серая мышь» и не заработать прыщ на лбу.

Я посмотрела на неё, прищурив один глаз, и достала телефон.

«Ведьма» ответила с первого гудка.

И я, как была — в соплях, слезах и домашних трениках, — была погружена Настей в такси и отправлена по указанному адресу.

Ведьмой оказалась невысокая женщина лет шестидесяти, не особо статной комплекции.

В обтягивающем спортивном трико и неспортивно широком балахоне она заканчивала урок гимнастики, подтягивая ногу к груди перед телевизором, когда я вошла, получив указание в домофон.

Ещё минут пять я молча наблюдала, как за окном падает снег — уже не редкими снежинками, как с утра, а целыми хлопьями, — и как под бодрые команды инструктора «ведьма» растягивает мышцы и восстанавливает дыхание.

Она показалась мне смутно знакомой, но во мне было полбутылки вина, которой я запивала слёзы. Я и хотела бы её узнать — не узнала, но подумала, что она похожа на актрису: такие породистые лица обычно снимают в кино, и не особо силилась вспомнить, где могла её видеть. В конце концов, город у нас и правда небольшой.

— Елена Сергеевна, — представилась она, вытирая потное лицо полотенцем. — Фотография есть?